Светлана Алешина – Моя опасная леди (сборник) (страница 16)

– Правильно, – мурлыкнула я. – Меня нужно ценить и почаще говорить мне комплименты…

– А еще кормить! – Володя сграбастал меня в объятья и понес на кухню. – Давай скорее за стол, я и так не бог весть какой кулинар, а если это еще и остынет, то нам обоим придется остаться голодными.

– Ты приготовил что-то вкусненькое? – заинтересовалась я, усаживаясь за стол и пытаясь по запаху понять, что же это за блюдо.

– Это тефтели, – гордо ответил муж, поставив кастрюлю на стол и снимая с нее крышку.

Я поспешила полюбоваться содержимым и не удержалась от удивленного возгласа:

– Ой, а где же они?

– Ничего не понимаю, – лицо Володи разочарованно вытянулось. – Я же все делал точно по книге…

– По какой книге, Володенька? – спросила я.

– «Мужчина на кухне», мне ее твоя мама подарила на двадцать третье февраля. Должны были получиться тефтели, тушенные с овощами, а получилось… – муж поболтал ложкой в содержимом кастрюли, которое по консистенции напоминало нечто среднее между супом и кашей.

– А получилось замечательное рагу с рисом, овощами и рубленым мясом! – пришла я мужу на выручку. – Пахнет очень аппетитно, скорее накладывай!

Супруг горестно вздохнул, вооружился половником и плюхнул на тарелки по порции странного варева. Немного подумал, снова вздохнул и заменил вилки ложками.

Несмотря на довольно непрезентабельный вид, «тефтели» оказались очень даже ничего, а за чаем мы с Володей выяснили, что же он сделал не так. Оказалось, что кошмарное пособие для начинающих кулинаров мужского пола создано вовсе не для того, чтобы облегчить процесс приготовления пищи, а, наоборот, чтобы поиздеваться над несчастными неофитами. Меры продуктов там приводились такие, что без аптекарских весов справиться было совершенно невозможно, зато технология приготовления изобиловала простором для фантазии. Например, в рецепте пресловутых тефтелей отсутствовало яйцо, а про то, что их необходимо перед тушением обжаривать, не говорилось ни слова.

Я, конечно, тоже не тяну на шеф-повара элитного ресторана, но моего образования по части кулинарии вполне хватало, чтобы понять вредность этой книги. Чтобы успокоить расстроенного неудачей супруга, я обрушила громы и молнии на голову автора, а Володю расхвалила до небес, уверяя его, что он, даже пользуясь никуда не годным рецептом, сумел приготовить очень вкусный ужин. О том, что, на мой вкус, красного перца стоило положить раза в три меньше, я благоразумно умолчала.

Глава 6

Блаженное субботнее утро не испортила даже не подумавшая прекратиться за ночь метель. Я хорошо выспалась и была полна решимости предаться делам, приличествующим нормальной замужней женщине. Перво-наперво собиралась пройтись по магазинам, чтобы пополнить запас продуктов. Помимо всяческих полуфабрикатов, мне требовалась телятина, которую я собиралась к обеду запечь в духовке.

Ассортимент и цены мясного прилавка настолько меня порадовали, что я нагрузилась на всю имеющуюся у меня с собой сумму, решив затарить продукты к новогоднему столу, пока их стоимость не взлетела до небес. Нагруженная, как среднестатистический верблюд в караване, я с трудом добралась до дома, поминутно проклиная тяжкую женскую долю и радуясь, что сама не так часто испытываю эту тяжесть.

Разложив свою добычу по полкам и замочив телятину в маринаде, я надумала с пользой употребить возникшую в процессе приготовления пищи паузу, а именно постирать. Машинка у меня замечательная, практически самостоятельная, от меня только требуется заложить белье и нажать несколько кнопочек. До сих пор хвалю себя за проявленную настойчивость, когда Володя уговаривал меня потратить свадебные деньги на норковую шубу, а я ратовала за приобретение стиральной машины. Как тогда издевался надо мной новоиспеченный муж, призывая небеса в свидетели того, что его жена свихнулась и решила открыть прачечную. Жизнь показала, что я была права. Володя вскоре сам убедился, что при такой жене ему нередко приходится самостоятельно заботиться о чистоте рубашек, что было бы гораздо труднее, если бы в том споре победил он.

Итак, телятина мариновалась, белье стиралось, а я методично елозила по ковру пылесосом, заглушая его зудение звуками мощного голоса Пласидо Доминго. Я так увлеклась этим медитативным занятием, что звонок телефона показался мне сбоем в идеальной работе техники. Пережив несколько секунд растерянности, я все-таки сообразила, что именно вторглось диссонансом в отлаженную бытовую симфонию, и сняла трубку:

– Слушаю вас.

Ответ я не разобрала, так как пылесос продолжал жужжать вхолостую, а итальянец – надрываться.

– Секундочку! – прокричала я в трубку и кинулась глушить помехи. – Слушаю вас.

– Ирина, у тебя там что, Армагеддон в масштабах одной отдельно взятой квартиры? – услышала я ехидный голос Гурьева.

– С чего ты взял? – искренне удивилась я. – Просто занимаюсь домашней уборкой.

– А, ну это одно и то же! Бросай это грязное дело, нужно пообщаться.

– Мне тоже нужно, – согласилась я. – Ты что-нибудь узнал?

– Больше, чем мог, но меньше, чем хотел.

– Так выкладывай! – потребовала я.

– По телефону неудобно, – замялся Валерка. – Лучше встретиться.

– Валера, я не могу. У меня белье стирается, и телятина для обеда маринуется.

– Ну так приглашай! – оживился Гурьев.

– Да? А твоя информация стоит того?

– Будь уверена, стоит.

– Тогда подъезжай, но только поскорее.

– Я не понял, зачем? Ты телятину маринуешь или меня собралась подвергнуть этому процессу, пока будешь готовить? Я же умру, вдыхая всяческие кухонные запахи.

– Балбес! Нам нужно все обсудить, пока Володьки нет, незачем его волновать. А если не хочешь нюхать – захвати с собой противогаз!

– Язва ты, Ирина, – посетовал Гурьев. – Ладно, сейчас буду. Чего только я ради тебя не делаю!

– Ничего ты ради меня не делаешь, ты себя от язвы желудка страхуешь.

Я повесила трубку, чтобы наш милый диалог не затянулся до второго пришествия, и вернулась к пылесосу. Уборку я закончила одновременно с приходом Валерки.

– Ну, привет тебе, хозяйка, – Гурьев отвесил мне шутовской поклон. – Чем потчевать будешь?

– Байками, – в том же духе откликнулась я.

– Некалорийная это пища, вот что я тебе скажу.

– Валерка, хватит изощряться в остроумии, – взмолилась я. – Если ты и в самом деле настолько голоден, как стремишься показать, то я тебе чаю заварю и бутерброд сделаю. Только начни наконец рассказывать!

– Уговорила. Ставь чайник. Значит, так. Узнать мне удалось следующее. Директор ипподрома на самом деле ничего не решает…

– И все? – я разочарованно обернулась к Валерке. – Это я уже и без тебя знаю.

– Да? А может, ты еще знаешь, кто там всем заправляет? – ехидно осведомился Гурьев.

– Представь себе, – подтвердила я, но потом поправилась: – Ну, не то чтобы знаю, но подозреваю с большой долей вероятности.

– Вот даже как… – протянул Валера, откусывая бутерброд. – А поточнее?

Мне ничего не оставалось делать, как пересказать ему все, что нам сообщила Лена, а заодно и мои личные соображения по поводу Анны.

– Очень интересно… А ты растешь, – уважительно прокомментировал Валерка. – Столько всего узнала и умудрилась сама не подставиться.

Я расцвела от его похвалы, ведь такое случалось на моей памяти чуть ли не в первый раз. Гурьев дожевал бутерброд, разочарованно покрутил носом и просительно уставился на меня:

– Ириша, а когда ты телятинку готовить начнешь?

– Валерка! – я задохнулась от возмущения. – Ну ты и проглот! Имей терпение. И вообще, где обещанные новости?

– А новости все…

– Что?! Это что же получается?.. Я тебе выложила на блюдечке с голубой каемочкой всю информацию, накормила, напоила, и все за здорово живешь?

– Меркантильная ты женщина, Ирина, – вздохнул Гурьев. – Приучайся ценить роскошь человеческого общения.

– Ну ты и наглец!

Я кипела от негодования. Надо же, обвел меня вокруг пальца, как последнюю идиотку. Мне страшно хотелось огреть Валерку чем-нибудь по голове, только воспитание не позволяло реализовать это желание. Кое-как справившись с бушевавшими эмоциями, я заговорила:

– Валера, ты недоговариваешь и темнишь. Ведь и козе понятно, что ты не стал бы звонить мне в выходной, если бы что-то не узнал. И только не надо заливать про то, что ты соскучился по мне лично или по моей стряпне, все равно я в это не поверю. Я еще могу согласиться с тем, что ты каким-то образом пронюхал о том, что у нас была Лена, и решил выведать у меня новости. Но и это маловероятно. Так что прекрати ломаться и выкладывай. Иначе ты мне больше не друг.

– Ирина, Ирина, – покачал головой Валерка, – ну ты же умная женщина, ну зачем тебе все это надо, а? Занимайся своими девичьими телепосиделками, обеды мужу вари… Не лезь ты в эти дела. Вдруг с тобой что-то случится? Как я тогда Володьке в глаза смотреть буду?

Так-так-так, похоже, он и в самом деле нарыл что-то интересненькое, теперь я с него с живого не слезу.

– Валерочка, солнышко, – сладко пропела я. – Ты хорошо взвесил последствия своего молчания? Тебе не кажется, что взаимовыгодное сотрудничество гораздо выгоднее открытой конфронтации?

– О женщины, имя вам – вероломство, – процитировал классика Гурьев, вульгарно воздев руки к потолку, как какой-нибудь пророк местного масштаба. – Шантажистка ты, Ирина.

– Так ты будешь говорить?

– Куда от тебя деваться, – сдался Валерка. – Значит, так: ипподром курирует один из депутатов Госдумы, который на этом деле сделал себе небольшой политический капиталец. Ну сама понимаешь – поднимем российское конезаводство… и так далее, прямо по тексту. Спонсоры у него все в одной завязке, деньги там крутятся немалые. Жаль, что сейчас не сезон, многого не узнаешь. Я ведь давно взял бега на заметку, да все некогда было, а сейчас, сама понимаешь, тишь да гладь.