Светлана Алешина – За красивые глаза (сборник) (страница 9)

– В основном нет – ваша последняя версия точно попала в цель.

– Вот видишь, Верка, а ты – орать. Чуть в волосы девчонке не вцепилась.

Говорившую женщину Лариса не разглядела, но по ее тону и по тому, с каким напряженным вниманием ловили ее слова сокамерницы, она поняла, что эту особу здесь уважают.

– Да не тушуйся ты так, – снова завела разговор девица, в ее голосе прозвучали даже сочувствующие нотки, – сначала всегда тяжело, потом привыкаешь. Вот, помню, когда меня первый раз менты загребли, я тогда на Тверской путанила… – и проститутка пустилась в воспоминания.

Лариса не заметила, как заснула, и сновидения ее были тревожными. Ее вновь и вновь уводили куда-то милиционеры, причем один раз «гражданку Котову» арестовывал ее бывший тарасовский любовник майор Карташов, другой – Нилов, ее московский друг.

Когда раздался голос: «Котова, к вам посетитель», она вскочила и почувствовала, что совершенно отдохнула, – в камере стоял и улыбался Нилов.

С Валерой Ниловым, сотрудником легендарного заведения с кошачьим названием МУР, Котова познакомилась два года назад. Был он человеком довольно образованным, обходительным и настолько понравился Ларисе, что она даже позволила их отношениям зайти дальше, чем обычно разрешала мужчинам.

– Ну, здравствуй, Лариса. Уж что-что, а оригинально обставлять наши встречи ты умеешь, – сказал Нилов.

– Здравствуй, Валера. А я вот… – Лариса растерянно обвела руками камеру.

– Знаю, знаю. Я уже поговорил с твоим следователем и убедил его в твоей благонадежности. Правда, из Москвы тебе все равно уехать пока нельзя, поэтому поживешь у меня – и выхода у тебя другого нет! – Нилов явно упивался перспективой приютить ее под своей крышей.

Спустя час Лариса уже лежала в горячей ванне в квартире у Нилова, снимая накопившееся за последние дни напряжение. После этого она впервые за двое суток нормально, по-человечески пообедала и теперь, уютно расположившись в мягком кресле и не спеша попивая кофе, рассказывала Нилову о своих приключениях в столице.

Предварительно она первым делом позвонила в Тарасов своему администратору Дмитрию Степановичу Городову, или просто Степанычу, и, вкратце поведав ему о своих злоключениях, отдала распоряжение немедленно выслать ей деньги в Москву на имя Нилова. А пока что Валерий одолжил ей свою заначку.

Степаныч в первый момент решил, что Лариса просто его разыгрывает, и начал было жаловаться на то, как по-хамски ведут себя поставщики и как «окончательно стебанулись официантки». Однако Лариса так гаркнула на него, что Городов моментально утих и елейным голосом пообещал, что все сделает в лучшем виде. Успокоенная Лариса повесила трубку. Исполнителем Степаныч был превосходным, и можно было не сомневаться в том, что завтра же она получит деньги.

Нилов, помимо того что любезно предложил ей свой кров, тут же озадачил своих знакомых в паспортном отделе милиции, и там пообещали быстро восстановить Ларисины документы. Убедившись, что судьба наконец-то смилостивилась над ней, Лариса стала успокаиваться.

– …Да-а-а, – задумчиво протянул Нилов, после того как Лариса закончила свой рассказ, – я впервые сталкиваюсь с такой патологической «везучестью». А компания там, судя по твоим словам, и вправду подобралась странная. Возьмем, к примеру, этого типа Малофеева – он же совершенно не вписывается в ту тусовку.

– Кориандр говорил, что Илья Константинович бывает у него по старой памяти – сам Андриан Вахтангович в прошлом борец за свободу и пламенный поэт. Сейчас Малофеев занимается чем-то подобным – журналистика, политология… Нет, Валера, в компанию он вполне вписывается – богемный, манерный, изнеженный тип. Но в одном ты прав – в том, что он – фигура странная. К тому же неизвестно, куда и когда он ушел.

– Хорошо, оставим пока этого Илью, вернемся к остальным. – Нилов явно заинтересовался делом и пытался хотя бы заочно разобрать ситуацию.

– Постой, Валера, а разве это дело ведешь ты? – тут же спросила его Лариса.

Нилов замялся.

– Ну, я так давно тебя не видел, – уклончиво сказал он. – И к тому же, зная тебя, ни за что не поверю, что ты не сунешь в эту историю своего очаровательного носика. Мне будет очень жаль, если его прищемят. В общем, я намерен оказать тебе всестороннюю поддержку. Не забывай, что ты также одна из подозреваемых.

– Ладно, – рассмеялась Лариса, отметив, как же давно она не смеялась. – Ваши доводы, Валерий Васильевич, приняты. Поехали дальше. Остаются Коля-кокаинист и Игорь. Лично я не склонна подозревать ни того, ни другого.

– Почему? У Игоря есть мотив – он отвержен, скорее всего, обижен. Ты сама говорила, что вечером у них с Витой была ссора. А Коля – так он просто законченный наркоман. Это может объяснить многое. Привиделась ему чуда-юда какая-нибудь вместо Виты, и порешил он красну девицу. В полной уверенности, что убивал монстра.

– Н-не знаю. Не верится что-то, – с сомнением заметила Лариса. – Можешь считать это женской интуицией, но не думаю, что кто-то из этой парочки мог убить девушку. Скорее уж Илья Константинович.

– Веришь, не веришь, но Игоря скорее всего уже взяли.

– О господи! Точно – у него же вчера выставка открылась. Едем! – решительно сказала Котова, мгновенно превращаясь в женщину-детектива.

– Куда?

– Как куда? На выставку, конечно. Может быть, еще успеем.

Они не успели. Творения Игоря Бесфамильного были на месте, а вот сам он отсутствовал. В уголке потягивала пиво группа молодых людей стильного вида, из чего Лариса сделала несложный вывод, что ребята принадлежат к художественной среде и наверняка знают автора выставлявшихся сегодня произведений. В своих предположениях она не ошиблась.

– Вчера повязали, – со вздохом произнес щуплый очкарик с обесцвеченными волосами, – прямо на открытии взяли. Первая в жизни выставка у человека, а они ему руки ломать. Гады!

Лариса покосилась на Валерия, который стоял рядом в штатском и все слышал, но нелестные эпитеты в адрес его коллег, казалось, ничуть не смутили его.

– Не мог он Витку убить, – продолжал тем временем очкарик, – не мог. Он ее больше жизни любил. Вот, смотрите – это он ее рисовал, – собеседник указал рукой на одну из картин, где ничего, кроме буйства красок и отдельных частей женского тела, разбросанных по всему холсту, разобрать было нельзя. – И когда его уводили, – продолжал молодой художник, – он все кричал: «Я не виноват! Я не убивал!»

– Лариса! – окликнул Котову знакомый женский голос. – Лариса, вас уже выпустили? – К ним подошла не кто иная, как вся увешанная фенечками неформалка Жанна. Позади нее маячил верный сопровождающий Дима.

– Да. Мою личность удостоверили и отпустили под подписку о невыезде, – ответила Лариса.

– А Игорька забрали, – со вздохом сообщила Жанна. – Такая несправедливость!

– Да, я уже в курсе. Кстати, познакомьтесь – старший следователь Московского уголовного розыска Нилов Валерий Васильевич, – представила Котова своего спутника. – В настоящее время он лишь частное лицо, – добавила она.

Жанна с Димой с недоверием посмотрели на Нилова, сухо кивнули и снова переключили свое внимание на Ларису.

– А вы пришли посмотреть работы Игоря? – осведомились они.

– Нет. Пожалуй, я не могу отнести себя к ценителям подобного искусства, – Лариса скептически ухмыльнулась, окидывая взглядом ряды абстракций. – Просто я и Валерий занимаемся собственным расследованием этого убийства. Должна же я уехать когда-нибудь из Москвы! А темпы работы милиции мне, к сожалению, знакомы. Кстати, если не возражаете, мы могли бы съездить к Кориандру и наконец в спокойной обстановке поговорить о деталях того вечера.

– Зачем? Мы ведь уже все рассказали милиции, – удивились Жанна с Димой.

– Но я-то не из милиции.

– Хорошо, если вы так хотите… – после некоторой паузы чудом сохранившиеся московские хиппи согласились с предложением Ларисы.

…Вскоре все четверо уже сидели в гостеприимной квартире Кориандра и дожидались, пока хозяин приготовит им свой знаменитый чай.

– А вы знаете, что Стас пропал? Да и Колю с тех пор никто не видел, – сообщила Жанна.

– Нет, впервые об этом слышу, – призналась Лариса. – А про политолога Малофеева что-нибудь известно? Он ведь ушел самым первым.

– Это в его стиле, – послышался голос хозяина, появившегося в дверном проеме с подносом в руках. – Он всегда приходит когда захочет и уходит аналогичным образом. Очень любит свою независимость. А я уважаю принципы каждого, если они, конечно, имеются.

– Вы давно его знаете? – спросила Лариса.

– Да, достаточно. Если быть точным, то лет десять. Мы с ним тогда были студентами МГУ. Я учился на журфаке, а он на мехмате.

– Как интересно, математик – и вдруг журналист, политолог, – удивилась Котова.

– А он всегда был нестандартным человеком, – охотно пояснил Коридзе. – И когда организовывал митинг студентов МГУ против военной операции в Афганистане, за что его чуть было не отчислили. И когда занимался самиздатом, за что его все-таки отчислили, и он попал в психиатрическую клинику на принудительное лечение. После психушки Илья, конечно, очень изменился – остекленел как-то, стал более черствым, непробиваемым. Мы с ним вместе жили здесь, в этой самой квартире, – Илья не москвич, с Севера откуда-то. По-моему, из Иркутска. Вот мы и жили здесь. Квартира мне досталась от бабушки, так что в этом смысле мне больше повезло, чем Илье.