Светлана Бондаревская – Дети Ковчега (страница 10)

– Мне нужна правда.

– Я не знаю, какая будет реакция у неё на это, тем более после сыворотки. А если Маша умрёт? Кто будет нести ответственность?

Сергей Павлович злобно фыркнул.

– Мне нужна правда. Последствия не имеют значения.

Хмуро сведённые брови и прямой тяжёлый взгляд ясно давали понять, что он не шутит. Фёдор Игнатьевич ужаснулся. Значит, Мария действительно узнала то, что не должна была знать.

– Расскажи хотя бы, что конкретно узнать у неё?

Министр долгим взглядом посмотрел на полковника, решая, достоин ли он его доверия и, тяжело вздохнув, тихо, но чётко произнёс:

– Я видел по ведомости, что на переговорах был рептилоид. Мне нужно знать, контактировал ли он с Марией. Может, она увидела его случайно, когда вернулась за блокнотом. Или давно сотрудничает с ними, и забытый блокнот был лишь предлогом, чтобы встретиться и передать какие-то данные.

– На переговорах действительно был рептилоид, – Фёдор Игнатьевич согласно кивнул. – Он не дипломат и не наблюдатель. Возможно, командир присутствовал по другой причине. – Он нахмурился.

«Вот в чём дело. Это нужно прекратить. Марии необходима защита от министра. Но мне не поступало никаких распоряжений на её счёт», – растерялся мужчина.

– Может быть, причина – это она? И поэтому она здесь! – Сергей Павлович показал пальцем на дверь кабинета. – Я хочу знать всё! – прокричал он. – Так что вколи ей это и разговори. – Шприц упал в руки полковника.

Министр вышел из приёмной, с неимоверной злобой хлопнув дверью. Фёдор Игнатьевич ещё минуту задумчиво смотрел ему вслед, слушая удаляющиеся нервные шаги. Он поспешил вернуться в душный накуренный кабинет, кинул беглый взгляд на девушку, протягивая шприц одному из помощников.

– Что это? – спросил молодой человек.

– Коктейль министра, – задумчиво ответил полковник. Ситуация становилась более-менее ясна, но как действовать, он не знал.

– Мы на это не подписывались, Фёдор Игнатьевич. Что там? Из чего эта смесь?

– Не знаю. – Фёдор Игнатьевич снова закурил. – Что же мне с тобой делать? – с досадой обратился он к допрашиваемой, находящейся в полусознательном состоянии.

Большое серое облако дыма растворилось где-то под потолком. Полковник думал, искал подходящее решение. Одна сигарета сменяла другую, наполняя лёгкие никотином.

– Дай ей снотворное, – наконец обратился он к помощнику. – Мне нужно, чтобы министр поверил, что мы вкололи его коктейль. А это… – Он показал на шприц. – Я хочу знать, что здесь, и где он взял этот препарат.

– Синие глаза, – вдруг сказала Мария, заставив обратить на себя внимание.

Фёдор Игнатьевич испуганно посмотрел в её сторону.

– Вводи быстрее снотворное! – приказал он. – Все тесты показали, что ты говоришь правду, девочка. Значит, я могу тебя отпустить. – Он приподнял голову Марии за подбородок, внимательно всматриваясь в подёрнутые мутной пеленой глаза.

«Почему Самарина мне ничего не сказала? Почему не поступило никаких распоряжений на твой счёт? Как связана ты с рептилоидами и Данларом?» – озадаченно думал он.

– Сергею скажем, что его коктейль тоже не помог. Везите её домой. И поаккуратнее! Все отчёты я составлю сам.

Тёплая морская вода пенистыми волнами ложилась к ногам. Мягкий золотой песок сыпался сквозь пальцы. Мария подставила лицо ласковому солнечному свету, устремила в синее небо свой медовый взгляд. Она улыбалась и была счастлива в этот миг. Тук. Тук. Тук. Видение цветными осколками посыпалось в бездну небытия, темнота окутала сознание. К горлу подступил горький ком. Мария вскочила с постели, крепко сжимая руками заботливо подставленный кем-то тазик. Её вырвало и опять затошнило от мерзкого горького вкуса во рту. Глаза почти ничего не видели, голова раскалывалась на части.

– Выпей, – эхом прозвучал знакомый голос.

– Данлар. – Мария улыбнулась.

Сколько времени прошло с момента возвращения домой, она не знала. Она даже не совсем понимала, где находится сейчас. Голова сильно кружилась, во рту стоял привкус желчи и ужасно хотелось пить. Мария попыталась встать, но, обессиленная, упала в крепкие руки.

– Тебе лучше не вставать. – Данлар прижимал её к себе.

Она глупо улыбнулась, но не оставила попыток. Данлар заботливо помог ей сесть на кровать и дал воды.

– Выпей. Не спеши. Приди в себя.

– Что со мной? – Язык еле ворочался.

– Тебя привезли и бросили дома одну, – зло сказал он. – Я не думал, что так всё получится. Как министр посмел это сделать после того, как ты сказала, что ты мой человек?

– Я не говорила.

Данлар опешил. Мария встала, осмотрела себя полузакрытыми глазами и поморщилась. Ей казалось, что вся кожа покрыта липкой грязью после допроса, что запах кабинета Фёдора Игнатьевича въелся в неё. Она скривилась от отвращения, захотела смыть с себя эту мерзость; смыть воспоминания.

– Я хочу в душ.

Тёплые струи воды сбегали на стройное тело. Мария стояла, облокотившись спиной на стену, и тяжело дышала.

– Почему всё так? – Злоба и обида на Сергея Павловича захлестнули её. – Зачем? – Она ударила кулаком по стене.

Зажмурив глаза, Мария боролась с приступом ярости, но сдержаться не смогла. Громким криком выплеснула всё наружу, смешала с мокрыми ударами и в бессильной злобе заметалась в ванной. Вбежавший на крики Данлар вытащил её, бьющуюся в истерике, из-под воды, завернул в большое покрывало и прижал к себе.

– За что так со мной?

– Успокойся, прошу. Я обещаю, что всё будет хорошо: тебя больше не тронут.

Марию трясло от рыданий, она громко всхлипывала, слёзы ручьём текли по щекам. Данлар туго закутывал её, прижимал всё ближе и ближе, гладил по голове, словно ребёнка, пока она не уснула на его руках, а он застыл на кровати с драгоценной ношей, боясь разбудить неловким движением. Через несколько часов Мария проснулась, и Данлар смог выпустить её из своих крепких объятий.

– Прости, – покраснела она.

– За что?

– Я… – Мария закрыла лицо руками. – Мне так стыдно.

Данлар удивлённо смотрел на девушку.

– Я виноват и стараюсь искупить свою вину, – уверенное спокойствие звучало в его голосе. – Почему ты не сказала, что ты мой человек?

– Я хочу переодеться. – Мария опустила взгляд, проигнорировав вопрос.

Босые ноги коснулись пушистого ковра, пальцы утонули в мягком ворсе. Бесшумно ступая, словно кошка, Мария подошла к окну. Отдёрнув зелёные шторы из плотной ткани, она впустила в комнату солнечный водопад. Длинные яркие лучи заходящего солнца обрушились на неё мощным потоком, в котором медленно кружились и с едва уловимым звоном поднимались к потолку золотые пылинки. Преломляя движение света, Мария стояла, охваченная воздушной пляской волшебной пыльцы. Данлар замер, засмотревшись на силуэт, сияющий в солнечном потоке. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, но даже в темноте закрытых глаз видел исцеляющий его душу свет.

Ароматный чай в белых чашках благоухал на столе, на небольшой тарелке высилась горка из печенья и конфет. Данлар пригубил дымящийся густой напиток и блаженно закрыл глаза.

– Извини меня, – повторила Мария.

– За что?

– За то, что тебе пришлось со мной возиться, – смутилась она.

Синие глаза вспыхнули на миг удивлением и вновь стали холодными и острыми, как кристаллы.

– Это я не предусмотрел такого развития событий, и ты пострадала из-за моей беспечности. – Данлар помолчал немного и добавил: – Такого больше не повторится. Я обещаю. Я немедленно объявлю наместникам о том, что ты мой человек. Больше никто не посмеет к тебе приблизиться. И приставлю охрану.

– Не надо! – воскликнула Мария. – Я не знаю, что значит «мой человек», но не надо этого делать. Не сейчас, Данлар! Пожалуйста!

Она испугалась того, что новое положение привлечёт к ней ненужное внимание со стороны Сергея Павловича и службы безопасности, ограничит свободный доступ к информации, которую она собирает на министра.

– Это безрассудно, Маша. Наместники ни с кем из людей не церемонятся, – попытался вразумить её Данлар. – Они всеми способами охраняют свою тайну. Я не могу допустить, чтобы ты пострадала.

– Я сумею постоять за себя! – резко ответила Мария. – Пожалуйста, не делай этого.

– Ты не понимаешь, во что я тебя втянул! – От обиды и злости на себя петлёй сдавило горло, превратив слова в пустые звуки. Данлару потребовалось несколько минут, чтобы совладать с собой. – Ты хочешь быть сильной и смелой. Я понимаю, – прерываясь, сказал он. – Но это не та ситуация. Хорошо, – нервно выдохнув, он решил согласиться. – Я не стану этого делать, но это только пока. Сейчас я хочу знать, почему ты не сказала, что… – Взмах руки прервал его.

В кухне повисла неловкая тишина. Мария и Данлар сидели в полном молчании. Они, как поссорившиеся дети, насупились и изредка смотрели друг на друга, и как только их взгляды встречались – торопливо и смущённо отводили глаза.

– Я хотела попросить, – первой заговорила Мария. Данлар облегчённо вздохнул. – Поговори со мной без слов, пожалуйста. Я заметила одну странность при таком общении. Хотела бы её проверить, если ты не против.

– Какую странность? – зазвучали слова в голове. Мария почувствовала лёгкое прикосновение к ушным раковинам, словно крылья бабочек чуть задевали их.

– Что это? – мысленно спросила она. – Что за ощущения?

– Прикосновение мысли.

К едва уловимым касаниям крыльев добавился ещё и тихий звон рассыпаемой золотой пыльцы. Мария улыбнулась.