Светлана Феоктистова – Остановка по требованию. Пассажиры с детьми (страница 48)

— То-то. Или фраза «в случае возникновения проблем мы гарантируем вам то-то и то-то». А теперь перефразируем. «У нас есть что предложить в качестве гарантии». Есть разница? Смысл вроде бы тот же, но в первом случае ты говоришь слово «проблема», и оно оседает в голове у собеседника. А во втором случае ничего такого не происходит.

— Ты у нас просто крупный теоретик бизнеса. — Смирнов похлопал в ладоши, Ирина скромно раскланялась.

— Ладно, увидимся позже. — Она уронила ручку и полезла за ней под стол, а когда подняла голову, Смирнова в кабинете уже не было.

Улыбка сползла с ее лица. Все хорошо, о чем ей грустить? Мало ли почему он отказался переезжать к ней и остался у матери? Может, ему неприятно от нее зависеть?

Она вздохнула. Придется постараться и сдержать свой начальственный темперамент. Пусть Андрей почувствует себя свободным. Но все-таки фирма-то ее, правда?

Наташа с Клениным выехали утром около десяти. Оперативно загрузили вещи, на заднее сиденье посадили девчонок и отправились в путь.

Путь был неблизким. Около шестидесяти километров до следующего райцентра, потом еще пятнадцать по проселочной дороге.

— Как все-таки машина облегчает жизнь! — вырвалось у Наташи. Она засунула в багажник не только детские вещи, но и продукты, и кое-какие мелочи, которые никак не могла довезти до матери. — Знакомые мне, правда, жалуются, что их машины приносят им одну головную боль. То бензин покупай, то чини, ищи детали… Это правда? — Наша взглянула на Кленина.

Тот покачал головой:

— Не знаю. Мне так не кажется. Хотя смотря какая машина. У меня она не ломается. То есть почти не ломается. Колесо я могу поменять сам. А если поломка серьезная, есть сервис. Там все сделают, останется только забрать.

— Все зависит от количества денег, — с горечью сказала Наташа. — Это они облегчают жизнь. Можно купить хорошую машину, которая не будет ломаться, не замечать расходов на бензин и просто наслаждаться скоростью, легкостью, удобством…

— Это правда, — не стал спорить Кленин.

Потом разговор у них клеиться перестал. Ему очень хотелось спросить, как у нее с мужем, но он не осмеливался, а ей не хотелось думать об Андрее, но почему-то думалось.

Приедет она к матери, а та обязательно спросит, где Смирнов. И кто такой Кленин? Врать Наташа не умела и не любила. Но рассказывать ей о своих семейных бедах не хотелось. Мать была человеком суровой закалки и судила дочь по строгим меркам сельской учительницы. Наташа часто чувствовала свою неполноценность рядом с ней. Та постоянно критиковала ее, считала, что она не умеет нормально готовить, одеваться, воспитывать детей и так далее.

Полина Викторовна вырастила дочку одна. Своего отца Наташа почти не помнила. Но мать часто о нем рассказывала. Папаша был диссидентом деревенского разлива. Его золотые руки плотника построили не одно здание в их деревне, но высказывания в адрес существующего строя не давали спокойно жить. Он отстроил своей семье отличный двухэтажный дом с большой террасой. Тут-то деревенское начальство дало знать, куда следует. Дескать, занимается человек незаконной трудовой деятельностью, хает советскую власть и колхозное начальство в частности.

Почему-то компетентные товарищи на это не обратили должного внимания. Вначале. Но потом случилась чрезвычайно неприятная вещь. Отец напился и вместе с приятелем, который также был изрядно под хмельком, подрался с главным колхозным бухгалтером. Причем дело дошло до серьезных травм. Отец вышел из драки победителем, хотя в больнице на него наложили тридцать швов, а бухгалтер провалялся в реанимации три месяца.

На следствии всю вину возложили на отца. Ему припомнили и большие заработки, и выпады в адрес колхозной администрации, и фразу: «Брежневу давно пора на тот свет, а он еще дышит, доходяга», сказанную как-то в присутствии большого количества свидетелей.

И отправился ее папа в места, чрезвычайно от них отдаленные. Ему дали десять лет, хорошо еще, что имущество не конфисковали. Оттуда он не вернулся. Отказало сердце.

Наташа не любила о нем рассказывать. Не то чтобы она стеснялась, просто не будешь каждому объяснять, как и почему отец попал в тюрьму. На ее взгляд, спьяну изуродовать человека — это не самый постойный поступок. Будь ты хоть диссидент, хоть коммунист, но за свои поступки отвечать должен. Так что, когда ее спрашивали об отце, она коротко отвечала: «Умер, сердце слабое было».

Но Полина Викторовна относилась к этому совершенно по-другому. Мужем она гордилась, для нее он был олицетворением совести русского народа. Спорить с ней Наташа не осмеливалась.

Через полтора часа они свернули на проселочную дорогу.

— Скоро будем. — Наташа выглянула в окно. По бокам тянулись зеленые поля, где-то далеко, за холмами, темнел лес. На заднем сиденье спали Люся и Маша. От долгой дороги их слегка разморило. — Мама у меня человек своеобразный, так что имейте в виду, пожалуйста.

Она понимала, что Кленина придется как-то подготовить. Он вопросительно посмотрел на нее, подняв брови. Сейчас в лице его не осталось ничего хищного, ничего от того «волка», которого знали его сотрудники и конкуренты. Он расслабился, взгляд смягчился, глаза заблестели. Его очень радовало то, что Наташа рядом, что он едет в деревню, что сегодня, в конце концов, прекрасный солнечный день и с полей тянет свежестью.

— Не надо ничего из себя строить, но все-таки… — Наташа замолчала, подыскивая слова. Сказать, что ее мать любит резать правду-матку в глаза, считая, что лгать нехорошо? Правда ее чаще всего балансировала на грани грубости, а о таком понятии, как «такт», она вообще не знала и знать не хотела.

— Я даже волнуюсь, — усмехнулся Кленин. — А кто я буду? Знакомый?

Наташа подумала:

— Нет, лучше сослуживец. Учитель рисования, например.

Кленин расхохотался, да так заразительно, что она тоже улыбнулась.

— Учителя рисования на таких машинах не ездят.

— Думаете, она в этом разбирается? Все-таки в деревне всю жизнь прожила. Кстати, мы приехали. — Она показала на деревеньку, раскинувшуюся рядом с рекой. Домики тонули в зелени, чуть дальше, за холмом, блестел купол церкви.

Машина спустилась по дороге к покосившемуся зданию с надписью «Продукты», проехала по улице и остановилась на лужайке перед зеленым домом из бруса на высоком фундаменте.

Девчонки протирали глаза, пытаясь понять, где они и что происходит.

— Нам придется перейти на «ты». — Кленин заглушил мотор и открыл дверь машины. — Не против?

Наташа пожала плечами:

— Не против.

— На время или вообще? — Кленин открыл багажник и начал выгружать сумки, исподтишка поглядывая на нее.

— Можно и вообще, — рассеянно ответила она, занятая багажом и девочками, которые, поняв, что уже в деревне, оживились и начали шалить.

— Люся, не толкай Машу! И заберите свои игрушки с заднего сиденья!

Кленин улыбнулся и достал из багажника очередную сумку. Он чувствовал себя счастливым. Это был еще один шаг сближения между ними.

…«Вольво» Ирины проехал мимо чугунных ворот с фигурками, вдоль аккуратного зеленого газона и остановился перед зданием банка «Монолит».

Банк занимал особняк в центре города. Его недавно отреставрировали, и теперь евроокна весело сияли на солнышке, а мраморные ступени казались скользкими, как зимний лед.

— Денег на ремонт не жалели, — заметил Смирнов, оглядывая здание банка.

— Самый крупный банк в городе. — Ирина опустила на глаза темные очки. Не любила щуриться. От этого бывают морщины. — Могут себе и не то позволить.

Охранник, встретивший их в холле, провел Кленину и Смирнова наверх по широкой мраморной лестнице.

В зале переговоров уже было трое мужчин. Они сидели за длинным овальным столом и при виде гостей замолчали.

Андрей быстро оглядел их. Этот, с седоватыми висками и бородкой, похоже, у них главный. Слегка напоминает Вахтанга Кикабидзе. Держится очень уверенно. А вот остальные двое рангом помельче, помощники. Но тоже не последние люди, судя по костюмам и надменности.

Поздоровались, расселись по местам. Ирина начала излагать основные преимущества их проекта. Мужчины слушали молча. По их лицам понять было трудно, интересно им или нет.

— Вам предоставляется возможность не только помочь нам, но и выйти самим на совершенно иной уровень, — выдала эффектную фразу Кленина.

Мужчины не отреагировали. Они продолжали смотреть на Ирину с тем же равнодушием. Она занервничала: что же Андрей молчит, ведь пришло время сказать пару слов и ему. Бизнесмены вообще странно воспринимают ситуацию, когда основную инициативу берет на себя дама. По своему опыту она знала, что ее сначала оценивали как женщину и лишь во вторую очередь как бизнесмена. Для чего тогда здесь Смирнов? Она пнула его ногой под столом, но он не среагировал. Только дернулся и изумленно на нее посмотрел.

От волнения она брякнула именно то, от чего сама предостерегала Андрея:

— Возможно, это риск, но дело не только в степени риска, а в том, кто может позволить себе этот риск. По нашим оценкам, вы этот риск себе позволить можете…

«Кикабидзе» погладил себя по бороде и улыбнулся. Теперь уже Ирина разозлилась на себя. Она еще раз пнула ногой Смирнова, и тот наконец понял, чего от него хотят.

— В конце концов… — нерешительно начал он и замолк, не зная, что сказать.