Светлана Белоусова – Блеф (страница 9)

– Ещё... Сильнее... Не бойся...

Ё-мое.... В этот момент мужик, а личность его я опознать не могла, так как на голове он имел некое подобие маски, полностью облегающей лицо, только прорези для глаз, отложил нож и потянулся за плёткой. Женщина оставалась не известной по той же причине.

Ну, что сказать. Я не ханжа и вполне понимаю нынешние модные веяния. Игры – тоже не плохо. Шлёпнуть по заднице, устроить сцену из тематического порно, да не вопрос. Но резать ножом живого человека.... Однако, осуждать не берусь, ровно, как и мешаться. Тем более, спальня, если вспомнить разговор с Лариской, принадлежала, на секундочку, самому Мартынову. Я, конечно, по голой задницей, ровно как и по стоящему достоинству не берусь опознать, он ли это, не настолько близко мы ещё знакомы, но вряд-ли в хозяйскую комнату пришел, к примеру, левый мужик, чтоб трахнуть, опять же, какую-то левую телку.

Я по-тихонечку отошла от двери и покинула комнату. Ну, вот как жить честной девушке с романтичным сердцем, когда повсюду одни извращенцы и подлецы? Собственно говоря, после увиденного, вопрос нашего с Мартыновым светлого будущего встал ребром. Сказать-то я ему не смогу в лоб. Так мол и так, милый, немного наши вкусы не совпадают. Дождусь, пока расскажет сам, но мечты о полноценных отношениях придется засунуть куда подальше. В свете увиденного, логично предположить, куда именно эти мечты может засунуть другой человек, причем мне. Лучше уж я сама.

В итоге, решила оставить поиски Насти с Валерой, ибо опасаюсь, на что там наткнусь, в этом доме ничему удивляться нельзя, и отправилась спать.

Глава восьмая

Утро началось с сюрпризов. Ну, как с сюрпризов.... Честно говоря, я просто охренела, когда в комнату вошла донельзя довольная Лариска, которая похохатывая, сообщила, что мне срочно, немедленно нужно бежать вниз, там ого-го какой подарочек ждёт.

Подарочек, в моем понимании, это нечто приятное. Когда открываешь маленькую коробочку, например, и видишь колечко с бриллиантом стоимостью с хороший автомобиль. Или, как вариант, сразу непосредственно тачка. Бог с ним, с колечком, чай не голубых кровей.

Я, как ненормальная, бегом натянула лосины, тунику, подвязалась поясочком, сунула ноги в сандали и, вылупив глаза, побежала встречать "сюрприз", искренне полагая, что Мартынов решил порадовать девушку в начале конфетно-букетного периода. Какова же была степень моего офигевания и злости, когда, спустившись в холл я увидела скромно переминающегося с ноги на ногу Сыча. Рядом стоял чемодан, причем отвратительно коричневого цвета с облезлыми боками. Где он его раздобыл, даже представить не берусь. На голове родителя гордо сидела все та же панама. Рубашка с коротким рукавом имела раскрас яркий, радостный, дополненный пальмами и чайками, которые парили на вырви-глаз бирюзовом фоне. Совершенно не в тон верху присутствовали шорты по колено. Как апофеоз – сандали с белыми носочками.

– Лизонька, доченька, обними же папулю.

Сыч шагнул мне навстречу, широко раскинув руки. Я стояла на месте, бестолково хлопая ресницами, периодически открывая рот для матерных слов. Правда, потом вспоминала об образе интеллигентной, воспитанной девушки и закрывала его обратно.

В итоге, не дождавшись инициативы, "папуля" повис на мне сам, изо всех сил сжимая в отцовских крепких объятиях.

– Это что за явление Христа народу? – зашипела я ему в ухо, пока мы целовали друг друга в щёчку, но в большей мере он меня, и вытирали слезы счастья от встречи, в больше мере я, и честно сказать, счастье тут было не при чем. Это меня от бешенства плющило.

– Так ты ж, дура, в какое-то дерьмище опять вляпалась. Пришлось вот ехать, разобраться, что к чему. Сыч тихо высказывался между смачными отцовскими поцелуями, от которых мои щеки оказались извазюканы мороженым, на момент встречи папенька уплетал его за обе щеки с таким восторгом, словно в селе, откуда он предположительно явился, эскимо отродясь не видали.

– В дерьмище я вляпалась много лет назад, когда тебя не прибила.

– И я тебя люблю, доченька. Потому и не могу бросить в беде. Столько сил вложено. На одну жратву до едрени фени денег потрачено. Куда ж теперь-то без присмотра оставлять.

Мы последний раз обнялись и, наконец, отцепились друг от друга. Лариска, стоя чуть в стороне, наблюдала всю эту картину с выражением крайнего умиления на лице, даже руки на груди сложила, будто Мадонна с картины итальянских мастеров.

– А я ведь не один прибыл.

В этом месте папенькиной речи мне стало нехорошо. Смутное подозрение стало зарождаться в душе́.

– Братец со мной твой приехал. Практически единокровный. Частично. Ну, ты поняла.

Со стороны, где находилась кухня, появился Васька Селиванов. Слава богу, его внешний вид был хотя бы адекватным. Рядом с парнем шла Настенька, которую явно симпатичная рожа "родственника" не оставила равнодушной. Все же, как не крути, Васька был хорош пацанской красотой, в меру симпатичен, в меру брутален, слегка нагловат. Это я привыкла видеть его каждый день и мужской харизмы уже не замечала. Остальные же бабы реагировали на моего без пяти минут жениха, если отталкиваться от тайных мечтаний Сыча, одним и тем же образом – были готовы отдаться ему прямо здесь и сейчас.

– Васька! Братишка! – в два прыжка оказалась рядом с Селивановым и повисла ему на шею, сдерживая огромное желание эту шею сломать к чертовой матери, даром, что бычья, не обхватишь.

– Вы что ж, сволочи, творите? – ласково приговаривала я, приступив к процессу родственных лобзаний теперь с Васенькой, – Вы на кой черт, ироды окаянные, приперлись сюда? И с каких это пор у меня, сироты, появилось столько много родственников.

– Сыч сказал, ты по уши в дерьме. А чтоб не вызывать вопросов решили представить меня братом, – бормотал Селиванов, пытаясь не заметно расцепить мои руки, которые сжимались все сильнее.

– Какие теплые семейные отношения.… – ревниво заметила Настя, наблюдая за нами зорким взглядом дуэньи.

– Так это ж братишка мой... Братик.... Брат! – я ухватила Ваську за щеку и принялась трепать ее со всей дури. У того аж слезы выступили. – В какой гостинице остановились, драгоценные вы мои?

– Ты что, – Лариска всплеснула руками, – Как только Андрей Николаевич узнал, что твои родственники в столицу пожаловали, велел сразу же им комнаты приготовить.

– Ммммм.... Счастье-то какое.... Я, правда, и соскучиться не успела... А откуда Андрей Николаевич в курсе вообще о моих родственниках?

– Так это.... – Васька опасливо сдал назад, стараясь оказаться дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, – Папуля наш сказал.

– А я что? – Сыч вытарищил глаза. – Волновался сильно за мою девочку. Умчала в Москву, без объяснений. Что, как, почему... Вроде познакомилась, а что за парень, даже не рассказала. Вчера весь день звонил, ты трубки не брала. Нашел, значит, рабочий телефон твоего Андрея, да и набрал. Он культурно пригласил к себе в дом. Говорит, приезжайте, на здоровье. Буду рад.

– Ух ты ж как... Чего-то я пропущенных от тебя не видела....

– Ох, а дом у вас.... Чистый за́мок... – Сыч быстренько переключился на Лариску, соскакивая с темы звонков, которых не было.

– Есть такое... – залилась вдруг румянцем эта гром-баба.

Да ладно! Серьезно? Я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что приемный отец очень даже привлекательный мужчина. Не с моей, конечно, точки зрения, не дай бог, а по мнению окружающих дам. Вот сейчас, к примеру, Лариска, женщина-гренадёр, конь на скаку и горящая изба при ней, как положено, краснела рядом с Сычом, словно девочка-подросток. Ее даже не смущал его совершенно идиотский внешний вид, которым папенька, видимо, решил меня подраконить, чтоб не повадно было сбегать в гости ко всяким мутным типам. Вот так он мыслил, выбирая гардероб, сто процентов.

– Ооооо.... Нашего полку́ прибыло. Смотрю, количество гостей преумножается, – раздался до боли знакомый голос.

Твою мать. Меня аж в холодный пот бросило. На лестнице обозначился Саша Разумовский. Я с ужасом уставилась на Сыча, ожидая, чего угодно. Он ненавидит Сашку. Мало того, что они, в былые времена, являлись вроде как конкурентами. Разумовский, имеющий профессиональное имя Стилет, считался лучшим киллером на уровне с Сычом. Периодически это знамя переходило от одного к другому, но сейчас, когда отец родной покинул столь опасную профессию, досталось окончательно и бесповоротно Сашеньке. Это половина беды. Второй причиной глубокой неприязни была я. После того, как Разумовский предал наши светлые чувства и слил меня за бабло, Сыч искренне, всей душой желал ему смерти. Не понятно, правда, почему не убил, когда была возможность. Однако сейчас, думаю, воспользуется первым представившимся случаем. Но сначала, грохнет меня за то, что я не сказала о присутствии Разумовского поблизости.

– Что за гости к вам, Настенька? – продолжал блистать Разумовский, – Сразу видно, приличные люди.

– Саша, это вот родственники новой девушки Андрея. Отец и брат.

– Брат… – Сашка-ирод окинул Селиванова выразительным взглядом. Конечно, он прекрасно помнил, что Васька мне такой же брат, как я сестра председателю коммунистической партии Китая. – Очень похожи... Просто одно лицо...

– Угу, с детства, знаешь, близки. Прям нервничаю, если какая-то гнида рядом с сестрой трётся. Вот убил бы, отвечаю. Да.... Может и убью. Как зайдет, – не остался в долгу мой "братишка".