Светлана Алешина – Неотразимое чудовище (сборник) (страница 6)
– Вы поняли? – тихо спросила Рита. – А разница между снимками – ровно полгода. Полгода, представляете?
Конечно, можно предположить, что эта девочка смертельно больна. Можно подумать, что у нее патологически не сложилась личная жизнь.
Наконец, можно заподозрить ее в злоупотреблении алкоголем и наркотиками.
– Она не баловалась шприцем? – поинтересовалась я.
– Нет, – покачала головой Рита. – Я про это не знаю. Может быть, но мне все-таки кажется, что нет.
Та-а-к…
– А каких-то крупных неприятностей у нее не было?
– Да что вы! Лиза – самая талантливая в театре! К тому же она, как и Донатовский, предана театру так, что все остальное для нее ничего не значит!
– А болезни? Может быть, она была чем-то больна?
– Нет, это я могу сказать вам наверняка! Потому что моя мама делала полное обследование Лизы у себя в клинике… Моя мама – врач.
– А вы не пытались поговорить с ней откровенно?
– Пыталась, – развела она руками. – Может быть, вам это лучше удастся? О боже! Ну, почему мы говорим о Лизе, как будто ее вообще уже нет?!
А и правда…
– Так что вы от нас хотите?
– Последите за ней незаметно, – попросила она. – Понимаете, я уверена, что она вляпалась в какую-то темную историю, про которую просто предпочитает не говорить… И я боюсь за нее.
– Рита, и все-таки я не могу понять, почему вы так относитесь к своей подруге? Даже готовы выложить круглую сумму… Вы что, так ее любите?
– У меня просто одна-единственная подруга, – произнесла Рита. – Одна. Которая всегда была рядом со мной. У меня, например, никогда не было сестры. И…
Она опять замолчала, но потом решительно посмотрела мне в глаза, перевела взгляд на Ларикова и сказала:
– Она спасла мне когда-то жизнь. Бросилась вытаскивать меня из воды, плавая не намного лучше, чем я. Я не могу этого забыть… У нее никого нет, кроме меня. Валера… В принципе, Валера уже давно живет своей жизнью. Ее никогда особенно не занимали Лизины проблемы. Родители? Вы бы их видели! Их волнует только телевизор и личная жизнь соседей. Так что, получается, Лиза нужна только мне. И я заплачу вам любые деньги, если вы мне поможете.
Я не могла понять, как мне следует относиться к этой странной девушке.
Переглянувшись с Лариковым, я поняла, что он точно так же находится в недоумении, как и я.
«Что будем делать?» – спросила я его взглядом. Он пожал плечами.
Рита посмотрела на нас и истолковала жест Ларчика по-своему.
– Ладно, простите меня за то, что вас побеспокоила…
Она поднялась и направилась к двери.
– Постойте, – остановила я ее. – Мы… Давайте так – мы подумаем, а потом я вам перезвоню. Хорошо? Или вы мне. Вечером. Пойдет?
Она посмотрела на меня с такой щенячей благодарностью, что я могла бы дать ответ уже сейчас, – в конце концов, может быть, куда лучше следить за молоденькой актрисой, чем за чьей-то-там любовницей?
– Спасибо, – пролепетала Рита и чмокнула меня в щеку.
– А я-то думала, что младше меня в этом детсаду детишек нет, – проворчала я, провожая взглядом ее хрупкую фигурку.
Глава 4
– Ну, и что ты по этому поводу думаешь, Андрей? – поинтересовалась я спустя некоторое время.
Он пожал плечами.
– Глубокомысленный жест, – рассмеялась я. – Ситуация странная, тебе не кажется?
– Кажется, – согласился он. – Но вот в чем дело, Саша… По крайней мере, в этом ведь нет ничего предосудительного.
– Как это нет? – возмутилась я. – Ты веришь этой хорошенькой девице, что она только обеспокоена состоянием подруги и не замышляет ничего дурного? Например, эти самые Лиза – Рита – Донатовский составляют банальный любовный треугольник, и Рита решила воспользоваться нашими услугами, чтобы доказать Лизину порочность, например. Мы следим, делаем фотографии, а потом Рита выкладывает их перед господином Донатовским…
– Ерунда, – фыркнул Лариков. – Насколько мне известно, театральную братию удивить чем-то трудно. Они к пороку привыкшие…
– В любом правиле бывают исключения, – парировала я. – Не то чтобы я заступаюсь за Донатовского – я его совсем не знаю, просто объясняю тебе, почему мне вся эта ситуация кажется ненормальной и подозрительной…
– Наше дело маленькое, – ответил босс. – Помочь клиенту и порадоваться, что дело, в общем-то, не особенно связано с риском. К тому же, судя по ее виду, она вряд ли располагает большими средствами, и вся наша работа – занятие на день, не больше. Зато будут деньги.
– Ты циник, – возмутилась я. – А если наша очаровательная Рита – чудовище?
– О господи! – возвел глаза к небесам Ларчик. – Сашка, ты, ей-богу, потрясаешь своей склонностью все драматизировать-романтизировать! Давай-ка успокоимся и вспомним старенькую пословицу – утро вечера мудренее! В конце концов, начнем работать, и все немного прояснится!
– Я хочу сразу попросить тебя об одной вещи, – сказала я. – Если я, предположим, обнаружу, что Рита ведет грязную игру, то верну ей деньги и не стану в этом участвовать.
– Александра!
– Ларчик! Я не могу идти против своих убеждений!
– Тогда ты никогда не сможешь вырасти в приличного детектива, – развел он руками. – Я сто раз говорил тебе, что большинство сыщиков – беспринципны…
– Я просто останусь в меньшинстве, – улыбнулась я ему. – Тем более что ты-то тоже пребываешь в том же самом меньшинстве!
Он рассмеялся.
– У тебя это получилось немного двусмысленно…
– Каждый судит по себе, – парировала я.
– Не хами начальству.
– Знаешь, ничего не могу с собой иногда поделать! – вздохнула я. – Огорчает такая черта моего характера несказанно, но… Увы! Нахамить начальству так приятно…
– Так как поступим с нашими барышнями?
– Андрей, я могу взять их на себя. Но ты же сам меня не выпускаешь на улицу в связи с осадным положением!
– Можно работать вдвоем, – предложил он.
– А не много ли чести одной красавице с фиалковыми глазами? – хмыкнула я. – Как бы у нее не началась мания величия… Проблема выеденного яйца не стоит. И насколько мне известно, вы сейчас с Ванцовым заняты более важными делами…
– Ладно, придумаем что-нибудь, – сказал он. – В конце концов, Ванцов сам может управиться…
– Кстати, как там дела?
– Глухо, – развел он руками. – Столько народу подняли на ноги, а паренек наш будто в тумане тает. Девицы пропадают, потом находятся – лучше бы и не находились! Тот фоторобот, который чудом удалось составить по показаниям одной, – нет, Сашка, ты только подумай! Всего одной свидетельницы! Да и той не знаешь, как верить, потому что это пьяная бомжовка! Кошмар, честное слово! Так что пока не случится чуда и мы все-таки общими усилиями эту сволочь не обнаружим, тебе придется терпеть мое постоянное присутствие!
Я вздохнула. Меня это, в общем-то, не очень беспокоило, его присутствие, если честно. Спокойнее было – вот только я чувствовала себя маленькой и беззащитной, и меня это немножко раздражало.
Хотя, если вы думаете, что я совершенно не боюсь маньяков, вы ошибаетесь!
Еще как боюсь…
Вечера, которые удается провести дома так, чтобы не заявиться в одиннадцать ночи, еле стоя на ногах от усталости и с единственным желанием – доползти до кровати и рухнуть, у меня бывают редко. Может, поэтому и воспринимаются как праздники. Можно с шести до одиннадцати предаваться своим делам: читать, смотреть фильмы или просто блаженно валяться на кровати, изучая потолок и ни о чем не думая!
Мамы дома не было. Я сварила кофе, даже радуясь, что никто не будет считать, какую чашку по счету я выпиваю.
Потом включила магнитофон. Пенс подарил мне «Ночи Блэкмора». Совершенно потрясающая музыка – баллады четырнадцатого века, с акустической гитарой и хрупким женским вокалом.
Я закрыла глаза и предавалась любимому занятию – то бишь «мечтаниям бесплодным».
Уж не знаю, какой кретин придумал, что мечты – занятие для бездельников. Ну, конечно, вот сейчас займусь общественно полезным трудом на радость обществу, которому, может быть, просто не хватает фантазии?