Светлана Алешина – Мужчины на одну ночь (страница 5)

– Я тоже не в восторге от этого, – сказал Степаныч и отправился в зал.

Глава 3

Карташов со своими молодцами приехал после звонка Ларисы через двадцать минут. В зале к этому времени уже воцарилась гробовая тишина. Люди, напуганные произошедшим, боялись даже лишний раз стукнуть вилкой о тарелку. Все с опаской поглядывали друг на друга, видя в каждом убийцу. Атмосфера создалась довольно угнетающая.

– Здравствуй, Олег, – приветствовала Лариса своего друга.

– Здравствуй, – улыбнулся Карташов. – Как дела? Ой, извини за идиотский вопрос, – исправился он на ходу и сразу проследовал в зал, Лариса за ним.

Котова заметила, что вместе с Карташовым из машины вышел Гунин, с которым Лариса тоже была знакома. Они вместе распутывали не одно дело. Гунин был не силен в логическом мышлении, и иногда Лариса сомневалась, может ли он вообще заниматься сыском. Но благодаря своей твердолобости он добивался иногда превосходных результатов. Преступники просто вешались от его допросов. Гунина невозможно было ни в чем переубедить, и если он что-то вбил себе в голову, то это было всерьез и надолго.

– Ну, рассказывай, что да как, – обратился Олег Валерьянович к Котовой.

– Да что рассказывать, меня же там не было. И Степаныча, как назло, дернул черт на кухню пойти.

– Интересная история получается, – протянул Карташов. – А убитый пришел один?

– Нет, с девушкой, у нее теперь истерика. Она мне такую душещипательную историю поведала, что я чуть не прослезилась, даже забыла про капризы собственной дочери.

– Кстати, нашлась твоя Настя?

– Нашлась, – вздохнула Лариса. – Представляешь, у нее любовь, а я ничего не понимаю.

– Неужели все так серьезно? – удивился Карташов.

– А-а-а, – только махнула рукой Котова.

Оперативники работали в поте лица. Первым делом попросили посетителей не расходиться, пока не будет закончен осмотр места преступления. У всех гостей «Чайки» узнали имена и фамилии, а также адреса и телефоны. В случае необходимости… Оперативники разделились на несколько групп. Одни допрашивали клиентов, другие занимались умершим. Установили, что Кудасов убит колюще-режущим предметом, предположительно ножом. Но это были только предварительные выводы, точные результаты покажет только вскрытие.

Лариса поднялась к себе в кабинет, где Гунин с особым пристрастием допрашивал Полякову. И все никак не мог поверить в красивую сказку про телефонные звонки. Своей твердолобостью он довел девушку до новой истерики. По всем расчетам Ларисы, Мила уже должна была немного успокоиться и прийти в себя после ударной дозы пустырника, но Гунин обладал уникальной способностью вывести из себя кого угодно, даже ангела, хотя последнее экспериментально еще не проверялось.

– Я же сказала вам, что сегодня мы с Игорем увиделись в первый раз.

– А как вы познакомились с Кудасовым?

– О боже! Я же вам тысячу раз уже повторила, что однажды ошиблась номером телефона! Вы никогда не ошибались? – ехидно спросила Мила.

«А девочка уже почти оклемалась, – подумала Лариса, – раз уже может язвить. Хотя с Гуниным по-другому не получается».

Устав от разговора с Милой, Гунин решил перенести допрос с пристрастием на следующий день. Полякова облегченно вздохнула.

– Я могу идти домой? – устало спросила она.

– Идите, – смилостивился Гунин. – Только завтра в десять ноль-ноль я жду вас у себя. Сами придете или вызвать повесткой?

– Сама приду, – пообещала Мила.

– Тогда до завтра, – грозно проговорил Гунин.

– До свидания, – Мила направилась к выходу.

Она была последней посетительницей, после ее ухода ресторан опустел.

– Теперь можно и нам по домам, – устало вздохнула Лариса. – Степаныч, ты завтра обзвони всех, кто был сегодня в ресторане, и скажи, что в качестве моральной компенсации мы всем даем право на бесплатный обед в любое удобное для них время.

– Будет сделано, Викторовна, – пообещал Степаныч.

– Вот и ладненько. Все, спокойной ночи, Дмитрий Степанович.

– Спокойной, – вздохнул тот. – Лариса Викторовна, а вас завтра не ждать? Вы теперь небось пуститесь расследовать это дело?

– Да, именно так! Поэтому на тебя, дорогой мой и родной Степаныч, свалится куча забот. Сам посуди, не могу же я пустить это дело на самотек.

– Конечно, не можете. Вечно ты, Викторовна, так делаешь. Сама будешь развлекаться, разыскивая преступника, а мне все хлопоты по хозяйству сбрасываешь. Опять все шишки на меня полетят, – недовольно пробубнил Степаныч.

Котова решила не поддаваться на провокацию, зная, что ничем хорошим это не кончится. Поэтому все, что она могла сделать, это просто уйти.

– До свидания, Степаныч.

Котова вышла из ресторана совершенно разбитая. Возвращаться домой к прежним проблемам ей совершенно не хотелось, но долг супруги и матери усиленно взывал к ее совести, поэтому Лариса направила свою белоснежную «Ауди» к дому.

– Опять ты, Лариса Викторовна, задерживаешься, – не очень приветливо встретил ее муж.

– Представь, в моей жизни снова возникли непредвиденные обстоятельства, с которыми, к сожалению, мне приходится считаться, – жестко ответила Лариса.

Отношения с Котовым снова не клеились. Лариса все чаще стала ловить себя на мысли, что всему должен быть конец и ее отношениям с мужем тоже. Всерьез о разводе Лариса никогда не задумывалась, но такая перспектива ее не слишком пугала. Единственное, что останавливало, так это чувство дурацкого долга непонятно перед кем. С одной стороны, Лариса не давала никаких обязательств, никаких клятв до самой гробовой доски не бросать Евгения Котова. Но с другой – Лариса не могла бросить Котова просто потому, что знала: иначе он сопьется. Сейчас его хоть немного, да сдерживает семья, то есть Лариса и Настя. Если семья распадется, Котов не выдержит и уйдет в долгосрочный запой, а если выражаться точнее, в запой длиною в вечность. Печально, но факт – один из крупных бизнесменов Тарасова любил прикладываться к бутылке, причем не только по праздникам.

– Где Настя? – спросила Лариса у своего благоверного.

– Не знаю, когда я пришел, ее уже не было.

– Или еще не было, – вздохнув, добавила Лариса.

«Главное – не устраивать скандала, когда вернется дочь. Ведь можно же все решить без криков и истерик», – настраивала себя Лариса на мирный лад. Она пошла на кухню, чтобы в знак примирения приготовить любимый торт Насти. «Если Настя сегодня явится как вчера, то я вполне успею сделать торт, а если раньше, то ничего страшного не случится».

Котовой нравилось возиться на кухне, она всегда это делала с удовольствием. А еще больше была рада тому, что ее любимое дело в ресторане приносит неплохие деньги.

За выпечкой торта она не заметила, как пролетело время, к тому же Лариса уже настроилась на то, что Настя сегодня опять придет поздно.

– Привет, – услышала вдруг Лариса голос дочери.

Котова даже вздрогнула от неожиданности.

– Привет, ты чего так рано?

– Почему рано? Нормально, – пожала плечами Настя.

– А чего такая пасмурная?

– Да, ничего, – равнодушно махнула рукой Настя.

– Ну, если не хочешь, можешь не рассказывать.

Настя посмотрела на мать. Девочка не привыкла что-либо от нее утаивать. К тому же сегодня был именно тот день, когда хотелось посидеть с мамой, рассказать о своих проблемах.

– Понимаешь, я сегодня ждала, ждала Сашу, а он так и не пришел, – начала Настя. – Мы договорились, что пойдем на день рождения к его другу Пашке, и должны были встретиться в восемь у памятника Чернышевскому. Я опоздала на пять минут. И не думаю, что он уже ушел. Обычно Саша терпеливо дожидается моего прихода. Я раньше и на полчаса опаздывала, а он меня все равно ждал.

– Сколько же ты его ждала?

– Не знаю, час, может, и больше. – По щекам девочки потекли слезы. – Мамочка, ну почему ты не сказала мне, что влюбляться так тяжело? Мне раньше казалось, что я влюблена в Димку Никонова, но теперь понимаю, что все это было так, мы с ним просто ходили гулять, держались за руки и иногда целовались. Когда мы с Никоновым расстались, мне было немного грустно, потому что нравилось с ним гулять, а когда Саша сегодня не пришел, я подумала, что он нашел другую, и мне стало сразу так плохо.

Настя заплакала еще сильнее. Лариса не останавливала дочь. Пусть поплачет, слезы облегчают душу. Котова обняла Настю и ласково проговорила:

– Все будет хорошо. Первая любовь – это всегда слезы и переживания. Ее надо воспринимать как испытание.

Настя подняла голову и посмотрела на мать.

– А если я его больше не увижу? Я же тогда умру!

– Это тебе так только кажется, поверь, я все-таки немного больше пожила на этом свете.

Лариса еще сильнее прижала к себе дочь. «Видимо, у моей девочки все намного серьезнее, чем показалось сначала. Хорошо еще, что она меня в это посвятила, а то я могла бы наделать немало глупостей», – думала Лариса, нежно гладя Настю по голове.

– Ой, мама, – спохватилась Настя, – по-моему, там что-то горит.

Лариса повела носом и тоже почувствовала запах гари.

– Ой, про торт-то мы с тобой совсем забыли! Как же так?!