Светлана Алешина – Грех на душу (страница 3)

Было без десяти семь. Скоро магазин должен был закрываться. Можно отправляться по домам. Я уже собиралась войти внутрь, чтобы найти Виктора. И тут за моей спиной раздался странный шум.

Глава II

Участок на котором я находилась, был пешеходной зоной, но сейчас по нему мчалась машина – милицейский «УАЗ» с горящими фарами. На крыше его отчаянно крутилась синяя «мигалка». Наверное, сирена тоже должна была присутствовать, но с ней, должно быть, не все в порядке – время от времени она коротко вскрикивала, но тут же умолкала, словно захлебнувшись. Во всяком случае, внимание к себе она привлекала. Народ, фланирующий по улице, останавливался, и все начинали лихорадочно озираться, пытаясь понять, что происходит.

Я грешным делом решила, что появление служебной машины имеет прямое отношение к поиску воров, и замерла в ожидании. УАЗ между тем подлетел к тротуару напротив двери магазина «Страз» и с визгом затормозил. Из него выскочили четыре милиционера с короткоствольными автоматами и тут же с весьма грозным видом бросились в магазин.

Теперь я наконец заметила, что с боку на машине написаны слова «Вневедомственная охрана», и поняла – сработала сигнализация. Судя по тому, что милиционеров интересовал «Страз», сигнализация к нему и относилась.

Я невольно подалась вперед. Запахло криминалом, а значит, это касалось меня непосредственно. Но не я одна так думала – вокруг магазина немедленно собралась толпа, и мне пришлось прилагать усилия, чтобы пробиться в первые ряды.

К счастью, в киоске наконец смолкла музыка, и размеренный городской шум показался мне блаженной, почти райской тишиной. Продавец сам выскочил из киоска и тоже вписался в толпу зевак. А народ все прибывал. Меня теперь подталкивали в спину и вынесли почти к самой витрине.

Несмотря на близость к месту происшествия, я мало что могла понять. Магазин «Страз» был совсем невелик – его внутренняя площадь вряд ли превышала сорок квадратных метров. Витрина имела размер два на два, была ярко освещена и демонстрировала разнообразные украшения, изготовленные весьма искусно, но отнюдь не из драгоценных металлов.

Рассмотреть же, что делается за стеклом витрины, в магазине, не было никакой возможности – пространство с разложенными на синем бархате безделушками было забрано чем-то вроде жалюзи из широкой металлизированной ленты, сквозь которые виднелись лишь какие-то неясные тени. Ожидая, пока что-нибудь прояснится, я стала от нечего делать рассматривать дом, в котором располагался магазин.

Это было почтенное строение в четыре этажа, верхние этажи которого, похоже, были жилыми. От соседнего дома его отделяла темная подворотня. Такими каменными коридорами и проходными дворами этот квартал буквально изобиловал. Для похитителей всех мастей район являлся настоящей находкой.

Однако пока ни я, ни кто-либо из зевак никаких похитителей не наблюдал, хотя любопытство наше уже достигло предела. Из магазина долго никто не выходил, а потом все-таки появились два милиционера и, на ходу прикрикнув, чтобы им дали дорогу, направились в темный двор. Кто-то из любопытствующих потянулся за ними.

А еще минут через пять подъехала вторая милицейская машина, из нее вышло трое. Однако я узнала – это был тот самый флегматичный следователь, что принимал заявление от господина Петяйкина. Ни на кого не глядя, троица проследовала в магазин.

Теперь дело пошло быстрее. Вскоре дверь магазина распахнулась, и на тротуар выбрались все действующие лица, включая тех двоих, что несколько минут назад исчезли в подворотне – вероятно, в магазине имелся черный ход со двора. Но теперь прибавился еще кое-кто.

Один, лысоватый, с венчиком седых волос на макушке, с двойным подбородком и сердитым выражением лица, являлся хозяином заведения. Одет он был легко, пиджак в мелкую серебристую клетку был распахнут, обнажая выдающийся живот, распирающий белоснежную рубашку и пояс черных просторных брюк. Не обращая внимания на сырость и ветер, хозяин отчаянно жестикулировал и что-то раздраженно втолковывал стражам порядка.

Второй был одет гораздо теплее, но выглядел не в пример хуже. Собственно, я не успела его как следует рассмотреть. Зажатый с двух сторон милиционерами, он быстро прошагал к машине, низко опустив голову, и исчез на заднем сиденье. Одно было несомненно – на его запястьях блестели наручники.

Хозяин магазина еще разговаривал со следователем, а остальные милиционеры уже расселись по машинам. Захлопали дверцы. Толпа зевак моментально начала рассасываться.

Я решила на правах старой знакомой тоже задать следователю несколько вопросов и, едва заметив, что разговор его с хозяином заканчивается, тут же двинулась наперерез.

Следователь меня не узнал и довольно неприязненно буркнул:

– Вам что надо? – При этом он даже не замедлил шага.

– Я Бойкова из «Свидетеля», – напомнила ему я. – Мы с вами не так давно встречались…

– Ну и что? – брюзгливо осведомился следователь, открывая дверцу машины.

– Что здесь произошло? – торопливо спросила я. – Вы не могли бы…

– Не мог! – жестко сказал следователь, усаживаясь на сиденье.

Но тут взгляд его слегка прояснился – кажется, он вспомнил, с кем имеет дело, – и уже другим, терпеливым тоном следователь пояснил:

– Ничего особенного… Попытка ограбления, что ли… Будем разбираться. Какой-то придурок ворвался в магазин дешевой бижутерии… Чудак, если не сказать хуже… Но вы извините, мне некогда… – Он хлопнул дверцей, и обе машины, зарычав, тронулись с места.

Я поспешно обернулась. Пространство перед «Стразом» уже опустело, хозяин запер магазин. Не думаю, чтобы он открыл его по моей просьбе.

Вообще все торговые точки в округе сворачивались, кроме ресторанчика и неутомимого продавца звукозаписи. Только теперь он, словно сжалившись надо мной, запустил наконец другую песню – «Не обижай меня». Может быть, это намек потенциальным грабителям.

Навстречу мне через дорогу шел Виктор. Кажется, он не успел к началу спектакля и теперь вопросительно посматривал на меня, ожидая разъяснений. Наш Виктор – просто патологический молчун, и мне приходится понимать его по жестам, взглядам и скупой мужской мимике. Кое-каких успехов на этом поприще мне удалось добиться.

– Какой-то придурок хотел ограбить магазин бижутерии, – повторила я единственную известную мне версию. – Может быть, ему хотелось порадовать на Восьмое марта жену или любимую девушку… Но у него ничего не вышло. Сработала сигнализация. Приехала вневедомственная охрана и взяла грабителя без единого выстрела… Кстати, любопытно, чем он был вооружен? Я ничего, кроме наручников, не видела.

Потом вызвали следователя, ну, и, пожалуй, все… Не знаю, тянет ли эта история на что-либо крупнее заметки на второй полосе? Мне хотелось побеседовать с хозяином магазина, но он больше не принимает визитеров… Ну и как – отправимся мы по домам?

Что мы тут же и сделали. Виктор подбросил меня на своей машине – сегодня его очередь. Мы как бы заключили негласное соглашение – использовать наши транспортные средства поочередно. В целях экономии бензина и резины.

Итак, сегодня мы опять впустую убили два часа. Похитители телевизоров ничем себя не обнаружили и на этот раз. Объяснений тому могло быть сколько угодно, но у меня складывалось впечатление, что эти ребята решили взять тайм-аут. Может быть, они приметили нас, но, скорее всего, в районе «Бриллианта» все-таки работали переодетые оперативники – именно они спугнули преступников. Таким образом, получалось, что мы выполняем бесполезную работу. В народе это называется мартышкин труд.

– Знаешь, что? – сказала я Виктору. – Наверное, пора нам сделать перерыв. Завтра наблюдение прекращаем. Займемся чистой журналистикой. Наведаюсь-ка я в магазин «Страз» и попытаюсь расспросить хозяина о сегодняшнем инциденте. К утру он, я думаю, отойдет и поделится впечатлениями. Попозже можно будет связаться со следствием, и худо-бедно, а материал наберется. Как ты думаешь?..

Виктор по своему обыкновению пожал плечами. Этот жест у него также имел некоторые нюансы, недоступные для постороннего глаза. Но я сразу поняла, что моя идея его не греет. Тема действительно никак не тянула на сенсацию, но ничего лучшего в поле нашего зрения пока не попало. На безрыбье, как говорится, и рак – рыба.

На следующее утро я объявила о своем решении всем сотрудникам. Маринку оно явно обрадовало. Эта девушка была склонна к авантюрам, но только в личной жизни – тут ей не было равных. Она смертельно влюблялась по нескольку раз в году, и тогда все вокруг нее шло кувырком. Но это определялось отнюдь не легкомыслием, а некоей маниакальной тягой к идеалу. Поскольку природа не терпит пустоты, то место, предназначенное этому самому идеалу, периодически занимали разные броские личности мужского пола – спортсмены, артисты, музыканты или же просто супермены. На поверку рано или поздно они, конечно же, оказывались мерзавцами и исчезали из Маринкиной жизни, в очередной раз разбив ее пылкое сердце.

На работе же она предпочитала спокойную жизнь и размеренную обстановку, ограниченную рамками офиса и служебными инструкциями. Маринка терпеть не могла красться по следам или лежать в засаде. Вообще она старалась держаться подальше от преступников, предпочитая общение с компьютером, кофеваркой и телефоном.