Светлана Багдерина – Где водятся волшебники? (страница 2)
– Потому что на этих… дровах недопиленных… прости Господи… просто так не полетаешь. И надо или творить заклятья, или управлять ими. В лучшем случае, они могут висеть не падая, когда маг делает свои волшебные дела. А раз этот растопочный материал остановился, значит, оставшийся ренегат переключил внимание на подстреленного. И ему теперь не до нас и не до полетов. Пока.
– А ты откуда всё это знаешь? – уважительно округлил глаза отряг.
– Покопти-ка небо с моё, – самодовольно усмехнулся Масдай и слегка замедлился. – Не всё то роза, что пахнет, и не всё то ковер-самолет, что летает… Вот отдышусь маленько, и дальше – на крейсерской скорости, бодрым шагом… Так, глядишь, из этих проклятых гор и выберемся.
Но отдышаться ему не пришлось.
Медленно-медленно поначалу, но с каждой минутой все быстрее зависшая было точка снова принялась увеличиваться в размерах, пока не стало отчетливо видно выпрямившегося во весь рост высокого человека в сером плаще. Рядом другой – опустился на одно колено и ссутулился, сжимая правое плечо. Раненый, но готовый к бою.
– К-кабуча… – простонал Масдай и снова рванул вперед, что было сил, закладывая вираж вокруг вставшего на их пути крутого бока скалы. И, естественно, только зловредный порыв попутного ветра был виноват в потере двух топоров поменьше, для ювелирной работы, как рекламировал выковавший их отряжский оружейник.
Но Олаф этого не заметил. Не отрывая взгляда, он, как и двое его друзей, наблюдал, как высокий патлатый маг переменил позу, растопырил пальцы, будто готовился к игре в ручной мяч, и стал на глазах окутываться мерцающей золотыми звездочками вуалью.
– А если еще раз попробовать?.. – вопросительно глянул отряг на Сеньку. – Давай, загорожу.
Ту упрашивать долго не пришлось. Нырнув за широкую спину живой ширмы она споро проделала операции заряжания и прицеливания и торопливо пустила стрелу.
Коснувшись золотой вуали, стрела вспыхнула красным светом, словно раскаленная, и рассыпалась в прах. Серафиме показалось, что высокий колдун то ли нежно оскалился, то ли неприятно улыбнулся.
– А вот это – кабуча, габата, апача и полный дрендец на холодец… – тихо произнесла она, и имела в виду каждое слово, что бы оно ни значило.
Новая вспышка заставила друзей вздрогнуть и пригнуться: из скрюченных пальцев преследователя вырвались две лиловые молнии, и с треском раздираемого сукна метнулись к Масдаю, неистово рванувшему вперед и вверх.
Мимо, мимо…
Еще две…
Мимо, снова мимо…
Щит приблизился настолько, что отталкивающая торжествующая ухмылка длинного ренегата из воображаемой превратилась в ясно различимую, а по губам ясно читалось холодно-летальное «не уйдете, не уйдете, не уйдете…».
Двойные молнии следовали одна за другой, и интервал между ними сокращался с каждой парой пусть на долю секунды, но постепенно и непреклонно, как и дистанция между безумно финтящим и крутящимся Масдаем и идущим ровно летательным аппаратом ренегатов. Беззащитный перед оскаленной пастью магии отряд уже пытался не противостоять, а просто удержаться на ковре, сохранив при этом свои нехитрые пожитки и самое главное сокровище, с каждым мгновением теряющее в их глазах ценность все больше и больше. Посох Агграндара.
Удар молний.
Финт.
Еще удар.
Уход влево.
Удар.
Вираж.
Удар.
Нырок.
Удар…
Масдай хотел метнуться вправо, но перед самым носом его, откуда ни возьмись, возник скальный карниз. В последний миг ковер сумел вывернуть, едва не стряхнув пассажиров, и тут случилось то, что должно было случиться этим утром рано или поздно.
Очередной удар парных молний накрыл его сверху и снизу.
Грохот ослепительной лиловой вспышки, окрасившейся на краткий миг золотом, заглушили торжествующие выкрики двух волшебников со стремительно несущегося за жертвами щита.
– Ага, достали!!! – радостно проревел высокий, пьяный адреналином боя, и в порыве ликования бросился обнимать раненого товарища. – Кабуча, кабуча, кабуча!!!..
И поэтому они не успели ни увидеть, ни понять, что произошло, когда сдвоенные фиолетовые молнии ударили сверху и снизу в их воздушный корабль.
– Не видать…
Иван снова и снова обозревал безмятежно-чистый горизонт на востоке, прикрыв глаза от распалившегося-раскочегарившегося полуденного солнца, и упрямо не веря в случившееся.
– Что это было?.. – слабо простонал утомленный Масдай, плетущийся уже даже не на крейсерской скорости, а на скорости прогулочной одновесельной лодчонки.
– Не знаю, – честно ответил Олаф, страдальчески разглядывая оплавленные кончики рогов любимого головного убора. – Ты отвернул от скалы, молния грохнула над головой – как молотом по кумполу… Я будто оглох и ослеп… думал, всё, отлетался, понеслась душа в Хеймдалл… А как в голове чуток звенеть перестало, гляжу – вроде и не отлетался… Только шлем жалко. А три топора так и вовсе расплавились без остатка… кто бы мог подумать… хеловы волхвы…
– Целых три? Кель кошмар… – неопределенно промычал ковер.
– Сень, может, ты чего видела?.. – Иванушка бросил исследовать пустое небо и обратил мутный взор на супругу.
– Да ты что, Вань, молнией по голове получил? – просипела Серафима. – У меня до сих пор искры из глаз сыплются, а в голове – соревнования звонарей в полном разгаре… Откуда мне знать, куда они провалились… чтоб они провалились…
– А может, это посох Ада… Агграндара?.. – взгляд Олафа упал на мирно лежащий под их пожитками знак магического отличия покойного волшебника.
Масдай презрительно фыркнул пылью, давая понять, что он думает о такой нелепой идее, но вербально возразить не сумел: других объяснений их чудесному выживанию и не менее загадочному исчезновению преследовавших их колдунов не было даже у него.
Пропали их враги окончательно, или сделали перерыв на обед, искушать судьбу четверка переживших магическую атаку не стала, и ковер снизил высоту полета до предела, чтобы заметить его издалека между вершин было невозможно.
Теперь они летели всего в паре метров над дорогой, почти касаясь брезентовых крыш редких пока возов и бодро колышущихся перьев на шлемах странствующих рыцарей, растянувшись плашмя, головами в разные стороны, настороже. Иногда охочие до новостей из Багинота и Лотрании путники выкликали приветствия и вопросы.
Иногда Масдай им отвечал.
В ста процентах случаев повторных попыток заговорить не следовало.
– Это не отношение… Это сегрегация, дискриминация и обструкция по шерстяному признаку в одном лице… и лицо это – моё… если бы оно еще у меня и было… Но его у меня нет… а сегрегация, дискриминация и обструкция всё равно есть… и это – еще одна вселенская несправедливость… – довольный в глубине своей мохеровой души эффектом, производимым на невинных путешественников, воодушевленно брюзжал ковер. – Почему когда какая-нибудь глупая птица несет вызубренную чушь, все умиляются и ахают? Почему, когда поет аляповато раскрашенная деревянная коробочка, все улыбаются? И почему, когда то же самое слышат от уважаемого и рассудительного ковра, старше и мудрее их всех вместе взятых…
– Так ты еще и петь умеешь? – удивилась Серафима.
– Вот видите!!!.. – мученически простонал Масдай, заставляя шарахнуться проходившую под его животом артель каменщиков.
– Если хочешь, можешь нам что-нибудь исполнить, – вежливо предложил Иванушка. – Мы с удовольствием послушаем.
– Ненавижу пение, – буркнул Масдай.
– Так чего же ты?.. – удивился Олаф, тем не менее, не стараясь скрыть облегчение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.