Светлана Феоктистова – Остановка по требованию. Пассажиры с детьми (страница 30)

— Гамадрил бритоголовый! — заливался Жора. — Уродище конское!

— Почему конское? — удивилась Ирина. — Ну если тебе хочется, пожалуйста. Гамадрил и конское уродище!

— Кайф! — Жора в восторге начал расстегивать рубашку. — Хам противный, фофан жеваный, гнусь подзаборная!

— Ну и женщины у тебя были, — не выдержала Ирина. — И что, каждая тебя так ругала?

— Ты не поверишь, но это еще цветочки. Иногда такие горячие бабы попадаются, даже у меня в ушах звенит! Я понимаю, ты к этому не привыкла, но попробуй, может, получится.

Ах, она к этому не привыкла?! Ирина открыла рот и выдала такую хлесткую фразу, что продавцы на рынке сгорели бы со стыда.

Жора слегка оторопел:

— Да ты дикая штучка!

— Господи, где ты таких слов нахватался? — Ирина вскочила с кресла. — И вообще, мне надоело! Или ты кончаешь валять дурака, или я отсюда уезжаю сейчас же!

Жора неприятно прищурился.

— На чем уезжаешь, девочка моя сладенькая? Если ты забыла, сюда мы приехали на моей машине. Утром я тебя отвезу, куда прикажешь, и мы в расчете. Только все равно вернешься. Сама вернешься, слышишь?

Она ответила еще более неприличным словесным пассажем, общий смысл которого сводился к тому, что плевать она хотела на Жору и что он — нехороший человек.

— Кайф! — Жора, скинул рубашку, обнажив складчатые телеса, и кинулся к ней, задев столик с бутылкой шампанского. Бокалы со звоном разлетелись на осколки, и Ирина испуганно взвизгнула. Ее босые ноги почувствовали прикосновение острых маленьких стекол.

Жора подхватил ее на руки и куда-то понес.

— Сама ко мне придешь, — бормотал он, — проверено…

В полутьме она разглядела белую дверь, которую Жора открыл пинком ноги. Светлый ковер, белые стены, лишь чуть-чуть подсвеченные ночником, — спальня.

Он бросил Ирину на кровать, которая тут же мягко закачалась от удара.

— А вот теперь можешь исполнить свой стриптиз…

— Ну что, надумал? — голос Вовки в телефоне заглушался лаем Бумбы.

— В принципе я согласен. — Смирнов старался говорить уверенно и солидно. — Только неплохо бы съездить посмотреть, что к чему.

— Да пожалуйста! Хоть завтра!

— Я серьезно. — Андрей посмотрел в сторону кухни, где мать гремела посудой, разогревая ужин. — Нужно с людьми пообщаться. Может, я не потяну…

— И я серьезно. — Вовка наконец отделался от Бумбы и заговорил по-деловому: — Я собирался туда сам ехать, но теперь отправишься ты. Только билет завтра переоформим на тебя, и все дела.

— Как завтра? — всполошился Смирнов. — Во сколько?

— Поезд в девять утра. Обратно вернешься через два дня. Времени как раз хватит, чтобы город посмотреть, с людьми познакомиться…

— А как же я туда поеду? Я там никого не знаю. И где я буду жить?

— В гостинице. Потом найдешь квартиру. Я позвоню человечку, он тебя встретит, все покажет. Телефон на всякий случай запиши…

Обалдевший Смирнов послушно записал все телефоны, а также список дел, с которыми надо было разобраться в первую очередь.

— Будем считать, что это у тебя вместо испытательного срока. — Для Вовки, очевидно, такой лихой подход к делу был в порядке вещей. — Вернешься, посмотрим, как и что. За командировочными завтра заедешь ко мне. Вопросы есть?

Вопросов было множество. Что ему делать с Наташей? Какие вещи брать? Как общаться с тамошними работниками?

Но Смирнов оставил это при себе. Нечего с самого начала демонстрировать свою неуверенность. Хватит с него Ирины. Теперь будем вести себя по-другому — как крепкий профессионал и крутой мужик со стальными нервами.

— Вопросов больше не имею, — по-военному четко отрапортовал он в трубку.

Вовка хмыкнул:

— Ну-ну. Значит, завтра жду. И не забудь взять паспорт. Я в прошлый раз забыл, и три раза пришлось местным ментам штраф платить. Их бдительность очень ударяет по карману.

Смирнов закончил разговор и пошел к матери.

— Я уезжаю. — Он перехватил у Нины Павловны тяжелую дымящуюся кастрюлю.

— Далеко?

— В Тольятти. Я же тебе говорил. Мне Володя предложил съездить, посмотреть их офис.

Нина Павловна охнула:

— И когда ты едешь?

— Завтра. Поезд в девять утра.

— А сейчас уже половина первого! — всполошилась мать. — И вещи еще не собраны! Ты давай кушай, а я пойду паковать чемодан.

— Мама, не надо мне чемодана. Я на два дня еду, — попытался притормозить ее Андрей, но эта было бесполезно. Чтобы сыночек уехал в чужой город безо всего?!

— Ты же должен произвести хорошее впечатление. Ведь ты будешь там не кем-то с улицы, а начальством, — принялась объяснять она, быстро доставая из гардероба необходимые, по ее мнению, вещи. — А как ты будешь выглядеть, если выйдешь из поезда помятым и небритым оборванцем?

— Но костюм все равно в сумке помнется.

— Не помнется. Надо уметь складывать.

Нина Павловна еще час наставляла Андрюшу, как себя вести, докладывала в чемодан всякие мелочи, без которых, ей казалось, он не мог обойтись, а в полвторого ночи отправилась на кухню жарить курицу, чтобы сыночек не голодал в поезде.

О том, что ему звонила Ирина, она просто забыла.

Наташа погасила свет и лежала в темноте. Она так сильно устала, что сил переживать события сегодняшнего дня у нее не было. Тем более что она уже решила для себя, как ей поступить. Завтра прямо с утра она, не откладывая, поедет к Саше в больницу. Если понадобится, умолять его будет, пусть он только заберет свое заявление из милиции. Жалко Диму. Не должен он из-за нее портить себе жизнь. Потом — в школу, писать «по собственному желанию». А потом она отправится на городскую биржу труда, встанет на учет как безработная. В принципе, устроиться в другую школу можно. На эту зарплату они будут рады получить кого угодно. Но может, не стоит торопиться? Самое время подумать о новой профессиональной карьере. Купит газету объявлений, посмотрит, что за вакансии нынче в цене. Но в школе наверняка придется дотянуть до конца года. Осталось несколько дней, вполне можно перетерпеть.

Говорят, что беда одна не приходит. Соседка заглянула к ней и сказала, что Джорджа ветеринар велел оставить на ночь в клинике. Мол, какая-то щенячья болезнь, и шансов у песика маловато. Короче, завтра утром решится его судьба. Если лекарства подействуют, то собака поправится. А если нет…

Девочки спросили, куда делся щенок, и Наташе пришлось выдумать, что он на несколько дней уехал. Пока обман прошел. Им попросту было не до собаки — слишком много впечатлений сегодня, которые заслонили старую «игрушку».

Марина тоже не спала. Она стояла под душем и наслаждалась теплыми струями воды. Рома отвез ее домой, хотя очень надеялся, что она передумает и останется у него до утра. О том, что переспала с нужным человеком, Марина никогда не жалела. Секс вообще полезен для здоровья.

С Клениным мы поступим так, думала она, протягивая руку за белым махровым полотенцем. Раз он сейчас до такой степени озабочен своей многодетной пассией, не стоит лезть напрямик. Можно испортить все дело. Сначала она хотела пойти ва-банк и открыто попытаться его соблазнить, но сейчас у нее появилась идея получше. Дружеское участие бывалой женщины — вот что ему сейчас надо. К завтрашнему вечеру она будет знать все о своей сопернице и попытается подкатить к шефу на кривом коне дипломатии, сочувствия и понимания. Может, ему нужно свечку подержать? Она готова. Но в нужный момент она изловчится и обольет конкурентку помоями, чтобы тут же занять ее место.

А кроме личной жизни есть дела и другие, связанные с деньгами. И этим тоже придется заняться самой. «Если хочешь хороших результатов, сделай работу сам, не поручай ее другим» — этот девиз она ставила во главу угла. Пожалуй, ее можно назвав трудолюбивой пчелкой. Разве нет?

Соня включила ночник над кроватью, чтобы найти телефон. На ночь она натянула на лицо специальную маску для сна и теперь плохо видела сквозь прорези для глаз. Наконец она схватила трубку.

— Алло?

— Дорогая, это ты? — Какой прекрасный французский прононс! Разумеется, разве может быть иначе, ведь обладатель сего чудного голоса француз, пусть и в третьем поколении.

— Жак, ты в своем уме? — Соня тоже перешла на французский. — Ты знаешь, который час?

— Я так по тебе скучаю, — его голос дрогнул.

«Опять напился, — с досадой подумала Соня. — Наверняка гулял в каком-то клубе, а теперь принялся звонить мне. Вот урод!»

— Жак, давай поговорим завтра. — Она хотела повесить трубку, но он опять завел свою волынку о том, как ему ее не хватает. Что она делает так долго в этой ужасной стране? О том, что его предки были родом из России, он предпочитал упоминать лишь для того, чтобы подчеркнуть аристократизм происхождения. В остальных случаях, по его мнению, не стоило говорить о русских корнях. В нынешнее суровое время в каждом русском видят потенциального мафиозо.

— Ты говорила, что уладишь свои дела и вернешься, — пьяно ныл он. — Я устал ждать! Хочу, чтобы ты приехала…

— Скоро вернусь. Потерпи, в конце концов, будь мужчиной. — Соня зевнула.

— Ах, мужчиной! — закричал Жак. — Ладно, ты сама сказала! Я должен вести себя, как мужик! Тебя нет, очень хорошо! Тогда я сейчас буду мужчиной, пойду в клуб, найду себе женщину, и тогда ты пожалеешь!

В трубке зазвучали гудки. Соня еще раз зевнула.