Светлана Файзрахманова – Сказочный остров (страница 3)

Слезы обиды, смешанные с «Болотной жижей», брызнули из глаз. Я уткнулась носом в пропахшую морем футболку Ивана и разрыдалась, размазывая по нему сопли и слюни.

— Вань… — всхлипнула я, цепляясь за него мертвой хваткой. — Вань, помоги мне подругу найти! Эту дуру-кадровичку с кокошником! Она же без меня тут пропадет!

Иван тяжело вздохнул, погладил меня по растрепанным волосам и обреченно произнес:

— Ладно, Даша. Пошли искать твою кадровичку. Только чур, если встретим Змея Горыныча, ты помалкиваешь, я сам с ним разберусь!

— Вот это мужик! — икнула я и согласно кивнула.

Глава 4

Мы с Иваном брели по извилистой тропинке, всё дальше удаляясь от гостеприимной «Каракатицы». Сказочный лес выглядел так, словно сошел с картинки в детской книжке, художник которой перед работой перебрал с абсентом.

Деревья причудливо извивались, их ветви напоминали узловатые пальцы с артритом, а мох на стволах светился подозрительным неоново-зеленым светом. Где-то в вышине кто-то периодически ухал, а в кустах кто-то зловеще чавкал. Но меня волновало другое.

Я чесалась. Причем везде и сразу.

— Да что ж за напасть! Меня кто-то кусает! — в очередной раз пожаловалась я, исполняя сложный акробатический этюд в попытке почесать между лопатками.

— А почему меня не кусают? — спросил Иван, с легкой усмешкой косясь на мои танцы святого Витта.

— Потому что ты невкусный! — мстительно огрызнулась я. — Жесткий, циничный, весь проспиртованный «Болотной жижей». А я женщина сочная, на нервных стрессах настоянная, деликатес! Или, может, тебе просто помыться пора, потому как они тобой брезгуют закусывать?

Иван удивленно приподнял бровь:

— Это мне-то? А сама-то когда ванну принимала?

— И где я, по-твоему, должна мыться? — я всплеснула руками, едва не выронив сумочку. — Ты где-то тут баньку видел? Или, может, джакузи под папоротником спрятано?

— Так в номере же есть, — пожал плечами Иван, как будто это было само собой разумеющимся.

— Каком номере?! Старуха на ресепшене ясно дала понять, что у меня номер без туалетной комнаты! Сказала: «На чердаке нет удобств!»

— Погоди, — Иван остановился. — А в каком ты номере?

— В триста тридцать третьем! — гордо заявила я.

— Такого номера нет в отеле, — безапелляционно возразил он. — Отель двухэтажный. Там физически не может быть третьей сотни.

— Есть! — я упрямо полезла в свою необъятную сумочку, решив предъявить вещественное доказательство. — Я тебе сейчас покажу, Фома неверующий!

Пока я с остервенением рылась в недрах сумки, выуживая на свет божий помаду, пилочку-рашпиль и связку ключей от офиса, над моей головой кто-то тихонечко и очень мерзко хихикнул.

Мы с Ваней синхронно подняли головы.

Из дупла старого, покрытого лишайником дуба высунулся тщедушный старичок. Одет он был в безразмерную холщовую рубаху, нос напоминал перезревшую сливу, а на узловатом, грязном пальце он виртуозно, как заправский баскетболист, крутил... мой ключ!

— Ах ты мелкий карманник! — возмутилась я. — Вот кто, оказывается, мой ключ стырил! А ну верни!

Старичок перестал хихикать и ловким щелчком отправил ключ прямо мне в руки. Я поймала его на лету и осеклась. На деревянной бирке вместо гордых троек красовались цифры 201.

— Это не мой номер! — возмутилась я.

— Твой, твой, — проскрипел дух, болтая волосатыми ножками, свешенными из дупла. — Как есть твой.

— И он... с ванной комнатой? — с надеждой спросила я.

— Конечно! — искренне удивился старичок. — С ванной, унитазом и даже мылом с ароматом земляники.

Иван щелкнул пальцами:

— Слушай, Даш, может, твоя Маша уже там тебя ждет? А мы тут зря по лесу буреломы месим и ноги ломаем. Пошли обратно!

— Погоди, — отмахнулась я от Ивана и прищурилась, глядя на обитателя дупла. — А ты вообще кто такой будешь?

— Я-то? — старичок приосанился. — Я — Шмыг! Местный дух-шутник. Это я отвечаю за то, чтобы у вас пропадали вторые носки, ключи от квартиры перед выходом и пульт от телевизора! Моя работа, между прочим, требует ювелирной точности.

— Очень приятно, Шмыг, — процедила я. — А теперь главный вопрос: где у вас тут аэропорт? Я уже наотдыхалась. Сыта по горло вашими пираньями, печками с простатитом и квестами. Домой хочется.

Шмыг запрокинул голову и расхохотался так, что с дуба посыпались желуди.

— Аэропорт?! Ой, уморила! Так отсюда пути нет, милая! Сюда только попасть можно. Обратно — никак. Билеты в один конец!

— Бермудский треугольник какой-то, — мрачно буркнул Иван, засовывая руки в карманы джинсов.

— Как это нет?! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Яблоня мне русским языком сказала, что ваши все в Москву на заработки переехали! Значит, транспорт ходит!

— Так то ж наши! — назидательно поднял палец Шмыг. — Они — существа волшебные, у них транспорт личный. Яга, вон, ступой управляет, у нее права категории «С». Аладдин на ковре-самолете летает, Змей Горыныч вообще сам себе лоукостер. А вы чем полетите? На метле? Так у вас и этого нет.

— И что делать? — упавшим голосом спросила я.

— Волшебство осваивайте! — подмигнул дух. — Вот освоите магию, тогда и вылететь сможете. Ты, девка бойкая, иди в ученицы к Бабе-Яге напросись. Она как раз стажерку ищет, а то у нее текучка кадров страшная.

— Делать мне больше нечего! — фыркнула я. — Главбух с десятилетним стажем пойдет к ведьме в подмастерья! Щаз!

— А мне что делать? — поинтересовался Иван, с интересом наблюдая за нашей перепалкой.

Шмыг смерил его оценивающим взглядом:

— А ты как был Иванушкой-дурачком, так им и остался. Но дуракам, как известно, везет! Вот женишься на ученице Яги, так она, глядишь, тебя с собой в ступу пассажиром и возьмет. По семейному тарифу.

— Нет уж! — отрезала я. — Я сюда с Машкой прилетела, с Машкой и улечу!

Еще немного поспорив со Шмыгом о состоянии местной инфраструктуры, мы развернулись и пошли в обратный путь. Ноги гудели, спина чесалась, но в душе теплилась слабая надежда: а вдруг Машка и правда сидит сейчас в 201-м номере, пьет чай из мини-бара и ждет меня?

Хотя, зная Машку, она скорее уже организовала профсоюз из местных русалок.

Глава 5

Идем мы, значит, в сторону отеля. План был прост и элегантен: проверить, не ждет ли нас там моя драгоценная Маруся, ну и помыться, конечно. А то день выдался какой-то бесконечный. Столько всего на мою бедную голову свалилось, что впору было просить у Эдика надбавку за вредность. Хотя, стоп, Эдик же предатель. Значит, выпишу себе премию из его личных фондов, как только выберусь.

Идем, перешагиваем через корни. Иван шагает следом. Оставлять меня одну он не решился. То ли сам боялся в этом сумасшедшем лесу заблудиться, то ли просто понял, что без циничного главбуха его шансы на выживание стремятся к нулю.

Вдруг вдалеке послышалось заунывное, пробивающее на скупую женскую слезу:

— Виновата ли я-а-а, виновата-а-а ли я-а-а, что люблю-ю-ю…

Я замерла. Голос был до боли знакомый. Именно в такой тональности мы обычно завывали в караоке после успешной сдачи годового баланса.

— Ваня, за мной! — скомандовала я, резко меняя курс и продираясь сквозь колючий кустарник.

Мы вышли к странной реке, впадающей прямо в море. Вода в ней была густая, а все русло поросло длинной, изумрудно-зеленой травой. Трава эта плавно колыхалась под водой, манила к себе, завораживала… Рука сама так и потянулась потрогать эти шелковистые, блестящие стебельки.

— Давай, давай, трогай! — раздался ехидный голос прямо над ухом.

Оказывается, Шмыг увязался за нами, устроившись на ветке ближайшей плакучей ивы.

— Иди, потрогай! Все проблемы махом позабудешь! И жить на нашем острове легче станет, и про бухгалтерию свою забудешь, и про Эдика своего коварного!

Я как ошпаренная отдернула руку и спрятала ее за спину.

— Это еще что за ботаническое оружие массового поражения?

— Забудь-трава, — хмыкнул дух. — Мощнейший природный анестетик для совести и памяти.

Мы торопливо зашагали через горбатый деревянный мостик на другой берег. А там… На поваленном бревне сидела моя Маруся. Растрепанная, в сбившемся набок кокошнике, с потекшей тушью. Она остервенело дербанила струны какого-то допотопного деревянного инструмента и выла песню, глядя прямо сквозь нас стеклянными, абсолютно пустыми глазами.

— Машка! — я бросилась к ней. — Маруся, это же я, Дашка! Твоя лучшая подруга!