Светлана Андрианова – 1/365 (страница 3)
К тому моменту, когда прибыла девушка по вызову, первый уже уснул. Второй всё это время пил. Девушка, оказавшись в квартире, и увидев, что молодой человек не один, предложила секс втроём за умеренную доплату. Второму было всё равно. Втроём, так втроём, отчего не разделить очередное тело с другом. Растолкали первого друга… Тому со сна и в пьяном угаре тоже это предложение странным и необычным не показалось. Очнулся он тогда, когда почувствовал на себе мужские руки, ощутил как его тела касается мужской половой орган…
С той ночи друга он не видел.
Каждый остался сам с собой.
Уйти, чтобы остаться
«Все разочарования – безделица –
по сравнению с разочарованием в себе».
М. Эбнер-Эшенбах
Она смотрела на него, испытывая жалость и отвращение одновременно. Их, – жалости и отвращения, – было поровну. Для неё казалось странным такое пропорциональное соотношение, очень странным и очень непривычным. Обычно эмоции кипели и бурлили, овладевали ею полностью – зашкаливали. И всегда на фоне этой гаммы чувств, аккордом, трезвучием, без разницы как назвать, иногда диссонируя, ярко выделялась одна эмоция. И она с удовольствием, с ощущением себя опытным серфингистом всегда «ловила волну». Всегда, в любой ситуации.
«Погружение в жизнь» всегда было полным. Она не признавала полутона. Знала, что есть много оттенков, расцветок, но у себя лично в чувствах, в эмоциях ценила именно это буйство сочных красок, как в мажорном, так и минорном сопровождении. Музыка всегда жила в ней. Нет, она не музыкант, ни по призванию, ни по профессии. Ни один музыкальный инструмент толком не освоила, по-честному, и не старалась. Пела, по мнению других – красиво, душевно, а в собственной оценке – гнусавым голосом и не в такт. Но музыка всегда жила в ней, звучала… А теперь…
Она смотрела на него и не испытывала к нему ничего, кроме жалости и отвращения. На фоне полной тишины. Музыка исчезла.
Звенящая тишина.
Жалость.
Отвращение.
Пустота.
Всматривалась в него, прислушивалась к себе, – ничего! Подошла к зеркалу… Всмотрелась в собственное отражение… Приблизилась к зеркалу вплотную, очень пристально вгляделась в свои глаза.. Ничего! Пусто!
Испугалась.
Не знала, что такое действительно бывает. На самом деле есть.
Не верила тем, кто рассказывал, что испытал это.
Мысли допустить не могла, что с ней такое случится!
«
Пошла на кухню.
Включила чайник.
Насыпала в чашку свои любимые травы, добавила заварку покрепче, залила кипятком…
Опустошённая внутри, на физическом уровне начала ощущать, как «каменеет», «застывает». Автоматически удивилась, что приятный аромат и горьковато-пряный вкус любимого напитка не вызывает тоже ничего. Маленькими глоточками отпивала кипяточный чай и заставляла себя чувствовать. Хоть что-нибудь! Безуспешно! Мало того, что музыка исчезла, краски тоже растворились. «
Снова зашла в спальню. Он – её счастье, её половинка, – спал и ничего не подозревал. Спал, потому что пришёл на рассвете (ничего необычного, сколько таких случаев уже было!). Пришёл уже даже и не пьяный. Тихонько проскользнул в кровать, обнял её и привычно шепнул: «
Доспать не получилось.
Пустота и тишина не дали.
Она поняла!
Сразу стало легко и спокойно. Тишина исчезла. Утро было очень солнечным и тёплым. Всё вокруг было озарено светом.
«
Он не проснулся. Она улыбнулась. Так должно было быть.
Услышала перезвон колокольчиков, слабый, едва различимый, но он слышался. Похвалила сама себя за то, что так недолго побыла этим страшным серым пятном, поблагодарила жизнь и его, своего любимого, за то, что с ней это всё произошло, и, собрав крайне необходимые вещи… ушла.
Ушла, чтобы не привыкнуть к пустоте внутри себя, к своим пустым глазам, Ушла, чтобы не научиться жить автоматически, без чувств и эмоций, ушла, чтобы не стать одной из многих.
Свой чужой ребёнок
В 35 лет врачи объявили, что бессильны. Где бы и каким бы образом она дальше не проходила лечение, какими бы способами, научными/ненаучными, детей у неё быть не может.
Шла из больницы в слезах и в ненависти, с желанием восстать против всего этого несправедливого мира. «
Муж сразу всё понял. Знал, что хорошим это не кончится. Заставил её умыться, привести себя в порядок и насильно посадил в машину. Очнулась она, когда он открыл дверь автомобиля и сказал: «
«
Не перебивая её, ничего не говоря ей, он молча подталкивал её в спину к входу в Дом Малютки. Выждав момент, когда она замолчала, – ответил: «
Так началась эта история.
9 лет назад.
Посмотрев на деток в первый раз, она выплакала столько слёз, что, казалось странным, как такое количество слёз может вместиться в глазах одного человека. Поражалась, как много отказников, какие они все миленькие и замечательные, удивлялась, как им с мужем определиться с выбором. Они не боялись ни плохой наследственности, ни каких-то там дефектов, они не могли понять, как выбрать своего, разглядеть его, узнать. Жалко всех, помочь хочется всем, но… Через недели две поняли, что это будет девочка. Даже примерно как она будет выглядеть знали…
В тот день они ехали за своей девочкой, то есть за дочкой. Вернее, ехали делать окончательный выбор. Незадолго до того, как они подъезжали к Дому Малютки, у неё зазвонил телефон. Специалист, которая сопровождала их в подборе ребёнка сообщила: «
Ни в тот момент, ни сейчас, она не могла ответить, почему так поступила, почему сделала именно такой выбор.
Мальчик оказался здоровый, умненький и, как ни странно, похож на них. Семья стала полная и все тревоги, вопросы отпали сами по себе. Сказать, что она полюбила его всей душой, всем сердцем, каждой клеточкой, не сказать ничего. Она боготворила своего сына и жила только им. Жаловаться было не на что, казалось бы, живи и радуйся…
В тот день сын пришёл из школы и с порога, как-то по-взрослому, тревожно-вопрошающе-ожидающе глядя на них спросил: «
У неё подкосились ноги в буквальном смысле этого слова. Совладав с собой, соскочила со стула и побежала за фотоальбомами, начала судорожно листать их: «