Светлана Данилина – Комментарии к частным беседам (страница 9)
– Она, Паш, просто вызов обществу бросает. «Вот вы все хотите идеала и красоты на сцене, а для меня это тяжкий труд. И мне всё это надоело. И идите вы все лесом. Захотела – и растолстела. И улыбаться больше не могу. Делаю, что хочу и выгляжу, как хочу. И работа эта мне давно не в кайф».
– Ну-ну, – отвечал ей муж, стараясь не смотреть на картину.
Через месяц пригласили Лильку в гости и продемонстрировали балерину, с необъяснимой тоской взирающую на хозяйское семейное ложе.
Художница оценивающе окинула глазами дело рук своих и осталась довольна.
Спустя пару недель, пробудившись поутру и увидев висящую напротив него картину на стене, Павел Сергеевич простонал: – Я больше так не могу! Только проснёшься, глаза откроешь, а тут это чудище! Давай, Маш, решать. Лилька твоя свою мясистую балерину у нас уже видела, должна успокоиться. Сейчас встану и вышвырну её без разговоров!
Марии Эдуардовне тоже вконец надоели неопределённые мрачные пятна фона, землистое унылое лицо, вычурные складки жира на талии и синие ноги с чётко прорисованной тёмно-фиолетовой сеткой вен.
– У меня тоже настроение от неё портится, – согласилась она. – Сними, Павлик! Сколько можно! Я её куда-нибудь дену.
– И куда ты её денешь? – иронично поинтересовался Павлик, с наслаждением снимая картину и прислоняя её изображением к стене, изнанкой наружу. – Давай сразу в мусорник!
– А когда Лилька опять в гости придёт? – затуманилась Марина Эдуардовна. – Как ей объяснить? Неудобно!
– Что, мне снова повесить её сюда? – возмутился супруг.
– Ну а куда деваться! – ответила Мария Эдуардовна.
– Так и будем всю жизнь с этой балериной мучиться! – в сердцах предрёк Павел Сергеевич, оставил танцовщицу прислонённой к стене и уехал на работу.
Мария Эдуардовна обвела глазами комнату, посмотрела на картину, прикинула, куда бы её пристроить, и не нашла лучшего выхода, кроме того, чтобы просто засунуть балерину под кровать.
Вернувшийся вечером домой Павел Сергеевич быстро взглянул на освободившуюся от огромного угрюмого пятна стену, с облегчением вздохнул и сразу успокоился. В целом его не очень интересовал интерьер. После ужина он улёгся на кровать, водрузил ноутбук на живот и с увлечением уткнулся в него.
Так он впоследствии ничего и не замечал, и вопросов не задавал, тихо радуясь исчезновению опостылевшей художественной обузы.
Эйфория от освобождения продолжалась довольно долго и неожиданно закончилась скандалом.
Как-то утром, собираясь на работу и застёгивая рукав рубашки, Павел Сергеевич уронил запонку. Та с лёгким стуком шлёпнулась на пол и отскочила куда-то под кровать.
Павел Сергеевич нагнулся и заглянул по неё в поисках закатившейся золочёной вещицы.
Первое, что он увидел под кроватью, была совсем не вожделенная запонка, а уже изрядно подзабытая мрачная картина с пресловутой корпулентной дамой на пуантах. Запонка лежала на раме и озорно, даже как-то ехидно посверкивала.
Павел Сергеевич взял запонку двумя пальцами, положил на прикроватную тумбочку, а потом с негодованием извлёк шедевр за свет.
– Маша! – неприлично громко завопил он на весь дом. – Что это?
Причём он вложил в интонации столько страсти, возмущения и гнева, что бедная Маша, не на шутку перепуганная, прибежала в комнату с кухни – прямо с кофейной туркой наперевес.
– Это что такое? – вопил Павел Сергеевич, держа в руках покрытый пылью извлечённый из-под кровати шедевр.
– Тьфу! – сказала предполагавшая было всё самое нехорошее и вмиг успокоенная Маша. – Что ты так кричишь?
– А что она здесь делает? – разоблачительно вопрошал Павел Сергеевич.
– Лежит, – просто объяснила Маша и пожала плечами.
– Почему здесь? – продолжал неистовствовать супруг.
– Ну, здесь лежит, – никак не могла вразумительно объяснить местоположение артефакта Маша.
Но Павел Сергеевич чувствовал себя оскорблённым до глубины души.
– Во-первых, почему ты мне ничего не сказала? – продолжал он на повышенных нотах.
– Ну, не сказала, – в том же своём тоне флегматично отвечала ему супруга. – Ты, Павлик, так орёшь, как будто невесть что там под кроватью нашёл, прямо как минимум любовника.
– Это получается, что я на ней почти два месяца спал?! – пропустил мимо ушей замечание Маши о любовнике Павлик.
– Ни на чём ты не спал. Она просто там лежала. И никаких не два месяца, а полтора, – зачем-то уточняя срок, пыталась оправдываться Маша.
Пререкания супругов закончились тем, что Павел Сергеевич в разгар споров взглянул на настенные часы и со словами «У меня же встреча!» с горем пополам вставил запонки на место, надел пиджак и, не выпив утреннего кофе и не съев бутерброда, убежал.
Мария же Эдуардовна быстро нашла выход. Она тоже уехала на ту же работу, поскольку супруги владели одной фирмой. Но уехала не одна, а вместе с ненавистной балериной.
Выбросить картину давней подруги она не могла. Держать её дома тоже стало «опасным». Поэтому она решила повесить её где-нибудь в офисе. Причём подальше от собственных и Павла Сергеевича глаз. Но чтобы в любой момент картина оказалась под рукой. И перед автором в случае чего можно было легко оправдаться, и предъявить арт-объект.
На работе Мария Эдуардовна повесила картину в бухгалтерии, куда обычно Павел Сергеевич не заходил.
Главный бухгалтер Дина Марковна в восторг от редкостного полотна не пришла, но тихо смирилась с соседством и старалась на него не смотреть.
Вечером Павел Сергеевич с опаской и нехорошими предчувствиями заглянул под кровать и мгновенно утихомирился. Балерина исчезла, и всё встало на свои места.
Прошёл месяц, о картине не вспоминали. Но в один прекрасный момент рабочие дела занесли-таки Павла Сергеевича в бухгалтерию.
Он открыл дверь, вошёл в кабинет и со словами «А что у нас с аудитом?» уселся напротив Дины Марковны. Та, нацепив очки на нос, открыла на экране необходимые документы и с готовностью и энтузиазмом рассказала боссу о делах с благополучно завершившейся проверкой. Через некоторое время довольный Павел Сергеевич поднялся и пошёл к двери. И тут… И тут глаз его наткнулся на сине-зелёно-коричневую грузную балерину с сорок пятым размером ноги.
Надо ли говорить о реакции?
Нет, крика не было. Павел Сергеевич сдержался. Но он почувствовал себя чуть ли не загнанным зверем. Рок в лице массивной обиженной на целый свет балерины упорно преследовал его. Призванная на место событий Мария Эдуардовна, не стесняясь, хохотала. По ходу дела она думала о том, что хорошо, что муж никогда не заглядывает к ней в телефон – в нём она сохранила изображение, сфотографировав его, – так, на память. Она представила себе, что вдруг как-нибудь эта виртуальная балерина «всплывёт» пред светлые очи Павла Сергеевича, и начала вздрагивать плечами не в силах унять смех и остановиться.
Для Дины Марковны пришлось в общих тонах обрисовать ситуацию.
Павел Сергеевич, не обращая внимания на реакцию супруги, лично снял картину.
– Пойду на помойку отнесу, – пообещал он ей и покинул офис.
Во дворе стояли переполненные контейнеры для сортировки мусора. Ни в один из них массивная балерина формата 100,00 х 100,00 см не влезла бы.
И тут взгляд Павла Сергеевича наткнулся на двух бомжей, направлявшихся к контейнерам.
– Мужики! – пошёл им наперерез Павел Сергеевич и настойчиво предложил. – Возьмите картину!
Два немолодых маргинала в довольно приличной одежде с чужого плеча остановились и посмотрели на шедевр, от которого хотел избавиться человек из офиса.
– Не-е, не нужно, – отказался один. – Куда мы её денем?
– Жирная какая! – безжалостно и прямолинейно оценил бедную Лилькину a-ля кустодиевскую по формам героиню другой.
Павел Сергеевич не знал, куда можно пристроить артефакт.
– Может, продадите кому, – неопределённо предположил он.
– Да кому она нужна! – сказал один.
И в этот миг Павел Сергеевич явственно осознал всю бренность бытия, а заодно и искусства.
Он минуту постоял у жёлтого прямоугольного контейнера, под завязку забитого бумагой и картоном, думая, что в руках у него отнюдь не бумага, а холст в деревянной раме. Потом он взглянул на синий контейнер для бытовых отходов. В душе у него шевельнулись гуманистические настроения, и он не решился опустить в него Лилькино творение-откровение. В конце концов, Павел Сергеевич прислонил не укладывающуюся ни к в какие рамки балерину к стоявшему рядом похожему на зелёный колокольчик контейнеру для стекла и с чувством выполненного долга быстро пошёл к офису.
На следующий день картина исчезла.
ПОЛИГЛОТ
Люди, занимающиеся одним и тем же видом деятельности, считают нужным время от времени собираться вместе на деловые встречи. Когда-то такие мероприятия оптимистично называли слётами, теперь чинно и представительно – конференциями.
После обсуждения важных вопросов и обмена опытом сплотившиеся единомышленники любят устраивать посиделки, именуемые банкетами. Обстановка на них располагает к тому, чтобы отдохнуть, избавиться от официального тона, поболтать на отвлечённые темы, пообщаться в неформальной обстановке и повеселиться.
Вот и сейчас организаторы мероприятия бизнес-леди Вероника и её помощник Никита устроили такую встречу. Люди из разных европейских стран, обговорив в течение дня все насущные вопросы, расслаблялись в ресторане.