Светлана Белл – Звезда сапфировых вершин (страница 23)

Комнаты во дворце походили одна на другую: мрачный колорит, пыльные портьеры, чугунные подсвечники, потухшие камины. Мебель в некрасивых, мешковатых чехлах. Тусклые зеркала, покрытые, точно трещинами, серой, будто седина, паутиной. Старинные бронзовые люстры. Я вздохнула — вспомнила, что на родном Побережье уже почти везде имеется электричество. Но в Сапфировой стране дома освещаются по старинке.

Мы шагали по коридорам, лесенкам, анфиладам и переходам. Заглядывали в самые укромные уголки — чуланы со сломанной мебелью, мешками с поеденной мышами крупой, разбитыми светильниками и треснувшими плафонами. Поднялись даже на пустой чердак. Там, вместе расчихавшись от вековой пыли, мы разом засмеялись, точно подростки — и вдруг посмотрели друг на друга, покраснели, умолкли.

Когда мы спускались с чердака и Эдвин подал мне руку, я испуганно ощутила, как на меня нахлынула океанская волна нежности. Обрушившееся чувство к малознакомому человеку было похоже на сильный шторм, и я чувствовала, что не в силах справиться с этой стихией. Такого я не испытывала никогда, даже в юности, с Марисом. Когда начинались мои отношения с будущим мужем, я была юной романтичной девочкой. То, что происходило со мной сейчас, ничем не напоминало давнюю полудетскую влюбленность.

Я без конца делала пометки в блокноте, но буквы и цифры выходили неровными — пальцы подрагивали от странного, но приятного волнения.

То и дело мы натыкались на белые скульптуры, изображавших жеманных женщин с цветочками, платочками, кувшинами. У статуй были одинаковые плоские лица и неестественные, будто приклеенные улыбки. Эти фигуры созданные бесталанным скульптором, выглядели во дворце неуместно. Я подсчитала их и сделала пометку в блокноте — двенадцать. Мне точно придется избавиться от них — слишком они уродливые.

В галереях я рассматривала парадные портреты сановных персон — мрачные, запыленные, почерневшие от времени и сырости. То ли оттого, что все картины были выполнены в темных тонах и в одном стиле, то ли от скудного освещения люди в коронах казались похожими — полными, круглолицыми, высокомерными, лощеными.

— Капитан Эдвин, а есть ли здесь портрет королевы Гаринды? — поинтересовалась я. — Мне хочется на нее посмотреть. Ведь именно ей когда-то принадлежал Хрустальный дворец.

Эдвин остановился, прищурился, кинул взгляд на картину — и протянул руку.

— Да, вот она, — указал он. — Ее Величество Королева Гаринда.

Я задержалась перед золоченой рамой, украшенной резными виноградными листьями. Мне показалось, что изображенная на портрете темноволосая дама отличается от других коронованных особ. Нет, она выглядела такой же полной, солидной, серьезной. Но в ее глубоких карих глазах не было властной надменности — только великая грусть. И я вздрогнула — мне показалось, что я где-то видела эту женщину.

Хотя это было, конечно же, невозможно, — просто обман зрения. Ведь старая королева умерла больше десяти лет назад.

Но вдруг на меня сошло озарение. Как я сразу не догадалась! Ведь именно эта женщина изображена на картине, которая украшает мою комнату! Только там она выглядит серьезной, а здесь — уставшей и слишком печальной, будто озабоченной многими проблемами.

— Ее величество кажется очень грустной, — обернулась я к Эдвину. — Может быть, вам доводилось знать ее при жизни?

— Да, я хорошо знал королеву Гаринду, — просто ответил Эдвин. Будто это самое обычное дело — быть знакомым с первым лицом государства. — Моя мама, светлая ей память, служила фрейлиной, а меня, еще мальчика, взяли во дворец. Я стал пажом Ее Величества Гаринды, поэтому все эти комнаты, галереи и залы мне вполне знакомы. Но пажом я служил совсем недолго. Несмотря на уговоры матери, отец решил, что придворная жизнь — не для меня, поэтому записал в Военный лицей. И знаете, я ему благодарен. В лицее я чувствовал себя гораздо лучше, чем во дворце. По крайней мере, там не приходилось играть какие-то роли.

— В жизни Королева Гаринда была такой же, как на портрете?

— Вы знаете, да, — подумав, ответил Эдвин. — Я помню ее грустные глаза. У нее ведь была не слишком счастливая судьба. Королева Гаринда рано овдовела и рано получила власть. А ведь власть — это большая ответственность! Она была строгой, прямолинейной, но никто не мог упрекнуть ее в излишней жестокости. Гаринда пересмотрела суровые законы: отменила показательные казни на площадях и окончательно запретила казнить женщин. Она позаботилась о простых людях — даже бедняки в Сапфировой стране получили крышу над головой. Благодаря ее разумному правлению пополнилась королевская казна. В королевстве появились новые больницы и школы, фабрики и фермы, мастерские, лавочки, рынки. И сейчас и люди, и тролли вполне могут заработать себе на кусок хлеба, если они, конечно, не сидят сложа руки. Да и сама королева Гаринда была каждый день так занята, что ей просто некогда было заниматься, например, обновлением интерьеров дворца. Что же касается нынешнего состояния королевской казны… Пожалуй, я не буду говорить об этом, так как это не мое дело.

Я вспомнила морщинистый лоб казначея Маргена, его противные шишковатые пальцы, мерзкие слова о том, что он может когда угодно запускать руку в сундуки с королевским богатством — все равно деньги никто не считает… И поняла, что этот отвратительный тип попросту разбрасывается серебром и золотом, которые честным трудом нажила прежняя мудрая властительница.

— По вашим словам, королева Гаринда была очень разумной и порядочной, — заметила я. — Почему же невестка, ныне — королева Мара — не нашла с ней общего языка?

— Королева Мара — очень непростой человек, — коротко сказал Эдвин. — Но она любит власть. Король Арий еще при жизни издал закон, по которому, в случае его смерти, корона обязана достаться супруге, — видимо, она настояла. А по прежним правилам трон должна была получить принцесса Инна.

— Дочери королевы Мары? — уточнила я.

— Падчерице, — спокойно исправил меня Эдвин. — Принцесса Инна — дочь короля от первого брака. Его прежняя супруга скоропостижно скончалась, и король женился на Ее Величестве Маре — капитан помолчал и добавил. — А принцесса Инна, мне кажется, правила бы достойно. Она неплохая девушка, боевая, чем-то похожа на бабушку Гаринду. Мы даже играли с ней в детстве, хотя она младше меня.

«Инна — неродная дочь королевы! Теперь понятно, почему Ее Величество Мара относится к ней прохладно… — подумала я. — Даже выслала принцессу из страны — с глаз долой! Интересно, а какая она — эта Инна, которую Эдвин назвал неплохой? Наверное, очень красивая…»

Это было неправильно, невозможно, ужасно, но у меня закололо сердце от ревности к незнакомой принцессе, для которой я и должна изменить этот дворец.

Глава 27. Немного о привидениях

Пока мы с капитаном Эдвином обходили громадное здание, я исписала половину пухлого блокнота в кожаной обложке. Обозначения, которые я там отмечала, могла разобрать только я. Например, «пкр» — поменять перекрытия; «обл» — заняться облицовкой; «мзк» — разместить мозаику; «втр» — установить витраж. Иногда я делала небольшие зарисовки и выводила большую жирную букву «К!» с восклицательным знаком. Это означало, что мне придется воспользоваться волшебной кистью и особым альбомом. Кисть я планировала применять в основном для внутреннего убранства. Мне проще самой нарисовать витраж, плафон, лепнину или светильник, чем заказывать это у мастеров и ждать работу месяцами.

— А где вас поселили, Злата? — поинтересовался капитан Эдвин, когда мы проходили по очередному коридору. — В каком отеле?

— Почему же в отеле? Я буду жить здесь, во дворце. Комната у меня вполне приличная, — проговорила я, вновь что-то отметив в блокноте. — Моя спальня находится в левой галерее. Мы проходили мимо нее, только не заглянули.

— Вам дали комнату в левом флигеле? — нахмурился Эдвин. — Я полагал, что вас устроили в центре Сапфира, а сюда вы выезжаете на работу. Поэтому и приехал, чтобы поздравить вас с первым рабочим днем… Знаете, Злата, я сегодня же я займусь тем, чтобы вы перебрались в другое помещение. А во дворец вас ежедневно будет возить экипаж, об этом я позабочусь. Я поручу снять для вас хорошую квартиру или номер в отеле, — он уловил мой взгляд и ласково улыбнулся. — Не переживайте, гостиницы в столице приличные, не такие, как отель Альды в Приграничье. Вы можете поселиться в «Синей короне» на улице Красных Роз или в «Отважном льве» недалеко от Снежного дворца. В каждом из них отличная кухня и уютные комнаты. А на работу будете добираться в карете.

— Не стоит беспокоиться, капитан Эдвин, — я подняла на него глаза. — Дело в том, что я подписала бумаги, в которых говорится, что я должна обустроиться именно в Хрустальном дворце. Но я не огорчена, что поселилась именно здесь. Рядом со мной разместили розового вершика из Приграничья, и с ней я уже подружилась. Да это ведь довольно удобно — жить там, где работаешь.

Но глаза Эдвина стали серьезными, и он проговорил уже более настойчиво:

— Даже при таких преимуществах вам стоит серьезно подумать о переезде. Очень плохо, что господин Марген указал пункт о проживании в ваших документах. Я бы вообще ему ни в чем не доверял. Но, если уж так случилось, я сегодня же потребую, чтобы вас переселили из левого крыла.