Светлана Гамаюнова – Сказки птицы Гамаюн (страница 46)

Сначала мы ели молча, отдавая дань невероятно вкусным яствам и своим голодным желудкам. Немного насытившись, я не утерпела и спросила:

– Уважаемый хозяин, а не расскажете ли вы о себе, много слухов по земле ходит про вас, и все разные, во что верить – не знаем. Любопытство одолевает. Не расскажете? И где Елена Прекрасная, почему её за столом нет?

– Елена Прекрасная во гробу лежит.

Мы тихо ахнули. Вот гад, убил девушку, а мы с ним тут беседуем, вино распиваем. Ишь, супостат хренов.Я насупилась и впилась глазами в этого убивцу.

– Да ладно вам нервничать, в гробу она лежит живая, только усыплённая, а находится там для эксперименту, должны же принцы, как положено, три загадки разгадать, раз сюда на девушку поглядеть пожаловали.

Мы выдохнули воздух и немного расслабились.

– Что про себя-то рассказать? Слухи действительно разные, но поверьте, всё врут, всё врут.

– И что у вас три головы, врут? Ведь вы на самом деле человек.

– Вот что три головы – не врут, а сейчас я в моей любимой ипостаси, не буду же я за столом в три змеиные головы жрать? А с девушками как общаться прикажете? Да и гостей пугать не люблю, особливо приятных, – и опять подмигнул мне, как-то скабрезно улыбаясь.

Ох, не нравятся мне его улыбочки.

– Да, головы у меня действительно три. Это и радость моя, и беда. Говорят, одна голова хорошо, а две лучше. А вот лучше ли три – вопрос. У каждой головы своё мнение имеется, из-за чего у нас и разногласия возникают.Когда сильно поспорим, я узурпирую власть и единолично всё решаю, а они потом сердятся, тираном и узурпатором кличут, а я что, я за мирное урегулирование вопросов и единоличное главенство. Вот сейчас всё тихо, спокойно, а когда приму трёхглавый облик, так только в зале с огнеупорным покрытием стен общаться можем. Особливо Задумчивая голова старается.

Я ахнула.

– Так что, у Вас каждая голова личностью является?

– Так она на то и голова, и мозги у неё свои.Спинной мозг у нас, конечно, общий, до того места, что ниже спины доходит, но не им же думать прикажете. Вот и спорим. Одна голова именуется «Сильная» – личность она такая, всё могучее любит. Марья Моревна- её любовь, как прослышал про неё, полетели к Кощею в замок свататься. А она в это время Кощея победила, заковала двенадцатью цепями и в подвал каменный поместила.

Я опять ахнула, возьми, да и ляпни:

– А разве не Иван-дурак Кощея водой напоил, и он потом силу получил, цепи порвал?

– Говорю, слухи это дурацкие, всё врут. Я и сам дурак, зачем мне Иван. Увидел Кощея в беде, напоилприятеля, он цепи порвал, Моревну скрутил, благо злости на неё набрался за время заточения, да и передал мне на перевоспитание. Наградил, называется. Сильная голова как на неё посмотрела, так и до сих пор жить без неё не может.

При этом глянул на девушку, вздрогнул немного и примирительно так произнес:

– Любимая, ну зачем ты опять булавой постукиваешь, говорю же, любимая, ненаглядная, разве я, когда тебя обидел? Награда ты моя несравненная.

Я подумала: «Обидишь такую, как же».

– Да, продолжил Горыныч, – вторая голова у меня «Добрый» называется.Жалостливая личность очень. Алёнушку спасти и сюда привести – это её идея. Если бы только одну Алёнушку, так и братца ее Иванушку привести пришлось, а он непоседливый – страсть, разбаловался здесь совершенно. Неймётся ему в замке, всё намеревается налево сбегать. Как набедокурит с девками в соседней деревне – в козленочка превращается и говорит: «Что с меня взять, козёл – и есть козёл, зачем, мол, в огород пускали?». А мне приходится отступные барышням выплачивать за поруганную честь. Всем без разбору плачу, от этого разориться могу, не буду же проверять, у кого была эта честь, а у кого нет? А ещё что очень неудобно: раньше, когда людей здесь не было, я в змеиной ипостаси в горах на коз охотился. Так инстинкт никуда не делся. Как увижу этого «Козленочка», так и сожрать его хочется. А Алёнушка это видит, сердится, рыдает, я этих слез жуть как не люблю. Третья голова у меня «Задумчивая». Не от слова думать, к сожалению, а от слова задумывать. Как задумает иногда что-нибудь – не знаешь, куда деться. Удумала в прошлый раз, что ей в невесты нужна Снегурочка – мол, хорошо зимой с ней пообщаться, а потом отдыхать от неё всё лето, когда она в облаках витает. Согласился я, слепили мы её из того, что было. Только получилась не как хотели, а как всегда, еле весны дождались. А теперь вот удумала Елену Прекрасную похитить. Похитили. Всё, надо вовремя останавливаться. Про Елену Прекрасную завтра разговор будет. Вы должны будете загадки разгадать. Получится – забирайте, а не получится – Лотту мне оставите.

– Мы так не договаривались, – сразу сказал Хи.

– Вы сами сюда прибыли, знали, кто я. Змей я, в конце концов, или не змей? Я подлый и ужасный, девушек похищаю, хорошо, что не питаюсь ими, хотя многие и в это верят. Поэтому разговор у меня короткий: угадаете – получите Елену, проиграете – Лотту оставите здесь. Ужин окончен, спасибо за компанию. Вас сейчас слуги устроят, отдыхайте. Утро вечера мудренее.

Я вошла в приготовленные мне покои и блаженно упала в глубокое кресло. Тепло, мягко, комфортно. Почему, спрашивается, я не могу долго жить в нормальных условиях? Что гонит меня по мокрым, грязным, опасным дорогам? Помощь принцам? Я отдавала себе отчет, что хочу, конечно, им помочь, но это предлог, не более. Посижу в этом уютном гнёздышке, что свил себе змей, и опять захочется в лес и дальше, дальше, дальше… Про змея и его загадки думать не хотелось, слишком всё странно. А думалось о другом.

Что со мной не так?И этот Горыныч, странный какой-то, хотя, как змею быть нестранным? Почему он так пристально смотрел на меня, говорил комплименты и зачем хочет меня оставить в замке? Игра? Не похоже вроде.

Искупалась в роскошном бассейне, облицованном белым мрамором, вытерлась белоснежным мягким полотенцем и залезла в постель. Уютно, заснуть бы сразу, только вот сон не шел, мысли какие-то лезли в голову. Спать бы в такой кровати и спать, а почему-то тревожно. Может, потому, что у Змея в доме, а может – потому, что принцев рядом нет. Наверное, второе: когда они рядом, так хорошо. Я привыкла засыпать в кольце их рук, согреваемая их теплом, ощущая постоянную заботу и внимание. Они и раньше не считали меня кем-то неравным себе, не было в них такого, а после зимовки что-то неощутимо изменилось. Я стала важна им, особенно Хи, я это чувствовала. Чем это вызвано – привыкли или что?

За этими мыслями не заметила, как дверь тихонько отворилась, и в комнату скользнула тень. Всё внутри меня напряглось: что делать, неужели конец, одна в комнате в доме Змея? Вжалась в перину и растворилась бы в ней, если бы могла. Говорили же принцы, что лучше спать вместе, так не послушалась.

– Лотта, не пугайся, это я, – тихо прошептала тень.

Кто я – пока непонятно, но не пугаться стало легче.

– Это я, Марья Моревна.

В таком случае просьба не пугаться довольно странная. Она Кощея смогла связать, а что стоит меня прихлопнуть?

– Лотта, – опять раздался голос, – слышу, что не спишь, я поговорить пришла. Предложение у меня есть.

Я высунула голову из-под одеяла.

– Прости, не ждала гостей. Страшно как-то тут, однако.

– Не бойся Горыныча, просто так насиловать не придёт, хороший он. На вид хитрый да лукавый, а так его умеючи вокруг пальца обвести ничего не стоит. Хороший он мужик.

«Мужик или змей трёхголовый – разница имеется», – промелькнуло в голове.

– Вот только женщины – его слабость. Не может ни одну смазливую мордашку пропустить, всех сюда тащит. А мы с Алёнушкой мучаемся.

– Чего мучаетесь-то? Хорошо, на других отвлекается, вас не трогает.

– Вот не поверишь ты, и наверно странным покажется, но любим мы это чудо змеиное непутёвое, родной он и в постели ласковый. Когда у него лирическое настроение – он с Алёнкой, а когда кровь разогнать надо, так меня зовёт. Мы уже привыкли, хотя братца Алёнушкиного гоняет сильно. Так поделом, козлина блудливая выросла, не сумела она его воспитать, все жалела братца.

Я осмелела и говорю Моревне:

– Так и Горыныч же, как сама говоришь, не ангел, всё на других девок заглядывается.

– Так он всех в дом тащит, на стороне не гуляет – под присмотром значит, да и контролируем мы это дело. Вот с тобой договориться хотим.

– Да я не против, мне совсем не светит ему бок греть. Я птица вольная, любви хочу, своей. Ещё никого не встретила, – а сама вздохнула: принцев-то встретила, только то, что у нас, любовью не называется, а жаль.

Потом спросила:

– Так что ты предлагаешь?

– Завтра он загадает принцам три загадки, даст на это время. Мы с Алёнкой два ответа знаем, подскажем их тебе – не хотим мы, чтобы ты здесь оставалась. У меня к тебе ничего личного, но Горыныча не уступлю, наш он с Алёнкой. И хорошо бы ещё, чтобы твои принцы эту Елену Распрекрасную забрали, слов приличных про неё нет. Не хочу и рассказывать, сама увидишь. Вот такие дела. Так что договорились.

– Да я только за, спасибо за помощь. Уверяю тебя, Змей мне и даром не нужен. Мне чужого не надо, своё бы найти.

После этого разговора на душе стало спокойно. Моревна девушка серьезная, да и большеглазая сиротинушка Алёнушка оказалась не так проста, у них под присмотром не побалуешься. Хотя разгадки загадок никто не отменял, но это всё с утра.