Светлана Белоусова – Я. Тебя. Люблю – 2 (страница 5)

Алиса вдруг как-то сдулась. Будто эти слова Эва вытащили невидимую заглушку, и из ее тела вышел весь воздух. Я смотрел на нее и понимал, что ведь на самом деле вообще ничего о ней не знаю. Так значит, вот она, вина перед матерью, о которой она рассказывала. А убил ее родителей, получается, мой отец? Вот это, сука, замес. Тогда, в какой-то мере, я понимаю ее желание кинуть папашу вместе со мной. Понимаю. Но простить не могу.

– Только не это. – Простонала Оливия. – Вот его нытья я сейчас точно не выдержу.

Мы все обернулись, чтоб лицезреть Итона, заходящего на территорию возле корпуса. Это вообще было чем-то из ряда вон выходящим – Деринг опоздал на занятия. Пока мы устраивали свои атлантические разборки, все лекции уже давно начались, а он только объявился. Вид у братца был несколько потрепанный и расстроенный. Неужели и тут папенька успел отметиться, чтоб рассказать ему правду?

Итон прямым ходом подошел к Принцессе.

– Алиса, я все знаю. Вчера со мной имел беседу тот, кто назвался моим настоящим отцом. Он объяснил мне и про меня, и про твой Дом, но это ничего не значит. Я люблю тебя, не смотря ни на что. Если ты позволишь, мы будем вместе.

Все. Капец. Немая сцена. Оливия, Майкл, близнецы, мы смотрели на Деринга с каким-то удивлением и даже уважением. Надо же, ему действительно наплевать на всю эту мышиную возню. Главное для него – это Алиса.

Принцесса грустно улыбнулась, взяла Деринга за плечи и со словами «Прости меня за все» буквально впилась взглядом в его глаза. На долю секунды я почувствовал какое-то движение на уровне подсознания, будто волна качнулась от Алисы к Итону, а потом снова вернулась обратно.

Братец вдруг вздрогнул, еле удержавшись на ногах.

– Я вспомнил. – Растерянно сказал он, глядя на Принцессу. – Между нами ничего не было. Верно же? Да. Я теперь очень ясно помню. Ты ушла из гостиницы, а я просто остался там спать. Не было ничего.

Из глаз Итона вдруг покатились слезы.

– Ничего не было. Ничего – повторял он, как заведенный.

Алиса провела рукой по его щеке, вытирая мокрые следы, а потом развернулась и пошла к корпусу.

Меня бросило ей в след. Я ухватил Принцессу за руку, мысленно поражаясь бесконечному дежавю. В который раз повторяется эта сцена – она убегает, а я догоняю.

– Что тебе нужно, Джонатан?

Она обернулась, глядя куда-то мимо меня пустыми уставшими глазами.

– Что он лопочет? Почему говорит, что между вами ничего не было.

– Потому что, между нами ничего не было.

Мля, да как так то? Они же разговаривали… Я слышал. Сначала, этот идиот твердит, что у них был безумный секс. Теперь плачет от того, что, оказывается, вообще никакого секса не было. Что, сука, за цирк-шапито?

– Послушай, Джонни, я так устала за эти дни. Давай потом, а? Ты будешь орать, истерить, бухать, трепать мне нервы. Я буду плести интриги, строить козни против твоего отца, врать. Только не сейчас. Ладно? Не могу. Сил нет. А Итон… Он неплохой по сути человек, и глубоко несчастный. Его изначально задумали, как фактор для отвода глаз. Не желанный ребенок, не продолжение рода, долгожданное и лелеемое. Нет. Просто механизм великого плана для того, чтоб сберечь жизнь другого сына. Класс? По-моему, это очень жестоко и бессердечно. Как ему жить то, с такой правдой. Не подумал? А я… Я – сука, конечно. Месть и все такое… Не оправдание. Но я и не принадлежу себе. Ты скоро поймешь, что это такое, не иметь возможности жить, как тебе хочется, идти придуманным другими путем. Все только на благо Дома. Все для развития и возвышения семьи. Отпусти меня.

Принцесса разжала мои пальцы на ее запястье и пошла прочь, внутрь учебного корпуса.

В груди все разрывалось. Один Джонатан кричал, что ее надо остановить, потому что… сука, да потому что я не могу без нее. Это дичь какая-то, но если она не рядом со мной, я чувствую себя так, будто у меня отрезали какую-то важную часть тела: руку там, или ногу. И воздуха не хватает. Дышать тяжело. Стоит мне увидеть Алису, как жизнь обретает краски.

Второй Джонатан держал первого крепкой рукой и настойчиво зудел в ухо, что эта девчонка меня предала, попользовала, обманула.

Я стоял на месте и смотрел ей вслед, испытывая физическую боль от того, что она уходит.

– Смешно, правда?

Рядом встала подошедшая бесшумно Олли.

– Казалось бы, вот сейчас, когда выяснилось, что вы, так сказать, из одного мира, можно было бы расслабиться и просто получать от всего этого удовольствие. Никому никого не придется бросать, потому что вы – одинаковые. Нет, же, у вас пошел новый виток глобальных проблем. Жесть. Мотыляетесь, то вверх, то вниз. Извращенцы, блин.

Мне вспомнилась фраза из одной, когда-то прочитанной книги: «Счастье не пиз…ц, само не приходит.» Может и правда, попробовать снова побороться за того, кто мне дорог. Побороться с самим собой, а это гораздо сложнее. Одна женщина уже бросила меня семь лет назад, пусть и не по своей вине. Но эту-то я могу попытаться удержать. Могу?

Глава 4

Мне приснилась бабка. Впервые за двадцать три года. Я, естественно, не встречала ее при жизни, но вдоволь насмотрелась портретов, развешанных по Дому. Как же, мученица.

Во сне я, почему – то, видела себя глупым маленьким котенком, который только открыл глаза и пытался ходить на нетвердых трясущихся лапах. Бабка сидела рядом на коленях, облаченная в какую-то непонятную хламиду, хотя, как говорят, в свое время была знатной модницей и считалась одной их красивейших женщин нашего мира. Она вдруг ухватила меня за кошачью шкирку и принялась тыкать мордой в какое-то непонятное пятно.

– Смотри, дурында, смотри. Не видишь дальше собственного носа.

В этот момент я проснулась, уставившись в потолок. Присниться же ерунда такая!

Умывшись, спустилась вниз к Анне, которая уже завтракала в столовой, поглощая яичницу с беконом и тосты с джемом.

– Что такая хмурая, девочка моя?

Тетка упорно считала, что все у нас идет по плану, не понятно, правда, по чьему плану и неясно куда конкретно идет. По мне, так в сторону абсолютной безысходности. Наши разногласия с Джонатаном она в серьез не воспринимала, заявив, что «мальчик перебесится, а потом все будет хорошо». Мне бы ее здоровый оптимизм, потому как я уверовала в то, что будущего у нас с Красавчиком скорее всего уже не будет. Совместного, я имею ввиду.

– Анна, ты не знаешь, к чему мне могла присниться бабка?

– Какая именно? – уточнила родственница, пережевывая кусок тоста и запивая его грейпфрутовым соком.

– Вообще-то, она у меня одна, знаешь ли. Вернее чисто теоретически была, наверное, и вторая, я ведь не явилась на свет от непорочного зачатия, но моя человеческая родня, сама знаешь, – тайна покрытая мраком.

– Это матушка моя, что ли, тебя посетила? – застыла тетка, поднеся очередной бутерброд ко рту.

– Угу.

Я принялась намазывать джем на тост, пока тетушка не смолотила всю еду. Даже удивительно, что, при такой тяге к обжорству, у нее остается идеальная фигура.

– Твою мать! Черт! Господи!

– Анна, ты уж определись, к кому обращаешься?

– Алиса, помнишь, что приснилось?! Это важно. Помнишь?

Я удивленно смотрела на мечущуюся по кухне тетку. Что за очередной приступ неадекватности?

– Помнишь?!

Родственница подбежала ко мне и принялась трясти за плечи, отчего моя голова моталась из стороны в сторону, грозя отлететь к чертовой матери без помощи княжеского палача.

– Прекрати! – я оттолкнула Анну, и она тут же села обратно на стул, уставившись на меня немного сумасшедшим взглядом.

– Алиса, пойми, твоя бабка была последней Ходящей во сне. Если она тебе приснилась, то это неспроста. Знак должен быть в этом сне. Помнишь, что видела?

– Ну… не знаю, какой там знак. Я была, будто котенком, а бабка тыкала меня мордой в мокрую лужу, которую я же, видимо и наделала.

– Ясно.

Тетка обхватила голову руками, поставив локти на стол.

– Значит, что-то мы упускаем во всей этой истории. Не видим истинного положения вещей. Вот тебя матушка моя и тыкала носом, чтоб ты, наконец, заметила то, что самое важное. – Родственница удрученно покачала головой, затем вдруг посмотрела на потолок и крикнула кому-то наверху – Ты что, блин, яснее не могла ей показать? Конкретно, куда надо смотреть. Тоже мне, Глава рода. Как теперь догадываться, что за истину нам нужно разглядеть.

В этот момент раздался звонок входной двери. Приходящая горничная, которая убирала как раз дом, впустила гостя, и мы увидели Майка, смущенно мнущегося в дверях столовой.

– Заходи, не стесняйся.

Престон посмотрел на улыбающуюся ему тетку и покраснел еще сильнее. Анна до сих пор оставалась его несбыточной мечтой.

– Да я просто к Алисе. Тут такое дело…

– Говори, – не выдержала я.

От старости помрешь, пока он будет выеживаться при тетке.

– Эдельман, я хотел тебя попросить. Могла бы ты заниматься со мной?

Мы с Анной обе одновременно подняли одну и ту же бровь, выражая недоумение от его не очень понятной фразы. Заниматься чем?

– Просто я всегда считал себя крутым. Ну, типа сильным чуваком, и все такое. Но познакомился с тобой. И … Короче, поднатаскай меня в драке.

– Ээээ… Майкл, я даже не знаю… Как ты себе это представляешь?

– Мы могли бы заниматься в частном спортзале. Это моего хорошего знакомого тренажёрка. Я договорюсь о времени, когда там никого не бывает, чтоб без свидетелей. Понятно, нас, конечно, никто не должен видеть, чтоб не возникало вопросов.