Светлана Алешина – Вниз тормашками (страница 9)
Лариса тяжело вздохнула. Ни способ, ни место убийства не вызывали в ней желания работать. Попробуй-ка найди этого самого классика!
«Хотя, – двинулась дальше ее мысль, – может быть, убийца хотел отравить не одного Дмитрия, а всю съемочную бригаду, потому и всыпал яд в банку для общего пользования? Нет, это чушь! Зачем ему так поступать? Настолько не любит этот телеканал и решил провести своеобразную чистку телевизионных рядов? Но доступ к банке имел либо завхоз, либо кто-то из своих. Или он вообще решил убить кого-нибудь другого, а не оператора?
Но тогда опять же проще как-нибудь подсыпать порошок в чью-то конкретную тарелку, а не в банку – еще не факт, что кто-то будет брать из нее приправу. Может, у предполагаемой жертвы вообще не будет в этот день аппетита. Или его изжога одолеет, или он вообще заболеет и не приедет на работу. Что-то непонятное с этой банкой!
Ладно, с этим потом разберемся. Дальше. Если уж рассматривать версию «подсыпать в тарелку», то как можно незаметно это сделать, если вокруг толпится чертова уймища народа и все друг с другом разговаривают? Нереально. Сам собой напрашивается вывод, что гораздо эффективнее, безопаснее и проще, если уж на то пошло, другой способ убийства. А то ерунда какая-то получается».
Котова прикинула предстоящую работу – копаться в памяти свидетелей, да еще, может, кто-то и не согласится отвечать на ее вопросы! – и вздохнула. Во-первых, это целая куча не относящихся к делу воспоминаний. Во-вторых, неизбежные косые взгляды на нее, несмотря на то что обвинение с нее сняли.
Но это уж как в анекдоте: ложки украли, потом их нашли, а осадок – остался. В-третьих, нужно будет сопоставлять эту информацию, выявляя так называемую «придуманную», то есть ту, которую человек считает, что он видел нечто, а на самом деле ничего не видел, и реальную. А между ними бывает большая разница.
Нет, как ни любила Лариса свое хобби, но этой мутотенью заниматься ей не хотелось. Может, что-нибудь другое придумать? Пойти, так сказать, методом проб и ошибок?
Попробуем рассуждать логически. Раз убит Дима, то самое простое – предположить, что именно его и хотели убить. И неважно, что способ убийства был такой, мягко говоря, драматичный. Остальные версии оставим на потом. Итак, хотели убить именно оператора. За что? А вот это и нужно выяснять. Причем это уже более конкретные поиски, чем выяснение личности убийцы – того, кто мог кинуть в его тарелку яд.
«С кого бы начать, – думала Лариса, – со свидетелей или с близких убиенного? Пожалуй, близкие ему люди, родители или невеста, если таковая имелась, должны бы знать больше других о последних делах оператора. Значит, решено!»
Лара снова взяла трубку и набрала номер Карташова.
– Алло, полковник Карташов слушает! – прогудел бас.
– Привет, это Лара.
– А-а, привет! – бас полковника смягчился. Карташов почти заурчал, как кот, которого почесали за ушком. – Опять, значит, в историю вляпалась?
– Куда ж я без этого? – пошутила Лариса и перешла на серьезный тон: – Мне нужно знать все о семье вчерашнего убитого. Дмитрия…
Она замялась, словно вспоминая фамилию жертвы, но тут она хитрила. Фамилию Лариса не знала, но надеялась, что Карташов заполнит паузу своевременной вставкой.
– …Ласточкина? – не разочаровал ее старый друг. – А зачем тебе? Опять расследовать возьмешься? Ох, Ларка, и не надоело тебе, а?
И с чего это вдруг ее мужики стали возражать против ее хобби, возмутилась Лариса. То Котов, то теперь бывший любовник. Кошмар!
– Я все узнаю, а тебе засчитают еще одно раскрытое дело в актив. И тебе хорошо, и страна – без преступников, – заметила она.
– Патриотка! – хмыкнул Карташов. – О себе бы лучше подумала. Слушай, может, встретимся, а?
Лариса почувствовала в его голосе зловредные нотки и поняла, что полковник идет на шантаж. Либо они встречаются, и тогда Лариса, может быть, узнает все, что ее интересует, либо они не встречаются, но тогда итоги будут совсем грустными. Ни тебе удовольствия от общения со старым другом, ни тебе информации.
– Ладно, шантажист. Где?
Уже половина времени, отпущенного полковнику на обед, прошла, но Карташова как не было, так и нет. Половина посетителей кафе, которое находилось рядом с отделением РУБОПа, уже разошлась. Лариса недовольно посмотрела на часы и собралась было звонить своему непунктуальному другу, как тот вдруг возник возле столика с цветами и широченной улыбкой на грубом, но складно вылепленном лице. Когда-то они вдвоем неплохо наставляли рога Котову…
– Здравствуй, котик!
Он чмокнул ее в щеку и сел напротив. Лариса кивнула официанту, и тот быстро принес кофе и салат, приготовление которых Лариса обговорила заранее.
– Привет. По какому поводу цветы? – спросила она
Она понюхала розы, отметив, что красивые тугие бордовые бутоны совершенно не пахли. Но смотрелись цветы замечательно, да и стоять, наверное, будут долго.
– Просто так, от душевной щедрости. Да и вообще, разве для подарка обязательно нужен повод?
– Спасибо. Я эгоистично воспользуюсь твоей душевной щедростью и вытяну из тебя все, что мне нужно. Ты не против?
– Чисто женское желание, – вздохнул полковник. – Мужик им – палец, а они за всей рукой тянутся.
– Ну я же честно предупредила, – улыбнулась Котова. – Да ладно, не дуйся. Лучше поделись со мной своими безграничными знаниями.
– А ты мне что?
– Ничего, конечно.
– Ох и лиса ты, Ларуся! Но с незаконной передачей секретных сведений, которые не должны достичь ушей общественности, придется подождать.
– Отчего?
– Сначала тебе придется выслушать мои душевные излияния.
– Карташов, ты сегодня в ударе. Где ты нахватался таких цветистых выражений? Никак решил мемуары написать, вот теперь и входишь «в образ»?
– Да если бы, – тяжело вздохнул полковник, откидываясь на спинку пластикового кресла. Оно тут же заскрипело, протестуя против тяжести полковничьего тела. Карташов поерзал немного и задумчиво взглянул на Ларису.
Лариса терпеливо ждала, несмотря на то что ей уже надо было бежать. Она обещала Степанычу приехать к двум часам пополудни, а на часах – уже почти два.
– У меня есть к тебе серьезный разговор.
– А в чем дело? – насторожилась Лариса.
– Понимаешь, Ларочка, – помявшись, сказал полковник. – Тут информация ко мне пришла… о жертве твоей кулинарии.
Лариса состроила гримаску и сосредоточилась, внимая словам друга и одновременно пробуя салат. На вкус блюдо получилось совсем не таким, каким задумывалось. Правда, чего еще ожидать от придорожной харчевни! Вместо гранатового сока в соус, похоже, добавили уксус. Додумались! С таким же успехом могли бы и «Боинг» заправить обычной соляркой.
– Дмитрий Ласточкин, 1973 года рождения. Родился, вырос и умер в Тарасове. Причина смерти – отравление арсином, растворенным в черепаховом супе, приготовленном некоей Ларисой Котовой.
– Остряк! Ты мне лучше расскажи, с кем он близко общался. Друзья, враги, братья, сестры, любовницы…
– Любовница, вернее, девушка, у него была. Ольга Северцева, двадцать два года. Живут, точнее, жили, в одной квартире, которую снимали вместе, – ответил полковник.
– Адрес дашь?
Карташов тяжко вздохнул, но вынул из кармана легкой куртки свернутый вчетверо листок, который и протянул Ларисе.
Она благодарственно кивнула, разворачивая бумажку. После чего преисполнилась еще большей благодарности: на вырванном из тетрадки листке были адреса, имена и фамилии семьи Ласточкина.
– Олежка, ты прелесть! Что бы я без тебя делала?
– Ну должен же я как-то помогать бойцам невидимого фронта? – грустно сказал полковник, подпирая подбородок рукой и наблюдая, как Котова прячет листок в сумку. – А вообще проблема у тебя, Котова. Не знал, как тебе сказать, но никуда не деться.
– В смысле? – не поняла Лариса.
– В смысле, на банке-то твои пальчики нашли.
Лариса как-то сразу поняла, о какой банке идет речь, и просто онемела.
– То есть? – справившись с непрожеванным куском, застрявшим в горле, прошептала она. – Ты хочешь сказать, что нашли якобы мои отпечатки на этой стеклянной фигне с приправой?!
– Да, солнышко, – Карташов задумчиво пожевал губами. – Якобы твои. Так что сама понимаешь, что твое положение нынче – не позавидуешь. По идее, я тебя задержать должен.
Задержать? Ее? Что за бред?
– Олег, как же это… – она была абсолютно сбита с толку, что крайне редко с ней происходило. – Олег, ты мне веришь? Я ее не брала! Я ее вообще впервые увидела, когда мне этот капитан, как его… Собачкин показал. Но я ее не трогала!
– Ларочка, успокойся!
– Да как тут успокоиться! – Лариса все же понизила голос до нервного шепота, так как некоторые посетители кафе уже стали оглядываться на них. – Кто-то против меня бочку катит, а я, значит, как покорная овца, должна успокоиться? И лапки сложить?
– Ну, зная тебя, я не сомневаюсь, что ты-то как раз поступишь наоборот! – усмехнулся Карташов. – Ты, главное, не нервничай и не переживай! Я тебе кто, друг или враг?
– Друг, надеюсь, – буркнула Лариса.
– Спасибо за неуверенный тон, но я не в обиде. Итак, солнышко, слушай. О наличии твоих пальчиков на банке знаю только я, Сашка и эксперт. Но эксперт – мой должник, я ему кое в чем помог, так что он распространяться на эту тему не будет.
– Олег, я тебя не понимаю…
– Не паникуй! Я тебя не узнаю, Лариса.
– А тебя каждый день в убийстве обвиняют? Тем более – в убийстве незнакомого человека! – панически спросила Лариса, чувствуя, что уже срывается на истерику. Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Почти получилось. По крайней мере она смогла внимать словам Карташова, озабоченно смотревшего на нее. Лариса взяла в руки салфетку и стала ее комкать.