Светлана Бутусова – Время баланса. Сага о Виннфледах 2 (страница 16)
Но при этом Моргану нравилась Тьма.
Лив… Стоило увидеть её на пороге дома и в голове что-то щёлкнуло. Он знал, что не способен вызывать искренние чувства. Предполагал, что если понравится девушке, то лишь как объект сексуальных желаний. Мо уехать бы, забыть, пересилить себя. Сосредоточиться на попытках восстановить семью. Уйти в работу, внимательнее следить за возможными врагами. Делать то, что исполнял все предыдущие триста лет. Только им уже завладела Тьма – её очеловеченная суть. Инкуб клялся, что поступает так ради спасения братьев и сестры, но потом оказывался наедине с Обливион и забывал даже о близнецах.
Сейчас же, находясь в спальне ведьмы, Виннфлед снова прикрывался семьёй. Пока не замер у изголовья кровати и не посмотрел на бледное лицо Лив. Грудь сковало давящее чувство. Это был страх, но не темноты, а потери.
– Я слышал, что тебе кричал Эйрик, – проговорил инкуб, желая развеять пугающую тишину. – Но брат не понимает, каково это – чувствовать себя виноватым перед кем-то. Особенно близким. Когда хочется забиться в дальний угол и делать вид, что ничего не произошло. Убежать и отрицать – логичная реакция. И ты не первая, кто так делает. Я поступал подобным образом долгие века.
Парень обернулся на дверь. Прислушался, а после резко сел на кровать и взял ведьму за руку.
– Пусти меня. Я хочу тебе кое-что рассказать. Не тебе одной есть за что себя ненавидеть.
Морган не знал, захочет ли Обливион его слушать. Он столько раз за последние два дня пытался до неё достучаться, что сомнения брали верх. Так было и в этот раз. Парень умолк, но ничего не произошло. Первые две минуты. А затем под ногами инкуба закружился пол, стены, потолок, и он провалился во тьму.
***
Мо стоял во мраке, ощущая, как от нарастающего ужаса закладывает уши. Дыхание сбилось, участилось.
– Рассказывай.
Голос шёл со всех сторон. Он обволакивал, сдавливал, проникал в самые уголки подсознания. От него бросало в дрожь и немели кончики пальцев.
– Лив, где ты?
– Я слушаю тебя.
– Мне нужно тебя видеть, – в тоне Моргана невольно проскользнуло отчаяние. Всепоглощающая темнота действовала на нервы и пробуждала низменные страхи. Мо попытался отстраниться от происходящего, представить образ девушки, сосредоточиться на событии, о котором хотел поведать. Но во мраке сознания Тьмы скрывалось нечто разъедающее. – Обливион, хватит! Мне страшно!
– Так зачем же ты пришёл? – искренне изумилась сущность из бездны. – Оставь меня в покое и беги, маленький трёхлетний мальчик Мо…
Эта фраза пригвоздила Виннфледа к месту. Он раскрыл рот, забывая всё, что желал произнести. Мысли роем закружились в голове.
– Я была в твоём сознании, Морган, – прохладно напомнила Тьма. – Лив видела созданную иллюзию, а я – сокрытую правду. Тебе не стоило возвращаться. Я то, чего ты боишься больше всего.
– Я научился перебарывать страх темноты. Нужно только собраться, – возразил Виннфлед, сжимая кулаки и закрывая глаза. Принялся считать, избавляясь от посторонних наваждений.
Тьма расхохоталась.
– Разве я говорила об этой фобии?
Мо резко распахнул глаза и полетел в пустоту.
***
Инкуб пришёл в себя на полу у кровати Обливион. С трудом опёрся на руки и сел. Огляделся. Девушка лежала в прежней позе, сохраняя отсутствующее выражение. Виннфлед выругался. Вскочил на ноги, ощутив от резкого подъёма тошноту. Замер, перевёл дыхание. Раздражение постепенно вытесняло всё остальное.
– Я пришёл тебя освободить, а ты вышвырнула меня как неугодного пса. Почему не хочешь, чтобы я помог?
Ответом Моргану служило ледяное молчание. Полукровка от ярости ударил носком ботинка стоящий стул и вышел из спальни.
«Клянусь, что сердце и тело своё посвящу служению братству. Не позволю глазам отвлекаться на неугодную женскую плоть. Мысли уведу от девичьих красот. Отныне и до конца дней задача моя – быть верным святому делу защиты людей».
Морган открыл глаза и бессмысленно уставился в потолок, пытаясь удержать в памяти отрывки ускользающего сна-воспоминания.
Братство. Последние дни всё кружилось вокруг него: демонолог Вамбери, сестры, история с Астрид…
Мо сел и нахмурился. Он хотел рассказать Лив о самом страшном своем грехе, а Тьма стала вытаскивать на свет фобии брюнета.
– Если ты говорила не о мраке, то каким страхом пыталась пугать? – задался в пустоту, и неожиданно осознание прошибло инкуба.
– Это ведь моя молниеносная привязанность к тебе, не так ли? – горько, а скорее даже нервно усмехнулся Виннфлед и ощутил, как мелкая дрожь стала пробиваться в теле. Попытался унять её, но оказалось неожиданно тяжело усмирить рвущиеся наружу эмоции. Морган вскочил с кровати, на ходу натягивая одежду и торопливо направляясь в спальню Обливион.
– Я всю жизнь бежал от этого. Сначала взвалил на плечи груз ответственности за близнецов и Эйрика, отказавшись от детства и собственных удовольствий. Потом согласился вступить в братство, ведь одно из условий – никаких отношений. Думаешь, я боюсь стать похожим на мать и использовать дар, как она? Прикрываюсь обвинениями: «они видят во мне лишь объект страсти», чтобы не сорваться и не уподобиться Эдне? Возможно… Но я старательно пресекал все попытки сотни лет. А потом появилась ты… Как же я был рад, когда выяснилось, что за вами охотятся! Ведь братство – символ убегания от сути и своих желаний. Пока на горизонте маячит орден, я всегда буду отвергать чувства, прикрываясь спасением. Ведь я боюсь оказаться как Эдна. Боюсь принять себя.
– Бедный маленький мальчик, который страшится повзрослеть…
Морган не сразу сообразил, что стоит погруженный во мрак, а прямо перед ним парит Тьма и голос её разливается в его голове. А когда осознал, испуганно отшатнулся. Только сущность подалась за ним.
– Вспомни, сколько раз за те дни, что мы были вместе, ты вёл себя романтично? А если и вёл, как быстро искал возможность переключиться на братство, нападение, близнецов… Ты ищешь повод отказаться от себя. Морган, ты застрял в состоянии ребёнка.
– Или же я боюсь, что ты всего лишь под моими чарами.
– Я Тьма, меня невозможно околдовать.
Морган молча взирал на парящую ведьму. Играл желваками и соображал.
– Я хочу, чтобы ты вернулась. Я не виню тебя за убийство Эдны. Никто не упрекает.
– Лив ненавидит себя.
– Но вы единое целое!
– Она ещё не приняла меня. Как и ты себя.
– Обливион, ты мне нравишься.
– Меняешь тему, – в тоне Тьмы зазвучали снисходительные нотки.
– Я знаю, я всю жизнь пытаюсь кого-то спасать. Ты права, так легче не думать о себе. О своих страхах. Так не надо становиться по-настоящему взрослым.
– То-то же, Морган Виннфлед. Хватит быть только спасителем. Ты готов идти дальше. Ты выбрал себе женщину, но Обливион нужен мужчина: мудрый защитник, надёжный партнер, горячий любовник… В тебе всё это есть и, что главное, ни одна из личин не уподобляет тебя Эдне. Даже та, которую ты больше всего избегаешь. – Тьма не шевелилась, но Морган ощутил её прикосновение к своей щеке, – Дорогой, сделай шаг.
Темнота вокруг парня сгустилась до запредельного. Дышать стало трудно. А в голове стучал призыв. Шаг. Всего один…
Инкуб снова стоял в комнате ведьмы и смотрел, как тонкие блики от светильника играют на полу у его ног. Парень повернул голову и встретился взглядом с недоумённо моргающей Вотэвер. Морган тихо рассмеялся.
– Ливи, ты не представляешь, как я рад твоему возвращению, – и вместо долгого обмена любезностями шагнул к девушке и поцеловал её.
***
Голова Обливион покоилась на обнажённой груди Моргана. Парень почти невесомо гладил нежную кожу плеч девушки и размышлял о словах Тьмы, происшедшем несколькими минутами ранее и переменах внутри.
– Мо? – Лив приподнялась, и парень невольно скользнул взором к припухлым губам девушки. Вспомнил, как впивался в них поцелуем, как прикусывал до боли, пытаясь насладиться прикосновением. Услужливая память подкинула ещё чётко звучащие в голове стоны, срывающиеся с этих губ. Перед расслабленным сознанием промелькнула тень воспоминаний – образов: падающая к ногам девушки рубашка, обнажённые ключицы, длинные пальцы на торсе инкуба, огромные чёрные глаза, затягивающие в самую бездну.
– Морган, – Обливион позвала Виннфледа во второй раз, и он вздрогнул, вернувшись в реальность. Тряхнул головой, отгоняя видения. – Морган, где мы?
Вопрос поставил в тупик. Парень недоумевающе взглянул сначала на Лив, а затем изучающе пробежался глазами по стенам вокруг. И потрясённо замер, пытаясь осознать, как из комнатки ведьмы оказался в просторной спальне своего холостяцкого дома в Норвегии.
– Я думала, ты не способен на столь дальние перемещения, – узнав, куда они попали, Обливион уже с интересом осмотрелась вокруг. Моргану подумалось, что символичнее некуда пройти инициацию в мужском логове, куда прежде не ступала женская нога. Озвучивать мысль не стал, но то, как Лив посмотрела в ответ на затянувшееся молчание, говорило само за себя. Их мысли синхронизировались. – Хочу пить, – прошептала ведьма и поднялась с кровати.
Морган зацепился взглядом за обнажённый силуэт, выхваченный из полумрака лучами пробивающегося сквозь жалюзи солнца. Полупрозрачная белая кожа так контрастировала со смоляными волосами, что эта игра света резала глаза. Морган сглотнул. Девушка обернулась. Её полная грудь, вздымающаяся от мерного дыхания, притягивала к себе внимание. Парень и хотел бы не смотреть, но не мог переключиться на что-то постороннее. Лив заметила это, смутилась. Её щёки окрасились алым, вызвав у Мо целую бурю эмоций в груди: нежность вперемежку со страстью и желанием прорвались наружу. Брюнет переместился прямиком к Лив, касаясь разгорячённой кожи ладонями. Притянул к себе, чувствуя, как тяжелеет в паху и пересыхает во рту.