Светлана Гамаюнова – Сказки птицы Гамаюн (страница 18)

– Я Ветер, Ветер Удачи, внук Стрибога.Нас у дедушки семьдесят семь внуков, семьдесят семь ветров. Мне Велес, а он удачу посылает, сказал, что жена у меня будет …,- и замялся. -Сейчас секрет тебе открыть не могу, пока одно пророчество в твоей жизни не свершилось. Думаю, что это ты, Ловелия.

– Вообще-то я Лотта, и принцы правы, я не собираюсь становиться пока ничьей нареченной, да и вас я знать не знаю. Хоть вы и симпатичный, и необычный. Присаживайтесь к столу.

Тут я оглянулась и посмотрела на совершенно растерянную, застывшую столбом Клевенс. Я её в таком состоянии ещё не видела. Толкнула её в бок.

– Клевенс, ты что?

Она как-то странно посмотрела и робко проговорила:

– Прости нас, дорогой гость, не признали сразу, присаживайся. Счастье-то какое, что к нам залетел, значит, не оставляют нас боги, и будет нам удача, и радость в нашем доме теперь поселится.

– Да, я такой, я долгожданный, все просят, чтобы прилетел, а вот девушка, которая мне нравится, в мою сторону и не смотрит.

Я и вправду отвернулась и в окно посмотрела – ну наглый ведь какой.

Ветер шагнул к столу и уселся на свободный стул, при этом не отрываясь смотрел на меня, явно игнорируя окружающих.

– Ловелия, я и не ожидал, что ты такая красивая. Я таких красивых девушек, облетая всю землю, не встречал. Ты дивно хороша.

А у меня при упоминании о моей божественной красоте во рту становилось горько, вся желчью исходить начинала.Я что, в большое зеркало, оно в гостиной, не смотрюсь, не вижу, на кого похожа. Не могу, что ли, сравнивать себя, например, с девушками, которые сидят за столом, с той же Клевенс или Предназначенной. Она хоть и не писаная красавица, но личико ровное, ручки маленькие, губки пухлые, в общем, симпатичная. Да и Фрости, если бы не состояние ее отгороженности, так вообщепочти красавица. А Клевенс- черты лица правильные, глаза умные, немного насмешливые, что придаёт её лицу неуловимое очарование.А якакая? Может, у них, у этих нелюдей, с чувством прекрасного что-то происходит – чем страшнее, тем милее? Вот и Русалочка, и Мавка, да и Баба Яга тоже меня красавицей называли. Точно, у них не всё в порядке с чувством прекрасного.

– А какие у тебя глаза, – опять продолжил этот маньяк. – Я не могу от них оторваться. Посмотри на меня ласково, Ловелия.

Я просто пришла в ярость от его слов.

– Слушайте, Ветер, как вас там по имени, не надо меня дразнить и ведите себя за столом прилично. Тут кроме меня ещё несколько человек сидит, нечего только к себе внимание привлекать.

Я только что ногой не топнула.

– Ведите себя прилично, а то я буду вынуждена покинуть гостиную и уйти к себе. А мне бы хотелось нормально поужинать.

Постояльцы с нескрываемым удовольствием наблюдали за нашей беседой. Сказитель только в усы усмехался.

– Твое слово закон для меня, – наконец произнес Ветер. – Я посижу, разреши только любоваться тобой.

– Вот любоваться мной не надо, а если просто посидите и поужинаете с нами – никто, думаю, возражать не станет.

– С удовольствием. А что на ужин, я так давно не ел человеческой еды?

– У нас тушенина, пирог с ягодами и травяной чай. Если хотите, Клевенс нальёт вам вина. вы пьете?

– Да, я всё попробую, говорю же, что не пробовал человеческой еды уже очень давно.

– А чем же, извините, вы питаетесь?

– О, когда я прилетаю, люди очень радуются, и их радость, если она от чистого сердца, наполняет меня до краев. А ещё я очень давно мечтаю почувствовать и попробовать эмоцию любви, на меня направленную, чтобы меня любили, за меня радовались, меня ждали, а не удачу, что я пригоняю. Только вот не везёт.

– А что же, вас никто так и не любит?

– А кому такой ветреный мужчина понравится? – и он опять лукаво улыбнулся.

Хотя, что греха таить, он был очень красивым и необыкновенным, только вот ещё очень наглым. А может, он не привык с людьми общаться – уже начала оправдывать я его. И была готова его простить, если не будет мне так явственно знаки внимания оказывать непонятно зачем. Не всегда ведь к вам под крышу Ветер Удачи прилетает.

– И как же Ветру Удачи может не везти в любви?

– Да запросто. Это ведь я другим удачу пригоняю, а себе ничего не остается, – и он как-то так искренне усмехнулся, что я поняла, что он говорит правду.

Вообще-то он даже очень симпатичный. Но я тут же себе запретила кого-то жалеть, не то это чувство, на котором отношения строятся. Думаю, его и за другое уважать можно.

Клевенс принесла чистую тарелку, а я решила поухаживать за так называемым моим ухажером – налила немного вина и положила жаркого.

– О как вкусно, божественно. Жаль, что я раньше не нашел тебя, Ловелия.

– Зовите меня Лотта, – немного кокетливо сказала я и даже сама смутилась – откуда у меня такой игривый тон появился, ни с кем ведь не кокетничала никогда, но ведь никто за мной и не ухаживал, и комплименты не говорил.

– А вы разве меня искали?

– Да, искал, и давно. Лотта, когда ты повзрослела, то стала, видимо, жить в недоступном для меня месте, где я не мог почувствовать тебя, увидеть. А вот тут, рядом с Перехлестьем, вдруг понял – ты здесь. И вот я тут, а ты на меня сердишься. Мне грустно от этого.

Вот право-дело маленький ребенок, а на вид довольно взрослый парень, хотя и явно немного хулиганистый. Ну, может и не хулиганистый, но игривый. Он начинал мне нравиться.

– Ветер Ветрович,- вдруг вступил в разговор Сказитель, – не поведаете ли нам, что там в мире делается? Мы тут сидим, разговоры между собой разговариваем, а что за пределами приюта делается, не ведаем – только и слышим, как птицы щебечут.

– В мире всегда что-нибудь происходит. Влюбляются, женятся, детей рожают, умирают, жизни радуются, из-за разных ситуаций печалятся, сказки рассказывают, песни поют, слезами умываются, ненавидят, завидуют, гордятся, заботятся о других, помогают друг другу – много и хорошего, и плохого происходит. Что вас интересует? Вот Стратим птица летела, великую бурю на море подняла, в одном месте вода от берега отошла и чудесные сады морского царя обнажила, я вот кораллов насобирал, бусы сделал. Это тебе, Ловелия. Можно их тебе подарить? -он тряхнул как-то неопределённо рукой и откуда-то в ней появилось манисто коралловое.

Я так растерялась, мне парни никогда подарков не дарили, да еще таких красивых. Красные кораллы, нитки в три ряда, как огоньки светились в его руке. От такой красоты отказаться у меня не было сил, тем более он сам ее сделал, не купил.

– Если это меня к чему-нибудь обяжет, то не возьму, – а сама от маниста глаз не могла отвести.

Ветер держал манистов руках и говорил:

– Я очень расстроюсь, если ты даже такую малость, как манисто, не возьмешь, ведь ты достойна ходить в жемчугах и есть из золотой посуды, а я тебе самодельное манисто дарю. Но я исправлюсь. Чего пожелаешь?

– Если будете так говорить, то и манисто не возьму.

Он всё понял и моментально оказался сзади за моим стулом.

– Позволь надеть его, – и низко наклонился к моей шее.

Я вся залилась краской. От Ветра удивительно хорошо пахло хвоей, пыльцой экзотических незнакомых мне трав, ещё массой странных запахов, таинственных и манящих. Щеки покраснели ещё сильнее, когда бусы коснулись шеи и опустились ниже.

– Тебе очень идет, – очень серьезно сказал Ветер.- Хочешь, я подарю тебе весь мир? Впрочем, подарю – это красивые слова, ты просто увидишь весь мир. Мы можем летать над ним, и ты увидишь невиданные тобой края.

– Спасибо, мне и здесь хорошо, – буркнула я, а самой так захотелось увидеть, что же там за пределами уже пройденного нами с принцами пути.

Русалочка говорила, что мир огромный и очень разный, в нём много чудес, а мы с принцами ехали почти два месяца, но вокруг были поля, перелески, леса, реки, болотца, много всего интересного, но ни морей, ни океанов, ни птицы Стратим не видывала, а хотелось. Мне всегда хотелось увидеть мир, за тем и в это путешествие отправилась. Знал Ветер Ветрович, чем меня соблазнять. Бусы бусами, а мир с его чудесами для меня многократно интереснее всех украшений вместе взятых. Я опустила голову, боясь, что в моих глазах горит желание убежать с ним сейчас же, лишь бы лететь, лишь бы видеть новое, чувствовать ветер в своих волосах. Даже сама себя испугалась, такой жар внутри полыхал. Поэтому тихо сказала, не поднимая глаз от тарелки:

– Благодарствую, но с малознакомыми людьми или не людьми в путешествия не отправляюсь.

И тут же поймала себя мысли: «А с принцами ты, Лотта, как поехала, они же тебе даже не сказали вначале, кто они, а ты не побоялась и отправилась?»Чувствовала ведь, что не обидят, да и в Ветре опасность не чувствовалась, только больно он напористый был и слова такие странные говорил- не привыкла я, чтобы со мной заигрывали.

– А разве я не представился? Поверь, у меня самая лучшая репутация среди ветров. Подумай, ещё время есть.

– Ветрович, – опять вступил разговор Сказитель, – мы, вернее многие тут, ждут Велеса. Вам не известно, когда Дикая Охота будет пролетать над нашими местами?

Все остальные сидели тихие, как мыши.

– О, вы тут такие храбрые и отчаянные, не боитесь окаменеть от ужаса? Даже мне не по себе бывает, когда они проносятся мимо.

– У нас нет другого выхода, Ветер, -тихо сказала Фрости. – У каждого своя проблема. За других не отвечаю, но я буду рисковать- так жить больше не могу, буду искать выход. Мне назад пути нет.