Светлана Файзрахманова – В плену желаний (страница 1)
Светлана Файзрахманова
В плену желаний
Глава 1 Захар
Захар ерзал в кресле. Оно бесило своей чрезмерной мягкостью, совершенно не подходящей для его взвинченной натуры. Он сверлил взглядом окно. За стеклом Киров медленно и неотвратимо погружался в осенние сумерки. Две тысячи пятнадцатый год. В кармане куртки жег бедро смартфон с приложением для металлоискателя, а в голове пульсировала карта заброшенных усадеб Вятской губернии.
– Ирина Валентиновна! – резко начал он, не в силах оторвать взгляд от болезненно-желтых кленов за окном. – Вы знаете Никандра с детства. Помните, каким он был?
Психолог, мамина подруга, сидела напротив. Ее кабинет в поликлинике казался невыносимым островком спокойствия в мире, который Захар воспринимал как одно сплошное, кричащее приключение, ожидающее своего часа.
– Ник? – Ирина Валентиновна улыбнулась уголками губ. – Всегда серьезный. Уже в пятом классе рассуждал словно взрослый.
Захар дернул головой, и в памяти вспыхнул образ: им с Ником тринадцать лет, душное лето, заброшенный сарай на окраине города. Он, Захар, уже тогда сходил с ума от зова неизведанного. А Никандр принес с собой пару хот-догов, фонарик, компас и планшет, куда методично, до скрежета зубовного, записывал «параметры экспедиции».
– Я его тогда уговорил исследовать старый дом на Пушкинской! – голос Захара сорвался на шепот, будто он снова стал тем напуганным мальчишкой. – Говорил, там клад спрятан! Целый день нас искали! Родители всю милицию на уши поставили!
Он помнил, как они сидели в полуразрушенном подвале, при беспрерывно мигающем свете фонарика, и Никандр, вместо того чтобы трястись от страха, объяснял ему виды плесени на стенах и как по расположению балок вычислить возраст постройки.
– Вечером нашли. Мне от отца ремня досталось! – Захар нервно усмехнулся. – А Никандру? Его отец лишь холодно посмотрел на него и отчеканил: «Если ты и вправду собираешься стать юристом, должен уметь оценивать риски. Ты их не оценил. Завтра будешь разбирать судебную практику по делам о нарушении границ частной собственности».
Ирина Валентиновна мягко покачала головой:
– И что же тебя так изводит сейчас, Захар? Ты закончил колледж, работаешь медбратом. У тебя есть квартира. Кажется, все стабильно.
– Стабильно?! – Захар резко развернулся к ней всем корпусом. – Ирина Валентиновна, я каждый день вижу одни и те же проклятые стены хирургии! Одних и тех же пациентов! Я знаю, каким будет мой завтрашний день, и послезавтрашний, и через год! Это же петля! А Никандр стал юристом в фирме отца. Ходит в костюмах, которые стоят как три мои зарплаты. Твердит о налогах, договорах, прецедентах!
Он замолчал, судорожно глотая воздух.
– Мы выросли. Но я все тот же! Все так же хочу, – он отчаянно взмахнул руками, – приключений! Настоящих! Не тех, что в компьютерных играх! А он стал таким взрослым. Правильным. Скучным до тошноты!
– И ты хочешь его изменить? – спросила психолог.
– Нет! – выкрикнул Захар так быстро, что сам испугался. – Я хочу, чтобы он вспомнил! Вспомнил, каково это – чувствовать, что мир огромен и полон тайн! Я таскаю его по всем своим авантюрам. В прошлом месяце мы ездили в заброшенную усадьбу под Слободским. У меня новый металлоискатель, современный! Ищем клады! А он стоит рядом, смотрит на часы и бубнит: «Захар, у меня завтра совещание в девять. И ты нарушаешь три статьи об охране объектов культурного наследия».
Захар шумно выдохнул, снова уставившись в окно. Улицы зажигали фонари.
– Я не понимаю, как можно так жить! Работать, чтобы зарабатывать, тратить, и снова работать, работать! Все деньги мира не соберешь! А жизнь – она одна! И она проходит! Сижу я на дежурстве ночью, смотрю на звезды в окно и думаю: где-то там есть места, где никто не был! Тайны, которые ждут! А мы здесь, в своих клетках!
Он умолк. В кабинете повисла звенящая тишина, только назойливо тикали часы на стене.
– Что ты хочешь от меня, Захар? – спросила Ирина Валентиновна. – Совета?
– Да! – Он посмотрел на нее в упор, почти с мольбой. – Как ему объяснить? Как сделать так, чтобы он увидел, чтобы он почувствовал?! Или мне отпустить его? Оставить в его мире костюмов и договоров?
Психолог задумалась, нервно перебирая бумаги на столе.
– Люди меняются, Захар. Но сердце помнит все. Даже то, что ум пытается забыть. Может быть, твой друг не стал другим. Может быть, он намеренно спрятался.
Захар вскинул брови:
– Спрятался? От чего?
– От себя. От того мальчика, который верил, что в старом доме на Пушкинской действительно может быть клад.
За окном пронеслась стая птиц, темные силуэты на фоне багряного, как рана, заката.
– Что же мне делать? – прошептал Захар.
– Расскажи ему историю, – сказала Ирина Валентиновна. – Не про клады. Про тот день в детстве. Про то, как вы сидели в подвале. Про то, что ты чувствовал. И спроси, что чувствовал он.
Захар кивнул, резко вставая. В кармане истерично зазвонил телефон. Он взглянул на экран – Никандр.
– Извините, Ирина Валентиновна, мне пора! Спасибо!
– Удачи, Захар. И будь осторожен. Иногда, когда мы ищем сокровища, мы находим совсем не то, что ожидали.
Он выскочил в коридор, прижал телефон к уху:
– Ник, привет! Что там стряслось?
Голос Никандра звучал загадочно – сдержанно.
– Захар, ты где? Мне нужно тебе кое-что показать.
– Что такое? Опять нашел какую-то статью про мои нарушения?!
– Нет! – Пауза была мучительной. – Я нашел кое-что в архивах отца. Старое дело про один дом в Вятском уезде. Там очень странная легенда.
Захар замер посреди коридора как вкопанный. Сердце забилось бешено.
– Какую легенду?!
– Про усадьбу, в которой замуровали клад.
Голос Никандра дрогнул. И в этой дрожи Захар услышал то, чего не слышал годами – отзвук того мальчика, который верил в тайны!
– Где встречаемся?! – выдохнул Захар, уже срываясь к выходу.
– У меня в офисе. Приезжай быстрее. И, Захар…
– Что?!
– Возьми свой металлоискатель.
Связь оборвалась. Захар стоял у дверей поликлиники, глядя на темнеющее небо. Где-то там, в осенней ночи, ждала старая легенда! И его друг, скучный юрист в дорогом костюме, только что произнес слова, которые Захар ждал много лет!
Он улыбнулся, почувствовав знакомый, сводящий с ума трепет. Приключение начиналось! И на этот раз – для них обоих!
Глава 2 Тайна
Офис Никандра располагался в историческом сердце Кирова, в отреставрированном купеческом особняке XIX века. Захар, привыкший к казенному унынию больничных коридоров, всегда чувствовал себя здесь чужаком. Старинный паркет благородно поскрипывал под ногами, в воздухе витал аромат лакированного дерева и дорогого кофе, от которого у Захара сразу начинало сосать под ложечкой.
Ник ждал за массивным дубовым столом. Среди идеальных стопок документов выделялась папка с пожелтевшими листами, поверх которой лежала свежая распечатка.
– Садись, – Ник кивком указал на кресло. Его лицо, обычно непроницаемое, как у сфинкса, сегодня выдавало едва заметное волнение.
Захар плюхнулся в мягкую кожу кресла, небрежно бросив рюкзак с металлоискателем у ног.
– Ну, колись, – нетерпеливо бросил он. – Что ты там раскопал?
Ник молча открыл папку. Сверху лежала копия статьи.
– Читай, – он протянул лист.
«Вятскія Губернскія Вѣдомости», 1873 год.
Захар пробежал глазами по тексту, набранному старинным шрифтом с «ятями» и твердыми знаками:
«О чудномъ завершеніи строительства усадьбы господъ Орловыхъ въ селѣ Подгорномъ»
«…возведеніе каменныхъ палатъ купца первой гильдіи Ѳедора Орлова сопровождалось странными и неизъяснимыми происшествіями: то лѣса рушились безъ видимой на то причины, то матеріалъ исчезалъ безслѣдно. Старожилы шептались о "духѣ мѣста", коий не желаетъ допускать каменную постройку на священной для него землѣ. Глава семейства обратился къ мѣстному знахарю, и тотъ совѣтовалъ "умилостивить Хозяина". По его указанію, въ полночь при полной лунѣ, подъ сѣверо-восточный уголъ фундамента былъ зарытъ мѣшочекъ съ золотыми червонцами – "плата духу за дозволеніе строить". Съ тѣхъ поръ работы пошли безъ помѣхъ…»
Захар поднял глаза, в которых плясали искорки азарта:
– Да ладно! Это что, правда? Реальная статья?
– Архивная копия, заверенная, – пояснил Ник, доставая следующий документ. – А это карта усадьбы, составленная в 1890 году архитектором Шмаковым. Смотри внимательно.
Он указал на крошечный крестик в северо-восточной части плана.