Светлана Дениз – Вздорная Наследница (страница 9)

Нейт, хоть и был красив, но с порога от него разило снежным бураном и самомнением.

Чванливый идиот!

Такие всегда о себе громадного мнения, хотя на деле ничего из себя не представляют, только и могут что командовать и пускать пыль в глаза, источая значимость.

Взглянув на кольцо на пальце, коим можно было действительно полюбоваться, я рассмотрела, как грани красиво переливаются.

Конечно, Флеминг не мог одарить меня иным, иначе получил бы шквал общественного возмущения.

Решив, остаться в своих комнатах до трех часов дня, я еще некоторое время находилась в задумчивости, потом отобедала очень выверенными по граммам порциями легкого супа с кнелями и суфле из овощей с соусом.

Чеширу тоже повезло не умереть с голоду, и мой дорогой друг лакомился кусочками рыбы и молоком.

На удивление, кот вел себя спокойно и не трогал стены и мебель своими когтями, возможно адаптировался к пространству.

Я пообещала ему, что после наступления тепла, мы будем гулять вместе.

Меня интересовало пространство территории особняка с другой стороны, чтобы по возможности заняться посадкой цветов, чтобы не только скрасить время в этом месте, но и насладиться любимым делом.

Розы были моей слабостью.

Их аромат, виды, не могли оставить меня равнодушной.

Спустя некоторое время откровенного скучания и тоски, я отправилась на встречу с супругом, в том же самом полосатом платье, чтобы раздразнить его еще больше.

Из прихотей человека, которого я не знала, я не собиралась наступать на горло своим принципам.

Благодаря сопроводившей меня молчаливой прислужнице, мы прошествовали на первый этаж, минуя несколько залов и коридоров.

Кругом стояла неживая гробовая тишина. Иногда можно было встретить работников особняка, не более.

Здесь было так спокойно, как в музее, когда нельзя было шуметь, лишь наслаждаться древностями и старинными полотнами.

Успокоив себя тем, что мое пребывание здесь будет недолгим, я остановилась возле массивных дверей, возле которых обнаружился еще один прислужник, решивший уточнить у хозяина, сможет ли состояться наше рандеву.

Меня это и позабавило, и напрягло. Я даже разозлилась нелепости ситуации.

После недолгой паузы у закрытых дверей, меня все же пропустили внутрь большого кабинета, где вся начинка отчетливо показывала стиль и масть хозяина.

Темная мебель, картины в мощных рамах, канделябры и несколько подсвечников, вписывались в интерьер, как и неожиданно лежащий на подставке в углу покрашенный в черную краску череп с вставленными в глазницы до неприличия огромными рубинами.

Здесь было также тихо и темно, только возле стола горела настольная лампа, а из наполовину открытых окон просачивался свет, вносящий жизнь и облегчение.

Я больше всего на свете ненавидела темные занавеси, закрытые окна и маленькие помещения, чувствовала себя в них неуверенно и небезопасно.

Поэтому, обожала много воздуха, много дневного света и простора, боясь свалиться без чувств.

За столом в кожаном массивном кресле, сидел мой супруг, увлеченно погруженный в бумаги. Возле дымилась пепельница с сигарой, стояла недопитая чашка с чаем на белоснежном блюдце и чуть поодаль можно было рассмотреть красивое перо с металлическим наконечником.

Везде был идеальный порядок. Идеально разложенные вещи создавали тошнотворную прагматичность. Даже книги в шкафах были подобраны по цвету и высоте, смиренно стоявшие на полках.

– У вас гиперчувствительность? – поинтересовалась я, принципиально громко стуча каблуками по деревянному паркету.

Нейт медленно оторвался от изучения чего-то очень важного, написанного на листе и слегка отклонился на спинку кресла.

Мы встретились взглядом. Мужчина посмотрел на меня с легким прищуром, ненадолго задержав внимание, а потом снова погрузился в написанное.

Меня это сразу покоробило.

Обычно, мужской пол был очарован моей красотой и старался всеми силами добиться моего расположения. Этот же, любитель темноты и тишины, воспринимал меня как посредственность.

– С чего вы взяли, Шарлотта?

– Весь ваш особняк наполнен темными предметами и тяжелыми непроницаемыми занавесями. Вас не снедает печаль среди такого сдержанного интерьера?

– Меня вполне устраивает то, что есть, без кричащего безвкусия.

Ну, конечно!

– Вы считаете, все что яркое, пропитано безвкусицей? – решила выяснить я некоторые подробности, пройдясь по кабинету и застыв возле подставки с черепом. Выглядел он жутко.

– Люблю консерватизм и порядок.

– Заметно, – буркнула я, потрогав пальцем блестящий череп, покрытый лаком.

– Вы не могли бы не трогать?

– Это какая-то реликвия?

– Можно и так сказать, – выдержал паузу Нейт, – когда-то давно, мои предки забрали голову представителя ветви горгулий в одной из битв, как трофей.

Я сглотнула, тут же одернув руку и отойдя в сторону.

Лучше бы не спрашивала, ей богу!

– У вас здесь все такое интересное и диковинное.

– Может быть перейдем к делу и обсудим некоторые вещи?

Я обернулась в сторону супруга, застывшего в кресле. Он деловито облокотился о подлокотник и с прищуром, медленно водил пальцами по верхней губе, явно чувствуя раздражение моим желанием изучить его вещи.

– Вас что-то беспокоит? – бросила я, скучающе, продолжая осматривать изображение красного дракона на стене. – Не знаю, как вы понимаете представления о браке, но в моих познаниях знакомство и общение обычное дело. Ведь как тогда мы станем ближе? Или вы этого не желаете, дорогой мой супруг?

Левая бровь мужчины слегка дернулась, и он убрал пальцы от губы. Я успела разглядеть символы рода драконов и обручальное кольцо.

– У нас еще будет время, чтобы сблизиться.

– Ловлю вас на слове, – подмигнула я, медленно подходя к стульям возле стола хозяина, чтобы усесться. – Время будет по регламенту?

– Это ирония?

– Интерес, – состряпала я проникновенный взгляд, обращая внимание на то, что Флеминг тоже на меня смотрел, явно оценивая, но не внешние данные, а мой ум. – Ваша матушка, вводила меня в курс ваших устоев. К сожалению, я не все запомнила и мне хочется надеется, что вы будете терпимы к моей хрупкой натуре и не будете давить, а даже оберегать.

Губ Нейта коснулась еле уловимая улыбка, которая тут же растворилась в гранях обыденной холодности.

– К слову о моей матушке. Она сказала мне, что вы задавали за столом не совсем корректные вопросы про моего отца. Попрошу вас больше не расстраивать ее. Ей нельзя волноваться. Надеюсь, вы понимаете, что такое границы дозволенного.

– Вы отчитываете меня? – спросила я, не скрывая налета злости. Мне далось с большим трудом не плеснуть в его лицо остывший чай, стоявший на столе.

– Ввожу вас в курс правил этого дома.

– Что же вы не вписали эти правила в брачный договор? Отшибло память?

Нейт усмехнулся.

– Решил ознакомить со всем списком постепенно.

Я промолчала, закусив язык, впиваясь ногтями в обивку стула, местами ужасно неудобного из-за парочки торчащих пружин.

– Скажите Нейт, на каких условиях была договоренность, о заключении нашего брака?

– У нас были общие дела с вашим отчимом. Определенная договоренность, которая и привела нас к тому, что мы имеем. Не вижу смысла доносить до вас подробности. Все законно и имеет свои очень хорошие плюсы.

– Вы хотите сказать, что рады, что женились на мне?

– Да, – вздохнув, кивнул Нейт, – надеюсь, наша семейная жизнь будет спокойной, если каждый будет деликатно относиться к личному пространству другого.

Сомневаюсь!