Светлана Дмитриева – Рассадник добра (страница 94)

Машка обиделась и, не промолвив больше ни слова, гордо вышла из лаборатории. «Вот потому-то у него и нет учеников!» — думала она, спускаясь по лестнице.

Глава 13

СОВЦЫ

Когда случилось это, Машка добросовестно выполняла свои прямые обязанности. В последние несколько дней мессир постоянно был чем-то раздражен и оттого плевался кислотой каждый час, словно это занятие входило в режим дня. Рано или поздно столь активно используемую плевательницу должно было разъесть. Когда кислота закапала на дорогущий инкрустированный пол, а Вилигарк разгневался, увидев такое непотребство, влетело, разумеется, Машке. Она всегда подозревала, что родилась крайней.

— Кто должен за этим следить?! Я, что ли?! — бушевал некромант.

Машка чуть было не ляпнула «да», но вовремя прикусила язык и благонравно опустила глаза. Руки не распускает, и ладно. От крика у нее уши не завянут. Дома она и не такого наслышалась.

— Быстро принеси таз! — немного успокоившись, велел Вилигарк.

Ставки личного психоаналитика некроманта в поместье не предусматривалось, а измученный кот Леонор, чья шерсть уже искрилась, старался обходить лабораторию стороной и вообще поменьше попадаться на глаза. В глубине сада он вырыл убежище и целыми днями прятался в нем, как опытный партизан.

Насвистывая, Машка двинулась искать Айшму, которая точно знала, где в поместье можно найти пустой таз. Экономка отправила ее на склад, там среди мешков с орехами грамба и бочками с мочеными умбиками хранились запасы посуды, инструменты и бутылки с бытовыми магическими зельями. К сожалению, этими простыми вещами список наличествующих в сараюшке предметов не ограничивался.

Водрузив голые ступни на мешок с орехами, между бочкой и граблями лежал покойник.

— Елки-моталки! — поразилась Машка и прикрыла рот рукой.

А поразиться там действительно было чему. Голову покойника покрывали мелкие коричневые перышки, и она сильно смахивала на увеличенную башку обыкновенного московского воробья. На лице трупа даже клюв присутствовал, настоящий, измазанный в чем-то белом. Правда, все остальное у него было совершенно как у человека, если не считать рудиментарных крыльев, свисающих поверх нормальных рук, чего у людей, как правило, не бывает.

— Марья! — недовольно позвала Айшма. — Что случилось? Что ты копаешься?

— Тут кто-то умер, — выдавила из себя Машка. — По-моему, окончательно. Он не дышит.

— Что ты несешь?! — крикнула экономка. — Кто умер?!

— Я его не знаю, — отозвалась Машка. — Но у него птичья голова. Это нормально, или он чем-то болен?

— Ох ты, сохрани меня Правил! — охнула Айшма, появляясь в дверях. — Какое несчастье! Отойди от него немедленно!

— Он что, заразный? — поинтересовалась Машка, резво отскочив от трупа метра на два.

Серьезных способностей к прыжкам в длину у нее никогда не было, но чего не сделаешь ради спасения своей неповторимой жизни! Айшма, не ответив, сжала в ладонях амулет, висевший на цепочке на ее иссохшей шее, и забормотала неразборчиво то ли молитву, то ли заклинание. Труп зашевелился, и Машка громко взвизгнула. Такой подлости от покойника она совершенно не ожидала, возможно, потому, что прочие знакомые ей покойники не отличались особенной активностью. Исключая, конечно, мертвецов, находящихся на работе, и агрессивных обитателей подвалов храма Херона. Она точно помнила, что последних следует опасаться.

— Сейчас же прекрати орать! — хладнокровно велела ей Айшма.

Деятельные покойники экономке были явно не в новинку. Впрочем, работая на некроманта, вероятно, быстро учишься сохранять присутствие духа в любых ситуациях.

— Он двигается! — испуганно сказала Машка.

— Безусловно, — отозвалась экономка. — Если ты не будешь мне мешать, он задвигается еще лучше и наконец уйдет отсюда, к всеобщему удовольствию.

— А он... Он не будет на всех кидаться, грызть, рычать или еще что-нибудь неприятное делать? — с опаской поинтересовалась девочка.

— С чего бы это ему так неприлично себя вести? — удивилась Айшма. — Впрочем, неважно. Помолчи немного, я его разбужу и выгоню.

Она закрыла глаза и начала читать нараспев замогильным голосом, совершенно не соответствующим спокойному выражению ее лица:

— Фыва, а фыва, вон! Гепака фыва, рамма дубина башбаш! Вон, каззява рака, бум!

Покойник открыл глаза и, громко выругавшись на незнакомом Машке языке, вышел из сарая.

— Это столичный посланник совцов, — объяснила Айшма, отряхивая руки, запачканные в какой-то трансцендентальной дряни. — В вашей провинции они наверняка не встречаются. Их народ живет на востоке. Этот совец впал в спячку — с ними такое иногда случается. Они засыпают на несколько лет и лежат себе спокойно, только сильно воняют. Единственное, что мне непонятно, так это чем ему приглянулся наш сарай. До сих пор никто из знакомых мессира не ночевал в нем. Здесь все-таки здорово дует из щелей.

— Понятно. — Машка ошарашенно кивнула, покосившись на дверь, хотя, собственно, понятно ей ничего не было.

— А кроме того, здесь хранятся овощи, — продолжила Айшма. — Это же кем нужно быть, чтобы впасть в спячку возле мешков с овощами на зиму? Этак ко Дню Перевала все провоняло бы! Совершенно необъяснимый поступок!

Разбуженный совец не пытался вернуться и напасть, и вообще, казалось, был вполне приличным господином. Наверное, отправился досыпать в свою посольскую резиденцию, как воспитанный человек. Только почему посла не сопровождали его слуги? У дипломатического работника наверняка должна быть масса слуг. Машка нервно хихикнула.

— Что-то смешное увидела? — поинтересовалась Айшма, вздернув нос.

— Да нет. — Машка с независимым видом пожала плечами. — Просто интересно, где его слуги, свита и все такое?

— Впадение в спячку — интимный процесс. При нем могут присутствовать только близкие родственники, но уж никак не прислуга, — объяснила экономка. — Очевидно, он отослал их.

— А это ничего, что мы его нашли? — испугалась Машка. — В моем генеалогическом древе совцов, кажется, не встречалось. Я вообще это... этого посла не знаю.

— Он уже спал. На спящего совца смотреть дозволяется. Кстати, а что ты стоишь столбиком? — всполошилась экономка. — Я тебя зачем сюда послала? Не за совцом же?

— За тазиком, — подумав немного, ответила Машка.

— Так бери тазик и беги к мессиру, он ждать не любит! — скомандовала Айшма.

Машка обреченно схватила таз и поплелась в дом.

Прошло несколько спокойных и не очень заполненных домашней работой дней. Машка уже начала надеяться, что про случай с совцом все забыли, а в посольстве незадачливого коматозника хватиться не успели. Айшма обеспокоенной не выглядела и про покойника не заговаривала, а хозяин, кажется, про него и вовсе не знал. Снова слышать про уснувшего гуманоидного воробья, а тем более видеть его Машка не хотела. Странный гость ей не понравился. Было в нем что-то неестественное. Да и Вий, с которым девочка поделилась своими переживаниями, сказал, что от полуживых добра ждать не следует и связываться с ними — тоже.

— Живой живого всегда понять может, — обронил он, почесывая нос. — И мертвый мертвого, а те, кто на грани жизни и смерти, непонятны и тем и другим. Знаешь, совцы, они не злые, но только вот представления о том, что хорошо и что плохо, у них сильно отличаются от общепринятых. Человека понять можно, мага, дракона, кого угодно, но не полуживых. Забудь о нем сама и пожелай, чтобы и он тебя не запомнил.

Машка кивнула согласно. Она с удовольствием забыла бы о визите странного гостя, только вот жаль, судьба не всегда поворачивается к нам тем местом, каким нам было бы желательно.

Вскоре работодатель срочно вызвал ее к себе. Не для работы — для выдачи ценных указаний. Обычно язвительная и недобрая Айшма взглянула на нее по-особенному, передавая приказ мессира, и погладила по голове. Потом прошептала заговор на удачу и сунула Машке в карман еще теплую булочку.

— В дороге съешь, — пробормотала она.

— Я уезжаю? — удивилась Машка.

— Посмотрим. — Айшма отвела глаза. — Выходя из дому, не забудь три раза сказать «биста» и сложить пальцы вот так. Может, и протащит мимо...

— Мимо чего? — не поняла девочка.

— Мимо смерти, — серьезно сказала Айшма и, тут же спохватившись, небрежно махнула рукой. — Ладно, чушь какая. Это поговорка. Я думаю, тебе повезет, ты же еще не слишком взрослая. Главное, не забудь. Это так, на всякий случай.

— Хорошо, не забуду, — пообещала распорядительнице ошарашенная Машка и поднялась к мессиру.

Тот взглянул на нее недобро и сразу же протянул скрученную в трубочку бумагу.

— Пойдешь в совецкое посольство, — велел Вилигарк.

— А можно, не я? — заныла Машка. — Я там не была никогда... Можно, я Айшму попрошу?

— Нельзя, — отрубил маг, сердито посмотрев на нее. — Что это за манера отлынивать от работы? Если ты хочешь и дальше на меня работать, будь добра выполнять свои обязанности! Если хочешь учиться, выполняй требования учителя!

— Хочу, — тоскливо вздохнув, подтвердила Машка, хотя уже не была в этом уверена.

— Кроме того, на дипломате отпечатки твоей ауры, а не ее! — безжалостно добавил Вилигарк. — Они не примут Айшму.

Слово «аура» Машка слышала. Одна из ее соседок по хрущобе увлекалась эзотерикой, кармой, энергетикой и прочими непонятными вещами. Квартира у нее была вполне приличная, а гадая на картах, она умудрилась скопить на ремонт. Потому у нее в отличие от большинства жильцов Машкиного дома с потолка не текло, из окон не дуло и даже смесители вели себя так, как полагается смесителям, а не уличным фонтанам. Именно она, Аделаида Всевидящая, в миру тетя Оля Казакова, научила Машку гадать на картах и напускать на себя умный вид, предсказывая судьбу по зеркалам и кофейной гуще. Тетя Оля была темноволоса, худощава и постоянно курила, как и приличествует всякой современной ведьме. Хотя какая из соседки ведьма? Она себе вот уже шестой год ни одного мужика приворожить не может...