Svetlana Devile – Мир- Колесо времен. Инженер-божественных сил. История начало инженерии. (страница 4)

Она приходила каждый вечер. Садилась у горна, смотрела, как он работает, молчала. Иногда рассказывала о своем муже, погибшем в море. Иногда пела. У нее был низкий, хрипловатый голос, который странным образом гармонировал с шипением металла.

Гефест, создавший механизмы, которые двигали небом, не знал, что делать с этим простым чувством. Он пытался выковать его — не получалось. Он пытался забыться в работе — Клия все равно стояла перед глазами.

— Что со мной? — спросил он однажды у Скироса. Старику было уже под сто, он почти не вставал с лежанки, но ум его оставался острым.

— Ты влюбился, бог. Это хуже, чем падение с Олимпа.

— Я не могу. Я бессмертен. Она умрет.

— Все умрут. Ты тоже умрешь, если не как тело, то как тот, кем ты был раньше. Разве ты не хочешь умереть немного, чтобы родиться заново?

Гефест долго молчал. Потом встал, хромая, и пошел к Клии.

Она сушила травы у входа в свою хижину. Увидела его, улыбнулась.

— Пришел лечиться?

— Пришел спросить, — сказал Гефест. — Ты боишься смерти?

— Боюсь, — ответила она просто. — Но больше боюсь не жить.

— Я не знаю, как быть с тобой. Я не умею.

— А кто умеет? — Клия встала, подошла ближе. — Мы все учимся. Ты учил нас ковать. Теперь мы научим тебя любить.

Они прожили вместе тридцать лет. Для Гефеста — мгновение. Для Клии — целую жизнь. Когда она умирала, он держал ее за руку и чувствовал, как что-то внутри него плавится, течет, принимает новую форму.

— Не уходи, — прошептал он.

— Я не ухожу, — ответила она. — Я становлюсь твоей памятью. Ты будешь ковать, и каждый удар молота будет мной.

Она умерла на рассвете. Гефест сидел у ее тела до вечера, а потом пошел в кузницу и выковал цветок. Простой, железный, с тремя лепестками. Он поставил его на могилу и сказал:

— Ты была права. Я теперь не бог и не человек. Я — память о тебе.

Последний урок

Прошло сто лет. Гефест состарился — не телом, но душой. Он видел, как умирают ученики его учеников. Как рушатся хижины и строятся новые. Как меняется речь, как появляются новые песни.

Он понял то, чего не понимал на Олимпе: вечность — это не бесконечность. Вечность — это способность меняться, оставаясь собой.

Однажды в кузницу вошел мальчик. Лет десяти, босой, с любопытными глазами.

— Ты Гефест? — спросил он.

— Давно меня так не звали, — улыбнулся кузнец. — Обычно зовут «дед».

— Мой дед говорил, что его дед учился у тебя. Он сказал, что ты бог.

— Я был богом. Теперь я просто кузнец.

— А можно мне посмотреть?

Гефест кивнул. Мальчик подошел к горну, долго смотрел на огонь. Потом спросил:

— А чему главному ты научился у людей?

Вопрос застал Гефеста врасплох. Он замер с молотом в руке. Сто лет он учил людей. Но чему научился сам?

— Я научился, — сказал он медленно, — что совершенство не в том, чтобы не иметь изъянов. Изъяны — это то, что делает вещь живой. Этот клинок кривой? Он срежет колосья. Эта нога хромая? Она привела меня к вам. Люди не идеальны, и поэтому они творят. Боги идеальны, и поэтому они застыли.

Мальчик слушал, открыв рот.

— Я ничего не понял, — признался он.

— Хорошо, — засмеялся Гефест. — Значит, у тебя есть время понять. Иди сюда, парень. Бери молот. Я покажу тебе, как дышит металл.

Возвращение

Через триста лет после падения на Олимп пришла весть.

Гефест не просился обратно. Он вообще забыл дорогу. Но однажды утром, когда он раздувал угли в своей кузнице на Лемносе, воздух сгустился, запахло озоном, и в дверях появился Зевс.

Отец и сын смотрели друг на друга. Зевс был всё таким же — величественным, грозным, вечным. Гефест изменился. Он был в простой льняной рубахе, с сединой в волосах (боги не седеют — но он позволил себе поседеть, потому что так ему было уютнее), с морщинами у глаз.

— Ты стал другим, — сказал Зевс.

— Я стал людьми, — ответил Гефест.

— Я пришел вернуть тебя. Олимп пуст без твоих творений.

— Олимп пуст без творцов, — поправил Гефест. — Не вещей не хватает, а огня.

Он вышел из кузницы и показал на деревню внизу. Там дымили десятки маленьких горнов. Там стучали молоты. Там люди учились дышать с металлом в унисон.

— Вот мой Олимп, отец. Вот мои боги.

Зевс долго молчал. Потом сказал:

— Тот клинок... Эксектор. Он до сих пор висит над моим троном. Я просыпаюсь и засыпаю в страхе. Ты этого хотел?

— Нет, — Гефест покачал головой. — Я хотел, чтобы ты понял: вещь не опасна. Опасна цель, с которой её берут. Люди научили меня, что любой клинок может стать серпом, если в руках у крестьянина. И любой серп может стать клинком, если в руках у убийцы.

— И чему ты хочешь научить меня?

— Ничему, — улыбнулся Гефест. — Ты бог. Боги не учатся. Иди, отец. Управляй небом. А земля... земля в надежных руках.

Зевс исчез в вспышке молнии. Гефест вернулся в кузницу, где его ждал правнук Меланфия — тот самый мальчик, который ничего не понял, но уже умел держать молот.

— Кто это был? — спросил мальчик.

— Мой отец, — ответил Гефест. — Давай работать. У нас заказ — новые плуги для долины.

Молот ударил по металлу.

Искры взлетели к небу, где боги пировали в своей вечной застылости.

А внизу, на земле, ковалась жизнь.

Гефест. Вечный кузнец

Пролог. Время — лучший горн

Время для богов — понятие растяжимое. Для Гефеста оно стало главным учителем.

После смерти Клии он мог уйти. Мог вернуться на Олимп, мог застыть в вечности, как его бессмертные родственники. Но он остался. Остался потому, что понял: вечность — это не награда. Вечность — это мастерская, в которой никогда не гаснет свет.

Он не старел телом — боги не стареют. Но душа его менялась, как меняется металл под молотом: принимала новые формы, закалялась, покрывалась патиной опыта.

Первые сто лет он просто учился быть среди людей. Вторые сто — понял, что люди меняются быстрее, чем он думал. Третьи — осознал, что меняться должен и он сам.

Так начался его путь длиною в тысячелетия.

Бронза и медь (2000-800 гг. до н.э.)

Остров Лемнос стал его первой базой. Но уже через двести лет Гефесту стало тесно.

— Ты уходишь? — спросил его правнук Меланфия, уже седой старик.