Светлана Белл – Звезда сапфировых вершин (страница 30)

В нашей команде были монтажники, маляры, стропальщики, штукатуры, каменщики, облицовщики, печники и другие хорошие мастера. Все они ладно трудились, и я с удовольствием смотрела, как преображается мрачный дворец — как светлеет его фасад, как растут, словно почки на вербе, свеженькие балкончики, как сияет новенькая лепнина.

Единственный, кто тревожил меня в те дни, была, как ни странно, вершик Тиша. Нет, она по-прежнему старательно украшала меня каждый день, повторяя: «Я люблю красоту!» Тиша не только с удовольствием делала прически, но и вполне овладела магической кистью. Я поручала ей ту работу, с которой она могла бы справиться самостоятельно. Когда Тише удавалось создать очередную вещь, она искренне радовалась, точно ребенок, внезапно получивший леденец.

Правда, иногда у нее случались неудачи. Однажды вместо кресла возле окна вырос огромный мухомор, который никак невозможно было выдернуть, и мы разламывали его на кусочки и с помощью мастеров вырывали с корнем. А в другой раз она с помощью волшебной кисти попыталась создать крошечную серебристую подушечку для иголок. Но у ее получилась не подушечка, а самый обычный, ничем не примечательный лесной ежик. Мы с Тишей оторопели, а ёжик недовольно соскочил с плотного листа, обиженно фыркнул и побрел к выходу с крайне недовольным видом — наверное, в парке он надеялся отыскать своих собратьев. «Тиша, не стоит использовать волшебную кисть для таких мелочей! — сделала я вершику замечание. — Ведь подушечку для иголок вполне можно сшить и самостоятельно. Кисть для этого абсолютно не нужна!»

Тиша выслушала меня и рассеянно кивнула. В последнее время она и впрямь стала чересчур несобранной, молчаливой. Я переживала за нее и думала, не показать ли ее врачу, который лечит вершиков. Об этом я хотела поговорить с господином Яковом.

За работой я иногда действительно беседовала с инженером, он оказался приятным человеком и очень скрашивал мои дни. Серьезный, авторитетный, хладнокровный, он быстро решал любые рабочие проблемы и этим мне нравился. За чертежами, осмотром объекта или другими работами он рассказывал мне о любимой жене, о семье (Тинк был его единственным сыном, и господин Яков очень о нем переживал), о городе Сапфире. Я вспоминала отца, и с радостью узнала, что господин Яков был с ним немного знаком — он приезжал на обучение на Побережье. Я так доверилась господину Якову, что однажды нахально попросила его отнести к ювелиру подаренное капитаном Эдвином кольцо, чтобы тот уменьшил его до моего размера. Ведь я не выходила в город — это, черт побери, было указано в договоре, который я почти не глядя подписала! А господин Яков, как и его мастера, каждый день приезжал из Сапфира в карете.

Чем мне нравился господин Яков, так это то, что он не задавал лишних вопросов. Он молча взял перстень, а через пару дней вернул его — и тот идеально сел на мой палец. Большой сапфир цвета индиго ярко сверкнул в солнечном свете — и мне показалось, что это капитан Эдвин подмигнул мне и просиял своей искренней мальчишеской улыбкой.

Господин Яков, сдержанный и солидный человек, вдруг посмотрел на меня странным взглядом и то ли спросил, то ли утвердительно произнес:

— Это перстень капитана Эдвина…

Глава 33. Тихое счастье вершиков

— Верно, — отчего-то заволновавшись, согласилась я. — Он подарил его мне перед отъездом, когда вместе с Тинком отправлялся в Серое Заскалье.

— А ведь это очень серьезный подарок, уважаемая Злата, — произнес господин Яков. — Знаете, что означает в нашей стране, когда мужчина дарит женщине кольцо?

«Видимо, то же, что и на Побережье, — помолвку», — с бьющимся сердцем подумала я, и только сейчас до конца осознала, как серьезно то, что сейчас со мной происходит. И господин Яков это подтвердил:

— Никто просто так не снимет с пальца свой перстень и не отдаст первой попавшейся девушке. Всем известна эта традиция: собственное кольцо жених дарит своей невесте. Не подумайте, что я лезу в ваши дела, это вовсе не в моих правилах, — спохватился вдруг господин Яков. — Но я… несколько удивлен.

— Потому что я замужем, — кивнула, помрачнев, я. И вздохнула. — Да, господин Яков, я состою в браке. И мне предстоит развод, но я даже не знаю, как к нему подступиться. А что же будет между нами с Эдвином, я пока и сама не знаю.

— Эдвин очень порядочный человек, — вдруг сказал господин Яков. — Он родом из знатной обеспеченной фамилии, но никогда не кичится своим происхождением и всегда готов протянуть руку помощи. Я рад, что мой Тинк набирается опыта рядом с таким человеком, как наш капитан. Конечно, меня огорчает, что сын стал причастен к этой опасной дуэли и сослан в Серое Заскалье. Но в жизни, видимо, нужно пройти и такие неприятные моменты… — он помолчал и завершил. — Я только хочу сказать, что, если господин Эдвин подарил вам кольцо, вы непременно рано или поздно станете его женой. И я рад за вас, потому что лучшей партии в нашей Сапфировой стране не найти.

Это был откровенный разговор, когда уже раскрыты все карты, и я решилась задать вопрос, который в другой обстановке никогда и не задала бы.

— Скажите, господин Яков, в газетах пишут, что капитан Эдвин был фаворитом королевы Мары. Как вы полагаете, это правда?

— Я отвечу, пожалуй. излишне прямо, но честно, — на заборах тоже много что пишут, — нахмурившись, произнес господин Яков, и я удивилась его грубоватому ответу. — Не верьте, уважаемая Злата! Да, королева заинтересована в Эдвине, и это ни для кого не секрет. Но он никогда не отвечал ей взаимностью. Если хотите знать, то я вам еще и вот что скажу. Когда Эдвину было девятнадцать лет, как моему Тинку, он был влюблен в одну местную девушку. Королева Мара прослышала об этом. И что она сделала? Быстро выдала красавицу замуж за какого-то богатого сановного вельможу и отправила в далекое иноземье! С тех пор они и не виделись, а другой дамы сердца у Эдвина не было и нет. Ее величество полагала, что разлука подтолкнет к ней молодого капитана, но все случилось совершенно наоборот. Когда королева поняла, что Эдвин никогда не будет с ней, она разжаловала его и чуть не лишила головы…Простите, я не люблю передавать сплетни. Но во-первых, эта история всем известна. А во-вторых, вы его невеста и имеете право знать.

Господин Яков вновь погрузился в бумаги, а потом резко встал и пошел давать указания мастерам. А я облокотилась о стол и задумалась. Если уж сдержанный господин Яков довольно резко отзывается о королеве, значит, с нею что-то не то. Непростая, видимо, дама… Но главное, капитан Эдвин меня не обманул!

Где ты сейчас, мой прекрасный, любимый, нежный Эдвин? Ты подарил мне кольцо и решил сделать своей невестой… Но как же я могу быть обрученной с тобой? Ведь я замужем! Замужем! Я состою в браке, и пока никак не могу это изменить.

Образ Мариса, который в первые дни то и дело всплывал передо мной, стал теперь далеким-далеким, точно призрак. Его заслонила мысль о Эдвине, в которого я так быстро и безрассудно влюбилась. Воспоминания о Марисе маячили где-то на горизонте сознания, и теперь уже вызывали не острую боль, а лишь глухое раздражение. Как развязаться с ним? Как решить эту проблему? Ведь я уже давно не люблю Мариса! Так как получить развод, если пока я не могу даже выбраться с дворцовой территории!

Я понимала, что, если все пойдет так, как сейчас, мне рано или поздно придется лететь на Побережье, чтобы заняться мучительной процедурой развода. Прекрасно зная характер Мариса, я осознавала, как это будет сложно. Он намеренно станет мешать, начнутся бесконечные суды, и мне непременно придется в них участвовать. Ни на какое имущество я не претендую, даже на маленький золотистый дворец на берегу океана, который когда-то с такой любовью проектировала. Но Марис все равно сделает так, чтобы развод дался мне потом и кровью, в этом я нисколько не сомневалась.

Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, что возле меня топчется Тиша.

— Ты что-то хочешь спросить? — удивилась я, когда услышала, как та вежливо кашлянула. И обомлела. Тиша была красавицей. Она еще больше закрутила свои непомерно длинные ресницы, еще гуще обвела зеленые травянистые глаза. Вместо сапог она надела остроносые красные туфли с бантами. Обычно она повязывала один бант — умело закрепляла его на боку. Но в этот раз банты красовались с двух сторон — алые, как солнце на закате. Губы Тиша подкрасила очень яркой красной помадой (на мой взгляд, даже чересчур яркой) и выглядела ослепительно. Даже светилась немного, хотя было вовсе не темно.

— Какая ты нарядная, Тиша! — пораженно воскликнула я. — Почему? Что-то произошло?

— Дорогая Злата, вы позволите пригласить в гости моего друга? — в тоненьком голоске Тиши прозвучала мольба.

— Друга? — изумилась я. — Конечно. Но разве у тебя есть здесь друзья-вершики?

— Только один — белый вершик Рик из Снежного дворца, — смущаясь, проговорила Тиша и покраснела, как спелая вишенка. — Помните, он встречал нас в Сапфире?

— Да, конечно… — пробормотала я. Если честно, я совершенно забыла о белом шарике в черной шляпе. Но Тиша, оказывается, не просто помнила, а даже иногда с ним встречалась!

— Мы гуляли иногда вечерами во дворцовом парке, — призналась Тиша, став совершенно бордовой от смущения. — Светили друг другу, чтобы не было так темно. Вы не обижаетесь на меня за то, я скрывала это?