Светлана Алешина – Виртуальная подружка (страница 7)

– Собирайся! Поехали! – решительно бросила я тоном, не терпящим ни возражений, ни пререканий, ни даже скорбных воззваний к моей жалости.

– Куда? – коротко спросил Костя уже в машине.

– В гости к семейке Эшеров, – зло бросила я, и умничка-Костя, как ни странно, все понял и больше не задавал вопросов, внимательно следя за дорогой.

До уже знакомого белого особняка мы добрались в полном молчании: Костя никогда не отличался особой словоохотливостью, а я копила силы для предстоящего возмездия. Едва машина остановилась, я выскочила, не дожидаясь, когда мой галантный водитель выйдет сам, откроет заднюю дверцу, предусмотрительно протянув руку, и почти бегом направилась к дому. Ох, что я ей скажу! Даже представить страшно! Или нет, ничего не скажу: буду молча смотреть ей в глаза – живое олицетворение вселенского укора.

Не раздумывая дальше, я нажала кнопку звонка. Кнопка мягко вдавилась, и из-за двери послышался приятный перезвон колокольчиков. Ничего особенного не произошло. Вообще ничего не произошло, словно я проделала дырку в старом холсте с нарисованным очагом в каморке папы Карло. Только вот заглянуть в эту дырку и посмотреть, что там творится, мне уж точно не удастся. Я повторила операцию – результат тот же самый. Я продолжала бестолково давить на несчастную кнопку, никто даже и не подумал вступиться за бедняжку и открыть мне эту чертову дверь.

– Ирина Анатольевна, мне кажется, что никого нет дома.

Я повернулась так быстро, что Костя не успел убрать с лица мягкую, слегка снисходительную улыбку. Издевается, что ли?! Ну все – всем упасть и отжаться! Сейчас я устрою этому шутнику персональный Армагеддон, и даже слухи о его ко мне тайной симпатии не помогут. Я уже открыла рот, чтобы прочитать суровую отповедь на тему того, как следует себя вести с расстроенными телеведущими, которым только что сорвали грандиозный план по спасению одной из самых популярных в области передач, когда мое внимание привлек звук подъезжающей машины.

Из белой «Лады», которая тут же уехала, вышла виновница моей нынешней психической неуравновешенности и усталой походкой направилась к дому, глядя куда-то мимо нас. Мало того, она еще прошла между нами, словно между двумя фонарными столбами, замерла на крыльце, очевидно раздумывая, что ей делать, потом как-то судорожно-торопливо расстегнула сумочку и стала копаться в ней, явно что-то ища. Наконец достала ключ, несколько секунд недоуменно разглядывала его, затем робко вставила в замочную скважину и начала поворачивать.

– Добрый вечер, Элеонора, – не выдержала я.

Совершенно игнорируя мое присутствие, она продолжала свое занятие. Дверь не поддавалась.

– Элеонора, может быть, все-таки здравствуйте?! – я начала приходить в себя от первого потрясения, и на смену изумлению, временно затмившему все остальные эмоции, пришло ретировавшееся было негодование, поэтому голос мой прозвучал вызывающе громко.

Эллочка оторвалась от двери и повернулась к нам. Только теперь я заметила, что лицо ее было даже бледнее, чем в момент неожиданного возвращения мужа. Она окинула нас отстраненным, но слегка затравленным взглядом и просто ответила: – Здравствуйте.

В голосе ее не было абсолютно никакого выражения, но глаза постепенно утрачивали зомбиподобную поволоку, окрашиваясь влажным оттенком смутного осознания.

– Вы, наверное, хотите войти? – спросила она.

– Да уж, – я просто не знала, что еще сказать.

– Сейчас, – она снова повернулась к двери.

На этот раз замок открылся неожиданно быстро, Эллочка даже испугалась, это была первая более-менее понятная мне эмоция, и слегка отшатнулась от распахнувшейся двери. Она быстро вошла внутрь и рухнула на диван, не снимая своего шикарного пиджака из тонкой кожи – в этой семье что, все ходят только в коже? Сумочка упала на пол, но Элла даже не обратила на это внимания.

Мы вошли за ней следом.

– Знаете, меня несколько удивило и расстроило ваше поведение, – не дожидаясь, пока она соизволит принести свои извинения, сказала я.

Эллочка медленно подняла голову, во взгляде ее было совершенно искреннее непонимание и даже обида, мол, что я такого сделала? Ну, конечно, сама невинность.

– Почему вы не позвонили и не предупредили нас, что не приедете на передачу?

– На передачу, – повторила Эллочка, и из ее глаз покатились крупные слезы.

Она плакала беззвучно, выражение лица по-прежнему оставалось недоуменно-обиженным, а по щекам все бежали и бежали искрящиеся слезинки, оставляя широкие блестящие следы на неестественно бледной коже.

– Эллочка, что случилось?! – почти испуганно спросила я, потрясенная видом этой тихой истерики.

Она продолжала молчать, застыв, словно мраморное изваяние, только ее аккуратные брови скорбно поползли к переносице, из-за чего большие глаза приобрели выражение сонного сенбернара.

– Эллочка, может быть, расскажете? – робко повторила я.

Она открыла рот, отчего все мышцы лица внезапно ожили, превращая его в чудовищную в своей нелогичной подвижности маску. Из горла вырвался хриплый всхлип. Эллочка поспешно закрыла рот, а глаза ее, словно против желания хозяйки, начали стремительно расширяться, наплевав на все возможности человеческой мимики.

– Костя, принеси воды. Кухня за правой дверью, – скомандовала я, боясь, что еще чуть-чуть, и ее глаза или окажутся на полу, или, реализуя расхожую метафору, переползут на лоб.

Костя моментально исполнил мое поручение и вернулся в гостиную с высоким стаканом в руке. Он сел рядом с Эллой, осторожно развернул ее к себе и придвинул стакан к губам.

– Попейте.

Эллочка послушно сделала два крупных судорожных глотка, облив себя и Костю, потом как-то странно на него посмотрела и вдруг совершенно неожиданно уткнулась головой в его плечо и глухо разрыдалась.

Костя бросил на меня испуганный извиняющийся взгляд, словно говоря «не виноватый я, она сама…». Можно подумать, мне было какое-то дело до того, что за девчонки тычутся ему в плечо своими очаровательными мордашками! Правую руку со стаканом Костя медленно отвел в сторону, нелепо вздернув ее над спинкой дивана, а левой как-то неуклюже погладил Эллочку по голове.

– Вы успокойтесь и расскажите… Может, мы чем-то поможем?

Эллочка закивала головой, словно вытирая влажное лицо об Костин свитер, еще несколько минут всхлипывала; мы не торопили ее – пусть выплачется, если надо; потом резко отшатнулась от Кости и растерянно посмотрела на меня.

– Сережа умер, – все так же без выражения сказала она.

– Как умер? – от удивления и неожиданности я задала самый нелепый и бестактный вопрос, какой только можно было задать в данной ситуации.

– Не знаю, – почти извиняясь, ответила Эллочка.

Я бросила вопрошающий взгляд на Костю, но он только дернул плечами, мол, я-то откуда знаю, и машинально стал пить воду из Эллочкиного стакана.

– Когда? – не совсем понимая, что говорю и зачем, продолжала допытываться я.

– Не знаю, – совсем тихо сказала Эллочка.

– Подождите! Давайте все успокоимся. – Я решительно подошла к стене, взяла стул, принесла его к дивану и уселась напротив Элеоноры. – Может быть, начнем сначала и по порядку?

Элла кивнула и быстро провела обеими ладошками по лицу, сперва вверх, потом вниз, поджала губки, посидела так несколько секунд, потом прерывисто выдохнула и сказала:

– Позавчера он не пришел вечером домой. Я, конечно, волновалась, но не особенно. Я уже привыкла к тому, что он часто не возвращается домой после работы, а едет в казино. Даже знаю, в какое именно. – Эллочка опять вздохнула и продолжала, невольно говоря о муже в настоящем времени: – Он никогда не предупреждает и не звонит, а свой сотовый просто отключает, наверное, чтобы не мешали играть. Помнится, однажды я позвонила в казино и попросила его к телефону, так он такой скандал устроил, что я больше уже не решалась его разыскивать. А звонить и спрашивать, не у вас ли мой супруг, как-то совсем уж глупо, да и неловко, будто я ничего не знаю о том, где проводит время муж, или как ревнивая дура проверяю, нет ли у него любовницы. Ну и тем вечером я тоже была уверена, что он опять в казино. Наверное, он там и был какое-то время, не знаю. Только домой он не вернулся даже под утро…

Она остановилась и умоляюще посмотрела на Костю. Тот поднял брови, потом глянул на опустевший стакан, виновато улыбнулся и быстро встал с дивана.

– Там в холодильнике есть апельсиновый сок, – сказала Эллочка и вдруг, словно вспомнив, что у нее вроде как гости, торопливо спросила: – А может, вы кофе хотите?

Мы с Костей, как два китайских болванчика, синхронно помотали головами, и он удалился на кухню, а когда вернулся, в его правой руке был высокий прозрачный кувшин с желтоватой густой жидкостью, а левой он держал три стакана, прижав их друг к другу пальцами. В полном молчании, будто того требовал какой-то тайный ритуал, мы взяли у него по стакану, он наполнил их на две трети соком, налил себе, поглядел по сторонам, думая, куда бы деть кувшин, потом поставил его на пол рядом с диваном и уселся на прежнее место.

Все трое мы сделали по глотку, и я выжидательно уставилась на Эллочку.

– Я позвонила ему на работу, – продолжала Элла, будто мы не устраивали пятиминутного антракта с обрядовым распитием апельсинового сока. – Там мне сказали, что он еще не приезжал. Позвонила на сотовый, он по-прежнему не отвечал. Вот тогда я начала беспокоиться. Но в казино звонить все равно не рискнула, тем более что оно, наверное, и не работало уже. Ближе к обеду я еще раз позвонила в банк…