Светлана Черных – Серебряная отмычка (страница 2)

– Гадом буду, гражданин начальник, все скажу, только дай марафету, Христом Богом прошу, сил нет терпеть…

Бирюк взметнул на Мерина одобрительный взгляд и тот, нехотя, наполнил шприц морфином и дрожащими руками ввел Клопу. Клоп минуту спустя открыл глаза и начал говорить:

– За пару месяцев, как меня замели, мне мой дед перед смертью рассказал, что в нашем городе на месте детского дома, раньше был женский монастырь. Там, якобы, схоронены бриллианты, которые белогвардейские бабы собирали во время Гражданской, но беляки так и не успели ими попользоваться, потому как красные разгромили этот монастырь.

– А при чем тут твоя нога, сучёнок? – еле сдерживая свой гнев, обрушился Бирюк на Клопа.

– Так дед мне бумажку дал, с картой. Но я-то себя знаю: не потеряю, так пропью или проиграю. И набил я себе картинку аккурат на эту ляжку, а бумажку сжег. – Клоп с трудом показал рукой на перетянутую жгутом свою искалеченную ногу. На его худом бедре среди массы других татуировок Бирюк, действительно, разглядел подобие лабиринта со стрелочками и крестиком.

– Ню-ню, – хрюкнул довольный хозяин и его губы, сложенные в трубочку, начали то втягиваться, то вытягиваться.

– Дай еще марафету, начальник, а то ведь не дотяну до области, помру от боли…

– Да, ты и так сдохнешь, Клоп. Не хватало мне еще рапортами себя грузить о том, как тебя угораздило с крыши навернуться, – ответил Бирюк, развязал жгут и, не скрывая наслаждения, стал наблюдать, как кровь из раны заключенного забилась пульсирующими фонтанчиками и начала наполнять старый полосатый матрас. На его лице появилась довольная улыбка, обнажающая мелкие гнилые зубы. Он достал из кармана карамельку, откусил половину, а вторую завернул снова в фантик и убрал обратно в карман.

– Ну, и сука же ты – начальник. Хорошо, что я еще не успел рассказать тебе про серебряную отмычку…– произнес Клоп и испустил свой последний дух.

Глава 2

Сказочник держал в руках пустую пивную кружку и смотрел куда-то поверх меня.

– Ну что, ты напишешь роман про «Серебряную отмычку»? – спросил он, понимая, что уже заинтересовал меня.

– Откуда же мне знать, ты ведь еще ничего не рассказал. – ответил я, стараясь казаться, как можно более равнодушным.

– Я, как старая добрая «копейка», господин–писатель, зальешь в меня топливо и можешь смело ехать, пока оно не закончиться. – и покосился на официантку, которая через чур откровенно облокотилась на барную стойку, в ожидании заказа. Этим двум не было нужды разговаривать друг с другом. В ее глазах определённо читалось, что старый пройдоха Сказочник, уже крепко зацепил на крючок свою «золотую рыбку».

– Мне придется много говорить, господин-писатель, а мое время стоит денег.

Я был готов к такому повороту, поэтому достал из бумажника две зеленые купюры и протянул ему. Он быстро спрятал их во внутренний карман пиджака и спросил:

– А выпить?

– Да сколько угодно!

– А закусить?

– Ни в чем себе не отказывай!

Впервые он улыбнулся искренне. И, с видом человека, у которого на сегодняшний день все самые важные дела сделаны, довольно откинулся на спинку барного кресла.

– Что ж, господин-писатель, слушай.

Через пару месяцев, после этого случая, в нашем городе, в своем подъезде был убит директор детского дома. Его жестоко зарезали ножом в спину. Как раз, в ту самую пору, начал свою работу Отдел по Борьбе с Организованной Преступностью. В ОБОП, как правило, приходили наиболее опытные сотрудники уголовного розыска. Нельзя не сказать, что для эффективного выполнения своих профессиональных обязанностей сотрудники обоповской квалификации должны были не только обладать оперативным мастерством и высокой степенью ответственности за порученное им дело, но и, наряду с решительностью и твёрдостью, проявлять ещё и бесстрашие, мужество и самоотверженность. Не мало тогда хороших ребят полегло из четвертого отдела доблестных борцов с организованной преступностью. В нашем городе возглавлял его полковник Макар Петрович Лопатин. Классный мужик! Высокий, широкоплечий, с густой шевелюрой на голове. Его уважали как коллеги, так и местные авторитеты за смелость, честность и неподкупность. Он нравился женщинам. Про таких говорили «настоящий полковник», но всю жизнь он был женат только на своей работе. Дело об убийстве директора детского дома было одним из первых, которое он расследовал в новой должности. Несмотря на то, что группа быстрого реагирования приехала на место преступления сразу же после звонка соседки убитого, улик преступник практически не оставил. Не было ни орудия преступления, ни отпечатков пальцев, ни свидетелей. Только следы от обуви 39-го размера на первом декабрьском снегу. Да еще пол конфеты «Лимонная», завернутую в фантик, найденную рядом с трупом, которую раздавили то ли соседи, то ли неаккуратные оперативники. Из-за чего криминалисту не удалось сделать с нее слепок зубов и снять отпечатки пальцев. Но Макар все равно отправил ее в хранилище улик. И, самое главное, не было мотива! Опрос соседей и сотрудников ничего не дал: семья – образцово-показательная, отношения в коллективе хорошие. Версию ограбления также пришлось сразу отмести. Кошелек и дешевые часы убитого были не тронуты, а на вязанную шапку и старый потрепанный пуховик не позарился бы даже самый конченый наркоман. Единственное, за что мог уцепиться Лопатин, так это только за маленький размер обуви и обкусок карамели. Поначалу он даже решил, что это кто-то из его подопечных или их обиженных родственников. Но после скрупулёзного допроса всех восьмидесяти шести детдомовцев, Макар посчитал эту версию несостоятельной. Так как директора дети обожали, говорили о нем только хорошее и были искренне расстроены его смертью. Другой вопрос – заказные убийства, они совершались в то время довольно часто: устранить серьёзного конкурента, мешающего на тот период времени, или исполнить заказ на убийство какой-то влиятельной фигуры за деньги не составляло большого труда для киллера. Но какую конкуренцию мог составить директор детдома, Макар не мог даже придумать, и поэтому убрал папку с нераскрытым делом в сейф вместе с другими висяками. Но как только на него ложилась очередная папка, он её доставал и клал сверху. Накануне Нового года Лопатин впервые вернулся в свою однокомнатную берлогу раньше обычного. Он жил на последнем этаже хрущёвской пятиэтажки, рядом с железнодорожным вокзалом. Несмотря на свои множественные ранения, Макар с легкостью, перепрыгивая через ступеньку, поднялся на пятый этаж. Вставил ключ в замочную скважину, но тут из квартиры напротив, выглянула соседка, видимо поджидавшая его заранее.

– С наступающим, Макар Петрович!

– И вас также, Серафима Андреевна!

– Макар Петрович, нужно же что-то делать с нашим чердаком! Я уже три раза ходила в ЖЭК, но там только обещают, – и она посмотрела на люк с металлической лестницей под потолком.

– А что с ним не так? – улыбнулся Лопатин и повернул ключ, но тут же понял, что ключ не поворачивается и дверь в его квартиру открыта. Он на секунду замер, но решил не сообщать об этом казусе соседке, чтобы та потом не растрезвонила всему подъезду о его «девичей памяти».

– Да замучили эти крысы, шастают по чердаку уже две недели, как у себя дома! Вы уж посодействуйте, Макар Петрович, вам то уж точно не откажут, а то прогрызут нам эти твари все потолки!

– Хорошо, я после праздников обязательно зайду, – строгим голосом ответил Лопатин и женщина исчезла за своей дверью также неожиданно, как и появилась.

Макар шумно перешагнул порог своей квартиры. И, пока одной рукой, нарочито громко, закрывал дверь на ключ, другой осторожно открыл кобуру, достал табельный пистолет и заткнул за пояс джинсов, прикрыв свитером. Беззаботно насвистывая какую-то мелодию, шумно вытер ботинки о коврик и, не разуваясь зашел в комнату. Все было на своих местах и ничто не выдавало в квартире присутствия постороннего человека. Только в нос ударил запах копченой колбасы, и он не переставая свистеть направился на кухню. За неделю до праздника родное управление МВД наградило своих лучших сотрудников подарочными продуктовыми наборами. Он с большим удовольствием убрал в маленький холодильник кусок сыра, по банке шпротов, сгущёнки, зелёного горошка, литровую бутылку спирта «Рояль» и палку копченой колбасы. Каждый раз, как только он его открывал, этот запах очень дразнил его, но он мужественно сдерживал свой порыв – отрезать и съесть кусочек. И поэтому, чтобы не поддаваться соблазну убрал ее в отдельный пакет и крепко завязал. Но открыв холодильник, Макар тяжело вздохнул – колбасы не было. Он уверенно зашел в крохотную гостиную, спальню и рабочий кабинет одновременно. Сел на единственный стул около письменного стола и, резко вынув из-за пояса пистолет, направил его в сторону шифоньера.

– Выходи с поднятыми руками, иначе буду стрелять, – спокойно, но громко сказал он.

В шкафу послышалось легкое шуршание и дверца медленно, со скрипом начала открываться. Из-за немногочисленной одежды, висевшей на старых деревянных плечиках, выглянула чумазая худая рожица молодого парня, уверенно жующая колбасу. На Макара бесстрашно смотрела пара темно-голубых глаз. Он убрал пистолет в кобуру и, спокойно улыбаясь сказал: