Светлана Черных – Бакс. Смерть в "Париже" (страница 2)
Закончив школу в 18 лет, я сразу попал под осенний призыв. Моя мать никогда и нигде не работала. После эмиграции отца в Америку, она жила на деньги, которые он ежемесячно отправлял ей на содержание единственного сына, и продавая в комиссионках мои фирменные шмотки, из которых я очень быстро вырастал, регулярно получая посылки с другого континента. Мама всегда была в поисках мужчины своей мечты, который бы любил ее такой, какая она есть. А, именно, симпатичной, стройной лентяйкой с хорошим вкусом. Отслужив два года в Войсках Дяди Васи, я абсолютно не представлял, чем буду заниматься дальше. Так как дома меня никто особо не ждал, а мои способности ограничивались только безупречным владением оружия и навыками рукопашного боя, то я подписал контракт еще на 3 года. В 23-й день своего рождения, мне надоело рисковать жизнью непонятно за какое государство, и я уволился из вооруженных сил. Вставая на учет в военкомате по месту жительства, мне сразу предложили работу в полиции. Когда я уходил в армию, она еще называлась милицией. Честно сказать, я до сих пор не понимаю зачем ее переименовали, но уверен, что это кому-то было очень выгодно. Вы только представьте, какой образовался золотой коландайк для легкой, строительной и автомобильной промышленности, всего лишь для замены слога «МИ» на слог «ПО». Я не люблю завидовать чужим деньгам, а аферистами в государственных масштабах могу только поражаться. Принимал меня на службу моложавый, но уже совсем седой подполковник Лолуа. Тщательно изучив моё личное дело и наградную книжку он, не раздумывая, определил меня опером в городской убойный отдел. По началу мне было очень трудно. Если в армии, всегда было ясно – где друг, а где враг, то в полиции приходилось над этим хорошенько подумать. Я часто наблюдал, как за большие взятки отпускали преступников; фабриковали дела на невиновных, выбивая из них признательные показания; утаивали вещественные доказательства и, не терзаясь муками совести, совершали подлоги. На пятом году службы в полиции, я смерился с этим хаосом и сам научился получать из него материальную выгоду. Во мне снова проснулась любовь к американской валюте, которая позволяла модно одеваться, курить дорогие сигареты, пить качественный виски, зависать в ночных клубах и, не задумываясь, тратить деньги на красивых курочек. Нужно ли говорить, что в это время я приобрел много друзей и нажил не меньше врагов, как по ту, так и по другую сторону этого лезвия бритвы, которое зовется законом. Одному богу известно, куда бы мог привезти меня такой беспечный образ жизни, если бы шесть лет назад не произошел случай, перевернувший всю мою жизнь.
Я до сих пор помню в мельчайших подробностях тот вечер, когда после рабочего дня зашел в свой любимый коктейль-бар, чтобы расслабиться, выпить пару-тройку коктейлей и подцепить симпатичную девочку на ночь. Коренные жители нашего города называли в шутку этот бар – «Доллар» из-за неоновой подсветки над входом в форме вытянутой английской буквы S. Вывеску давно сняли, но люди и по сей день называют его так. В заведении было тихо и пусто, как бывает перед грозой и у меня появилось неприятное предчувствие беды и желание развернуться и уйти, но на входе мне шутливо отдал честь знакомый охранник, а из-за стойки приветливо помахал бармен. За столиком возле окна приютилась пожилая пара и медленно цедила кофе. По жеманному поведению женщины и тому, как пытался распустить перед ней свой павлиний хвост не молодой ловелас, было ясно, что это их первое свидание, и я мысленно пожелал им удачного завершения встречи. Мое внимание привлекла совсем молоденькая голубоглазая блондиночка, одиноко сидевшая в центре зала и быстро печатающая что-то в телефончике, хлопая неестественно длинными ресницами. Захватив, два ярко-оранжевых коктейля «секс на пляже» с трубочками и зонтиками, я подсел к ней за столик и уже начал заливать в ее очаровательные ушки про мою уникальную коллекцию дисков с кинофильмами, которые должна посмотреть каждая уважающая себя девушка, как в зал ворвался молодой парень со стеклянными глазами, подбежал к ней и сильно ударил по лицу.
- Так, значит, вот как ты приболела, шлюха! Со мной идти отказалась, а с этим придурком пошла! – взвизгнул он, и снова занес над ней руку.
Одним движением я отправил его на пол, схватил девушку в охапку и решил было уйти по-быстрому, но увидел, как тот достал из внутреннего кармана пистолет и, нацелив его на меня, был готов спустить курок. Дальше события развивались, как в плохом кино. Выхватив свой табельный, я хотел выстрелить ему в ногу, но девчонка неожиданно повисла на моем плече, моя рука дрогнула, и я попал парню в голову.
Естественно, тут же в зале началась паника. Вбежал охранник, который от страха не мог расстегнуть кобуру на своем служебном оружии. Бармен что-то разбил за стойкой, и от этого пронзительного звука у меня чуть не заложило уши. Пожилая женщина заверещала поросячьим визгом, а ее престарелому спутнику срочно понадобилось в уборную, но мельком взглянув на его штаны, я понял, что было уже поздно. Девчонка стояла на коленях рядом с телом своего неудачливого поклонника и глотала воздух губами, словно рыба, выброшенная на сушу. Откуда-то возник хозяин заведения и вызвал полицию. Дежурная бригада приехала не скоро, я успел выкурить три с половиной сигареты, ожидая ее перед входом в «Доллар». Когда я вместе с ней вернулся в зал, парень лежал на спине, из его лба струился на пол кровавый ручеек, а пистолет исчез. Девчонка бросилась на меня со словами: «Убийца»! Мой коллега, и хороший приятель Леха Бурза был вынужден, завернув мне руки за спину, застегнуть на запястьях железные браслеты. Я дал письменные показания и всю ночь провел в КПЗ с вонючими бомжами и пьяными нарушителями порядка. На утро меня привели на допрос в кабинет подполковника Лолуа, я честно и подробно рассказал ему все, как было. Он, стараясь не смотреть мне в глаза, нервно сказал:
- Не того ты мальчика застрелил, не того! Это был племянник нашего мэра, к тому же несовершеннолетний, хоть и конченный наркоман.
- Как же так? Если бы я не воспользовался своим табельным, то сейчас бы не стоял перед вами!
Подполковник тяжело вздохнул:
- При нем пистолета, как ты утверждаешь, не обнаружено. Мы обыскали все помещение, но ничего не нашли.
- А как же показания бармена и двух свидетелей, сидящих за соседним столиком? Нужно срочно их допросить!
- Уже допросили. Пожилая пара утверждает, что ничего не видела, а девочка подписала показания, что ты стрелял в безоружного, и утром вылетела первым рейсом в Дубай. Весь персонал бара уволился, а само заведение закрыто на ремонт перед продажей.
- Стойте! Нужно посмотреть запись с камеры видеонаблюдения!
- Хозяин бара утверждает, что камера у них в этот день не работала.
- А вам не кажется такое утверждение заведомой ложью? – продолжал я настаивать на своей невиновности. Прекрасно понимая, что запись, в отличии от показаний продажных свидетелей, автоматически оправдала бы меня от статьи за убийство несовершеннолетнего, в пользу убийства вооружённого преступника при задержании. А значит, что вместо восьми лет строгого режима за превышение служебных полномочий, мне грозило бы максимум два года условно.
- Кажется…, но все показания и улики против тебя…Ты – попал, сынок! Крепко попал! Мне очень жаль. На тебя уже заведено уголовное дело и назначено внутреннее расследование. Единственное, что я смог для тебя сделать, так это оформить подписку о невыезде и домашний арест до суда. И вот еще что...тебе лучше признаться в том, что ты стрелял в безоружного гражданина в состоянии аффекта. Это поможет скостить срок.
- Я не буду признаваться в том, чего не делал! Мне нужен адвокат!
- Будет, будет тебе адвокат, только назначенный государством, так как все частные конторы получили негласный приказ – не браться за твое дело. Ступай домой, и хорошенько подумай, кому нужна твоя правда, сынок.
Следователем по моему делу был назначен мой ровесник Леха Бурза. Он поступил на службу в МВД после окончания ВУЗа. Мы не один час провели с ним в комнате для допросов, беседуя один на один. Я снова и снова рассказывал ему о событиях того злосчастного вечера, вспоминая все до мельчайших подробностей и безуспешно пытался понять, кому я мог так помешать, что этот кто-то решился на такую изощрённую месть. Но мои попытки оказались бесплодными. Леха с ребятами повторно выезжали на место преступления. Они провели тщательный обыск в помещении бара и всей прилегающей к нему территории, неоднократно вызывали на допрос его хозяина и свидетелей происшествия, но все оперативные действия тоже не увенчались успехом и след записи с камеры видеонаблюдения так и не удалось обнаружить. Перед судом моя мать сказала мне: «Знаешь ли, сын, ничто плохое в нашей жизни не происходит просто так, всё происходит из-за чего-то и в этом всегда кто-то виноват»!
Меня осудили на восемь лет строгого режима в одну из северных колоний нашей Родины. Я не люблю рассказывать про время, проведенное там. Скажу только, что выжить в этих нечеловеческих условиях мне помогла армейская служба в ВДВ и книги тюремной библиотеки. Я перечитал все детективы, какие там только были и по ночам, лежа в душной камере, ни раз примерял на себя образы частных сыщиков из романов Чейза, Стаута или Гарднера и мечтал о том, что когда выйду на свободу, то обязательно стану частным детективом, поймаю и накажу того мерзавца, который сыграл со мною эту злую шутку. Спустя три года отсидки, в мою камеру заглянул виртухай: