Светлана Бондаревская – Дети Ковчега (страница 3)

– Мы стараемся, – еле выдавил Макфеллер.

– Стараетесь? – с ещё большим негодованием прогремел Омаран. – Территория, где находится корабль, недоступна нам, как и триста лет назад, когда наняли тебя.

Разгневанный, он схватил наместника за ворот рубашки. В этот напряжённый момент в комнату вбежал маленький мальчик лет пяти. Омаран обернулся и выпрямился, увидев ребёнка. Он внимательно посмотрел на малыша и перевёл холодный взгляд на Макфеллера. Тот замер от ужаса.

– Это ваш сын. – Омаран ещё раз посмотрел на ребёнка. Шумно выдохнув, он сел в кресло, закинув ногу на ногу, и сосредоточил взгляд на наместнике, подперев рукой подбородок. – Данлар, – обратился он к своему спутнику, всё это время стоявшему без движения.

Капюшон упал, открыв грозно-непроницаемое лицо молчаливого гостя. Второй рептилоид отличался от генерала не только цветом кожи – она была у него бледно-голубая с серым оттенком, – но и менее развитой мускулатурой. Большие миндалевидные глаза иссиня-синего цвета с вертикальными зрачками смотрели на окружающих с презрительным высокомерием. В чертах строгого худого лица не было и намёка на принадлежность к рептилоидной расе. Данлар был очень красив, неприлично красив даже для человека. Причёска с коротко стриженными висками и высоким длинным тёмным хвостом, спускавшимся ниже поясницы, ещё больше подчёркивала его надменную красоту. Но от этого прекрасного облика веяло холодом смерти. В отличие от генерала, Данлар был вооружён. На бёдрах пристёгнута кобура с оружием. Из-за плеч выглядывали рукояти двух мечей. На левом предплечье так же, как у генерала, сверкали серебристые наручи, а на груди блестела пряжка от кожаной перевязи. Чёрный приталенный плащ элегантного кроя с серебряной отделкой акцентировал стройность и крепость фигуры рептилоида. Чёрная кофта и чёрные брюки, заправленные в армейские тяжёлые ботинки, завершали строгий тёмный образ командира Чёрного отряда. Данлар не скрывал татуировку. Напротив, голова Золотого крылатого змея виднелась из-под воротника плаща и резко бросалась в глаза на бледной коже, оттенённой одеянием.

«И этот из Великой семьи убийц, – подумал Макфеллер. – Значит, всё очень плохо», – поморщился он. Данлар взял ребёнка на руки. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни одна эмоция не коснулась высокомерной красоты.

– Простите. Простите! – В комнату вбежала испуганная женщина.

– Лизи, сколько раз я говорил, чтобы сын не играл рядом, особенно когда у меня гости! – гневно прокричал Макфеллер.

– Прости, Джон. – Женщина подняла глаза на того, кто держал её сына. – Кто вы такой? – испуганно спросила она.

– Вы предали наше доверие, – не обращая внимания ни на ребёнка, ни на опешившую женщину, обратился Омаран к Макфеллеру. – Вы столько лет обманывали нас.

– Не надо устраивать представление, – набрался смелости человек.

– По-вашему, это представление? – Омаран удивлённо повёл бровью. Он встал, грозно возвысившись над наместником. – Я не терплю предательства и обмана, Джон. Вы довольно долго водили нас за нос, а теперь ещё и смеете дерзить! Я не мой предшественник – добрый старик Шувайон. Мне не составит труда уничтожить тебя.

Он поднял руку. Один взмах, и будет отдан молчаливый приказ.

Напряжённая атмосфера в комнате электрическими разрядами впивалась в нервы. Одно неловкое движение, один жест или слово могли произвести взрыв, который не пощадил бы никого.

– Как я сказал, это дружеский визит. – Омаран опустил руку. – Поэтому предлагаю тебе привести все свои дела в порядок. Мы привезли последнюю партию нашей крови. Больше поставок не будет. Мы не доноры, а ваши работодатели, которые уже много заплатили, но пока ещё ничего не получили взамен. Мы хотим наконец-то увидеть результат наших вложений, а не смотреть, как развивается твоя империя.

Макфеллер молчал, с ненавистью исподлобья взирая на генерала. Жгучая адская злоба закипала в глубине его сердца. Им пытаются манипулировать, сбросить с пьедестала, грубо вернуть на место простого смертного, заставляют сделать глупый выбор. Он не может этого допустить!

– Его жизнь. Забирайте его жизнь. – Он опустил голову.

Воздух в комнате моментально стал тяжёлым и плотным. Липкая пластилиновая масса сдавливала грудь, не давала сделать вдох. От неё хотелось освободиться, снять с себя, смять в ладонях и разорвать на тысячи кусочков, чтобы снова наполнить лёгкие жизнью.

– Джон! – Изумлённая женщина посмотрела на Макфеллера. – Джон…

Но он молчал. Свой выбор он сделал ещё триста лет назад, и ничто не помешает ему идти к цели.

– Зачем нам жизнь твоего сына? – не понял Омаран.

– Я меняю его на кровь для себя. Это высокая цена. Он мой последний наследник.

– Ты торгуешься? – генерал нахмурился. – Жизнь сына ничего не значит для тебя?

– Нет! – не раздумывая, ответил наместник.

– Джон, – голос испуганной матери дрожал в попытке остановить ужасное.

– Макфеллер, – Омаран перевёл взгляд с растерянной женщины на наместника, – жизнь твоего ребёнка нам не нужна. – Он в полном недоумении смотрел на человека. – Имей мужество принять последствия своих действий. Уйди достойно, с честью!

Данлар поставил мальчика перед отцом.

– Нам не нужна его жизнь. Мы не убийцы. – Синие глаза с пренебрежением смотрели на неподвижно сидевшего на диване Макфеллера. – В тебе нет ничего человеческого, нет чести, раз меняешь сына на каплю крови, продлевающую твою никчёмную жизнь.

– Наконец-то вы показали свою настоящую сущность, Джон. Вы окончательно разочаровали меня, – Омаран с отвращением скривился.

Женщина подбежала к ребёнку и подхватила его на руки. Прячась за спиной Данлара, она искала защиты. Генерал осуждающе покачал головой. Через минуту он с неприязнью произнёс:

– У вас есть двадцать лет, чтобы успеть всё-таки оправдать наши вложения. После этого срока Ассоциация расторгнет с вами контракт в любом случае, вы лишитесь привилегий и вернётесь к жизни нормальных людей. Было принято решение поддерживать вас до конца срока и помогать для достижения результата, но не так, как прежде, – Омаран замолчал. Набросив на плечи красную накидку, он сердито добавил: – Я надеюсь, тебе всё понятно.

Наместник не промолвил ни слова, провожая гостей. Он грозно смотрел в сторону жены и ребёнка, с силой сжимая кулаки. Такого унижения он простить не мог. Комната погрузилась в молчание, наполненное предчувствием смерти. Звуки застыли в плотном воздухе, потерялись в густой напряжённой тишине. Стало так тихо, что было слышно, как гулко стучит кровь в висках, отсчитывая секунды.

– Лизи, – голос брошенным в стекло камнем расколол застывшее напряжение, эхом пролетел по оцепеневшей комнате, вонзился острыми осколками в присутствующих. Женщина и Роджер испуганно замерли, стараясь раствориться, исчезнуть и не увидеть того, что произойдёт дальше. – Подойди ко мне и отдай сына.

Испуганная мать отчаянно затрясла головой, отступая к двери. Наместник встал. Едкая ненависть искрилась в его глубоко посаженных глазах. Он выхватил ребёнка из рук матери и с силой прижал к себе. Женщина бросилась спасать сына. Хруст поломанной шеи остановил её. Замерев в полушаге от мужа, она смотрела на безжизненное тельце, обмякшее в его руках, и всё ещё не понимала произошедшего. Порыв холодного ветра смерти сорвал с рук Макфеллера маленький листок, бросив к ногам матери. Ребёнок упал, широко раскинув руки и светлые волосы. На его ещё румяном лице замерла улыбка, сияющие чистые глаза смотрели в высокую бесконечность. Время остановилось в комнате, камнем застыло на часах, не давая стрелкам сдвинуться с места.

– Нет, – еле слышно прошептала обезумевшая мать, но её голос утонул в плотной массе тишины. – Нет! – Крик электрической дугой прорезал пространство, разодрал его в клочья и рассыпал градом искр по всей комнате. – Нет! – Ноги подкосились, и Лизи безвольно повисла, цепляясь за брюки убийцы своего сына.

Наместник присел рядом, грубо приподнял её голову за подбородок. Глаза, полные боли и отчаяния, смотрели на него с немым вопросом. Лизи содрогалась от беззвучных рыданий. Она сжимала холодеющую руку сына в своих ладонях, пыталась что-то сказать, но боль душила, сковывала язык, разрывая сердце несчастной.

– Ты слишком много увидела, дорогая, – прошептал в ухо жены Макфеллер.

В тот же момент комната погрузилась в гробовую тишину. Наместник разжал руки, тело жены, соскользнувшее вниз, аккуратно покрыло собой маленькое тельце ребёнка.

– Зачем? – спросил осторожно Роджер и отшатнулся, испугавшись взгляда чёрной души.

– Зачем? – прошипел Макфеллер. – Затем, чтобы больше никто не мог мне мешать. Что мне смерть этих ничтожных людей? Кто они мне? Массовка. Не более. Разве может их смерть принести мне боль или остановить? – Он пренебрежительно фыркнул. – Генерал задумал сбросить меня с высоты, пытается лишить меня власти! Разбить империю, которую я строил много лет. Выбить пьедестал бога из-под ног! Я не позволю! Не ящеры будут решать мою судьбу! Это я заставлю их подчиниться и давать бессмертие по моему запросу, а не по их воле! – Злоба искорёжила лицо наместника до неузнаваемости. – Я – Бог! – исступлённо прокричал он.

Роджер ошеломлённо смотрел на того, кто только что убил жену и сына и ни капельки об этом не сожалел. Он ужаснулся тому, что для Макфеллера жизнь других людей, даже самых близких, превратилась в ничто. Его босс стал монстром в человеческом обличии.