Светлана Далматова – Кронштадтский дневник (страница 5)
Работаем хреново, больше прячемся от обстрела, все считают артобстрелы хуже бомбардировок. При бомбардировке объявляется воздушная тревога, все укрываются по мере возможности, дается отбой и снова спокойная работа, а артобстрел всегда внезапен: начинают падать снаряды, и только потом подается команда укрыться и не выходить на улицу.
От Любы пришла телеграмма, что она получила аттестат и 200 рублей, наконец-то, теперь ей будет полегче. Письмо идет оттуда месяц.
Пока бомбежек Кронштадта не было, думаю, что это следствие того, что у нас появилось много истребителей или немцы были заняты на юге.
Тревога была, но даже близкой стрельбы зениток не было слышно, самолеты отгонялись нашими истребителями.
Теперь сообщают, что совместно с нашей авиацией дерется и английская. Это хорошо, Лукин твердит, что кое-где сложилась революционная ситуация, по-моему, это бред, его оптимистические фантазии и лазейка, чтобы успокоиться.
24 октября 41
Дела совсем плохие: вскоре после ухода из Мариуполя оставили Таганрог, а это в нескольких часах от Ростова-на-Дону. Юг от нас отрубается. Правда, немцы дорого платят за захват наших территорий, которые нельзя назвать покоренными, так как в тылу врага возникает партизанское движение.
Появилось Можайское и Малоярословецкое направления. Я всегда думал, что Малоярославец – это недостигаемое место для врагов. Но в этой войне получилось, что и этот город стоит под угрозой. Я сейчас даже не уверен, что нет немцев в нашем Ноздрино или в Детчино, где работает Шура.
Никак не могу понять, почему побеждают немцы? Неужели только одним превосходством в технике? Вчера выступал с докладом бригадный комиссар Родионов: якобы немцы потеряли уже в этой войне 4 млн человек в армии.
Это значит – в месяц по миллиону, дорогая война, правда, он не сказал о наших потерях, надо полагать, что все-таки поменьше, так как они наступают, а наши обороняются, но бывает и активная оборона. Куда же может дойти враг при таком отходе наших войск? Неужели мы угробили Россию? Быть такого не может. Ведь мы тогда будем достойны презрения и называться пустыми болтунами, способными только кричать о нашем могуществе и превосходстве в мировой обстановке, а когда коснулось до дела – все пошло наоборот.
Мы утверждали, что у нас передовая армия, вооруженная передовой техникой для ведения войны малой кровью и на чужой территории, а что мы видим: и территория наша, и крови много.
Теперь мы кричим о великих возможностях и военно-экономической мощи антифашистского блока и обязательной победе над врагом, но прошлая болтовня заставляет ставить под сомнение настоящую. Однако, теплится надежда, что Россия не должна погибнуть и потерять самостоятельность вследствие своей историчности: что-то должно спасти, и должен быть найден выход. Чистой дракой с немцем, пожалуй, мы будем биты, исходя из этих четырех месяцев войны.
Скучно жить на земле: мало в людях правды.
От Любы писем нет, но я спокоен: деньги получила, значит голодать не будут, лишь бы не подвело здоровье. Увижу ли я их?
Вчера немцы стреляли куда-то через Кронштадт и Ораниенбаум.
2 ноября 41
Сегодня впервые немцы стреляли по заводу ночью. Утром увидел, что попали в цех № 6 два снаряда, один из них – под арку, при входе в заводской квадрат.
Днем второго, после почти недельной передышки, и ночью открыли стрельбу. Впечатление, что одни и те же пушки и артиллеристы ведут огонь, так как сразу же попадают в квадрат завода и лупят безошибочно.
Говорят, что наш раненый линкор «Марат» начал стрельбу, но сам не видел.
В отделе телефонные провода проложили по полу: на стенах повреждаются от осколков снарядов.
Стрельба идет калибром 8”.
Народ держится стойко, но плохо с питанием, некоторые покупают горчицу, отмачивают ее, и из полученной смеси делают блины.
По Ленинграду идет стрельба.
От Любы и мамы ничего нет. От Шуры ждать писем не приходится: похоже, в Детчино немцы.
4 ноября 41
В лозунгах к 7 ноября имеется: «Привет германскому народу» и т. д., а с другой стороны, в газетах можно встретить следующее: «Гитлер превратил немцев в зверье и приучил их к скотской жизни, немцы осатанели. И на фронте, и в тылу они думают только об одном – убить, делают только одно – разрушают», «Человеческих понятий у них нет. Слова их не тронут, их надо трогать штыком. И, трижды проклятые, они сами околеют. Их надо уничтожать…». («Осатанелые изверги», Н. Коновалов, 2.09,41, «Краснознаменный Балтийский флот»).
Правда, последние строки могли выстрелить чаще, чем первые, но все-таки, где же правда: кого хочешь можно запутать этими сочетаниями.
Мне думается, что немцы – это люди, поддавшиеся влиянию времени, политики, и лозунг, написанный к Октябрьским праздникам, мне больше по душе, вот такое влияние интернационального воспитания, данного мне Советской властью. Или Советская власть ошибалась в психологии людей, и я оказываюсь уродом в этом смысле. Еще Энгельс писал, что война – продолжение политики, но иными средствами, и, возможно, так же интересна большинству германского народа, как и нашему народу. Война – это бич человечества и, думаю, что любой народ принимает ее как навязанную жизнью неизбежность. Полагаю, что есть среди них осатанелые изверги, но их породила политика и сама война. У нас они тоже есть, но их породила только война.
От Любы и мамы никаких вестей нет, стал часто смотреть на фото Любы и Веры, очень скучаю.
Снарядами нас Гитлер не угощал, видимо прошлая пристрелянная позиция у него была из последних, и он перевел батарею в другое место Теперь надо опять ждать беспорядочной стрельбы по всему городу прежде чем он нащупает нужный объект.
Сегодня подошел заведующий столовой ко мне и заявил, что не знает, чем завтра кормить людей: есть мешок чечевицы и два ящика макарон, а довольствующихся много. Но, надо полагать, будет хуже.
Мамушкин поехал в Ленинград и обещал навестить мою старушку, жалею ее, но думаю, что ей лучше там, чем в Ноздрино, но хуже, чем в Челябинской области с Любой.
Работа пока есть, но не всем: много народа в увольнении, в отпуске с неполной оплатой. В отпуск хотят больше людей, чем отпускают, видимо деньги не нужны: на паек, при любой цене, денег достаточно, а больше купить нечего.
Бои идут около Нарвы, по всей вероятности в Ноздрино хозяйничают немцы.
От братьев и сестры известий не имею.
12 ноября 41
Весь день и ночь немцы обстреливали город.
13 ноября 41
Плохо становится с питанием, правда, голод только сегодня ощущаю, сразу же после ужина и днем, когда зашел в магазин и увидел соленую свинину: такая тонко нарезанная, большими ломтями, вот даже сейчас чувствую, как она пахнет.
Мало получаем хлеба и сухарей, похлебка не питательная, а каши столько, что гляди: как бы ее ветром с тарелки не сдуло, но это все ничего, мы видели обстановку и похуже, а вот молодежи 1917 – 1920 годов рождения приходится напоминать об обстановке.
Немцы окружили Ленинград.
Если верить печати, то как немцы издеваются над населением, их мало ненавидеть, даже трудно сказать, что с ними делать за их преступления. Не верить печати нельзя, ведь пишут авторы такие, как А. Толстой и ему подобные, но сомнение берет: неужели люди могут в наше время быть людоедами, убивать ни в чем неповинных детишек, так это же звери!
Возможно, это война заставляет писать небылицы: мы о них, они о нас, ведь на войне все средства хороши. Может, немцы убивают детей для устрашения, но вместе с тем разбрасывают листовки, очень глупые по содержанию, рассчитанные на народ, который не знают: недавно мальчишка, катаясь на коньках, поднял листовку, прочел, расхохотался и говорит на немецких писак: «Вот дураки!» – бросил листовку и покатил дальше.
Уже обстреливают город и попадают беспорядочно в жилые дома.
Рассказывают, что в доме на Красной улице снаряд пробил крышу, стену и вышел на лестничную клетку. На верхнем этаже в комнате спал ребенок, мимо которого он пролетел и только разбудил.
7 ноября в Москве состоялся парад, выступал Сталин. Ворошилов выступил в Куйбышеве, Тимошенко – в Воронеже, и их речи сводятся к тому, что уничтожать немецкого зверя, вступившего на нашу землю, правильно, иначе быть не может, пусть никто не не посягает на нашу независимость, на нашу Россию, великую старую и новую, молодую, Россию, пусть уходят назад или переходят к нам, чтобы потом жить в Германии, а иначе они будут уничтожены!
Что значит: «великая германская нация»? Да поговорите с каждым нашим человеком любой национальности, и он в своей нации найдет много хорошего и великого, но люди не все горлопаны, есть и те, которые имеют скромность не кричать о себе: пусть другие вас похвалят, а вот хвалить-то немцев некому. Не думаю, что их хвалят даже их сторонники. Это напоминает наши деревенские драки: тульских мастеровых с калужскими, ноздринских ребят с алешковскими, марьинорощинских ребят с крестовскими. Ведь это глупость, и мы от нее избавились.
Народ наш, в основном, хороший, но есть кичливые фигуры в духе полудурка Гитлера: тот же наш комиссар, но если их невозможно поправить, то могила их исправит.