Светлана Белл – Звезда сапфировых вершин (страница 17)

Но ведь она, кажется, не одна? С кем она идет? А вдруг это новый враг? Или… господин Эдвин?

Последним отчаянным усилием я вцепилась ногтями в потную ладонь Маргена, стряхнула ее со своего рта и сдавленно выкрикнула:

— Тиша! Я здесь! Здесь!

Шажочки затопотали быстрее, тяжелые шаги тоже ускорились, чаще замелькал в ветвях живой огонек. Марген, тяжело дыша, отступил. Он шепнул мне в ухо: «Скажешь кому-то — будешь мертва!» — и отодвинулся, опустился на скамейку ротонды, успокаивая дыхание.

Вытирая ладонью слезы и на ходу наглухо, до подбородка, застегивая летнее пальто, перепачканное белилами ротонды, я рванулась навстречу голосу:

— Где ты? Тиша, где ты?

Далеко бежать не пришлось — к ротонде уже подскочила розовая Тиша в лимонных перчатках и желтых сапожках с пряжками. Рядом с ней я увидела долговязого усатого господина средних лет в темной одежде. Нет, это был не господин Эдвин. От волнения я не сразу поняла, что это Тони, — немой повар и дворецкий, который подавал нам ужин на серебристом столике. Тони крепко держал за медное кольцо подрагивающий вытянутый фонарь — он покачивался и рассеивал по парку приятный золотистый свет. Распахнув затуманенные слезами глаза, я увидела, что и Тиша в темноте немного светится — неярко, будто луна на небе.

— Вас так долго не было! Я волновалась! Решила искать! И позвала господина Тони! — тараторила, всплескивая ручками, Тиша. — Он согласился! Господин Тони всё слышит! Только не говорит!

Тони серьезно кивнул, неуверенно переступил с ноги на ногу. Он озадаченно смотрел то на меня, то за мою спину, где маячила темная тень господина Маргена.

— Спасибо вам, что пришли… — пролепетала я, вытирая слезы ладонью. — Проводите меня поскорее во дворец. Поскорее, пожалуйста.

— Я тоже полагаю, что время для прогулок вышло, — раздался за моей спиной низкий голос Маргена. Он уже был прежним — уверенным, самодовольным, насмешливым. Куда только девалась его похотливая хрипота! — Мне пора домой — кучер в карете наверняка заждался. Так что пойдемте вместе. Кстати, госпожа Злата, вы уронили свою очаровательную шляпку.

Я заметила, как сдвинулись брови Тони, как качнулся его фонарь — видно, он многое понял, а если не понял, то домыслил. Но, не глядя в мою сторону, он вежливо кивнул и махнул рукой: «Следуйте за мной».

Марген с показной вежливостью протянул мне шляпу и я, надев ее, вновь ощутила резкий прилив соленой ненависти. Стараясь держаться подальше от отвратительного человека, я поспешила за Тони и Тишей, пытаясь хоть немного унять накатывающую волнами истерику. Мне хотелось кричать на весь парк от пережитого ужаса, от беспомощности и безнадежности, от глухой тоски. Кричать и стучать кулаками по крепким стволам старых деревьев. Я мучительно сдерживалась, давилась гневом, чтобы не навлечь на себя и на розового вершика Тишу новых бед.

Мы шли мимо белых, как привидения, скульптур и великанов-деревьев, перешагивали через сучья и наступали на трескучие шишки. Мне казалось, что конца не будет этой темной дороге, которую освещал острый луч фонаря.

Грудь сдавливала тяжелая боль, руки мелко дрожали. Да что там руки, я сама вся дрожала, будто меня окатили грязной водой с осколками льда. Подкашивались колени, кожа горела от липких прикосновений. Я вся была — оголенный нерв. Хорошо, что Тиша не задавала вопросов — просто радовалась, что меня нашла.

Мы подошли к дворцу, пересекли полукруглый дворик, где стояла карета господина Маргена. Дворецкий Тони вежливо открыл перед нами дверь. Тиша первой скользнула внутрь — в спасительный свет, в тепло. Я поспешила за ней. Но вдруг услышала глухой голос Маргена:

— Одну секунду, госпожа Злата!

Я резко мотнула головой — чуть снова не слетела шляпа. Какая еще секунда? Ни секунды!

Но Марген уже сам шагнул ко мне и железным голосом сообщил Тони:

— Госпожа Злата сейчас зайдет. Прикройте дверь. Мне надо сказать ей лично несколько слов.

И Тони, помедлив, послушался — кивнул и скрылся. Вместе с вновь накатившим страхом остро кольнула обида. Но что мог сделать Тони, даже если подозревал, что в ротонде что-то произошло? Марген — это мощь и власть! А я всего лишь молодая женщина, чужеземка, которую Тони увидел впервые в жизни.

Я прижалась спиной к холодному камню дворцовой стены, тихо, но отчетливо произнесла:

— Не подходите ко мне. Никогда не подходите. Иначе…

— Иначе — что? — ухмыльнулся Марген. — Да бросьте, Злата! Не получилось сегодня — получится в другой раз. Вся жизнь впереди!

— Какая жизнь?! Завтра я уеду домой!

— Не уедете. Иначе утром вы увидите не мастеров, а стражников, которые вас арестуют за невыполнение договора. Но даже отсидев положенный срок за решеткой, вам придется заплатить такую сумму, которую вы не заработаете за всю свою жизнь. Долг найдет вас везде, даже на вашем Побережье. Вы будете скитаться, просить милостыню, сидеть в долговой яме и в конце концов умрете нищей, больной, обездоленной старухой.

— Что вы от меня хотите?!

— Разве я неясно выразился в ротонде?

— Этого никогда не будет!

— Будет, будет… — ровным голосом проговорил Марген. — Я всегда получаю то, что хочу. Но я решил, что торопить вас не стану. Делайте спокойно свое дело, всё-таки это королевский заказ. А вот потом… Вы ведь разумная деловая женщина. Потом вы сами ко мне придете.

— Не приду! — я схватилась за острую дверную ручку в форме остроклювого грифа.

— Не будем заглядывать в будущее. Пока ваша задача — восстановить дворец. Выполняйте работу хорошо, чтобы не опозориться перед всем королевством. Слухи разлетаются быстро — если не справитесь, о вашей неудаче узнают и на Побережье. Нехорошо, правда? Что касается наших личных отношений…

— Нет и не может быть никаких отношений!

— …то и для них настанет свое время, — холодно завершил Марген. — А пока не распространяйтесь о том, что случилось сегодня ночью. Не сообщайте никому — это в ваших интересах. Молчите, если хотите жить.

— Перестаньте угрожать, — меня трясло, и я удивлялась, что еще могу говорить. — Раз я по глупости подписала этот договор, то сделаю порученную работу. А через год уеду, и вы меня никогда больше не увидите.

— Ох, как мне нравятся строптивые женщины… — Марген растянул узкие бледные губы и приподнял широкополую шляпу. — Всего хорошего, дорогая Злата! Отдыхайте. Впереди вас ждет еще много необычных новостей.

Глава 21. Верь в лучшее

Не помню, как я вошла во дворец и что там увидела — все плыло, туманилось, кружилось перед глазами. Я заметила лишь, что экономка Ирэна окатила меня с ног до головы неприятным взглядом и наверняка обратила внимание и на застегнутое наглухо, но помятое, испачканное белилами пальто, и на измятую шляпу.

Эта сухопарая, обсыпанная пудрой женщина о чем-то холодно заговорила со мной, но у меня не было сил ее слушать. «Прошу вас показать мою комнату и оставить одну», — коротко сказала я. Ирэна поправила платок и недовольно кивнула.

Взяв керосиновый фонарь, она повела меня через зал со скульптурами к широкой лестнице. Мы прошагали через анфиладу комнат и галерею, увешанную картинами. В другое время я бы непременно детально все рассмотрела, оценила, запомнила, но у меня не было никаких сил, чтобы приглядываться к интерьерам. Я ничего не видела из-за застилающих глаза слез.

Наконец мы пришли в небольшую комнату с узким окном, занавешенным бордовой занавеской с кистями. Обычная спальня: кровать, покрытая черным блестящим шелковым покрывалом, над ней картина в тяжелой раме — пожилая дама в богатом убранстве стоит на фоне унылого зимнего пейзажа. Возле потухшего камина — обитое темно-красным бархатом кресло на выгнутых ножках. Узкий черный платяной шкаф. На маленьком круглом столе тяжелый подсвечник с пятью зажженными свечами. Колорит довольно мрачный, но комната сносная.

— Умывальня здесь же, — Ирэна указала на дверь, спрятанную за другой бордовой занавеской. Я кивнула. Но, хотя усталость и тревоги валили меня с ног, все же поинтересовалась:

— Тишу устроили хорошо? Я имею в виду розового вершика, она прибыла со мной.

— Не беспокойтесь, — у Ирэны презрительно приподнялись уголки тонких губ. — Здесь принято достойно отвечать за чужое имущество. Так что ваш вершик в порядке.

— Она вовсе не имущество, — хмуро проговорила я. — Она разумное живое существо!

Ирэна хмыкнула:

— Кем бы она ни была, но раз уж вы приехали с ней во дворец, она считается вашей собственностью. Как и это, — Ирэна указала на мой коричневый саквояж, поставленный позади кресла.

Не было настроения спорить. Я чувствовала, что Тиша в порядке, — раз этот живой розовый клубок ухитрился найти общий язык даже с немым дворецким, а потом отыскать меня в зарослях парка, она нигде не пропадет.

— Отдыхайте, госпожа Злата, — сказала Ирэна. — Господин Марген велел вас не будить завтрашним утром — в первый день он позволяет вам набраться сил. Но он же просил напомнить, что в другие дни рабочая пора начинается ровно в восемь утра. И ни минутой позже! — строго завершила она. Тонким пальцем, похожим на белую макаронину, Ирэна указала на круглые деревянные часы с бронзовым маятником, мерно тикавшие над креслом.

Вот и еще прекрасные новости! В договоре не было таких условий.

— Подождите, — через силу проговорила я. — В документах это не отмечено. Я полагаю, что главное — выполнить задачу в установленный срок. Уверена, что я сама имею право составлять ежедневное расписание.