Светлана Алешина – Дешевле только даром (сборник) (страница 8)

Однако, едва я переступила порог и оказалась в небольшом аккуратном вестибюле, как меня сразу окружили приметы незнакомой и бурной жизни – где-то гремела посуда, звенели детские голоса, шумела вода. И еще ощущался специфический запах – одновременно густой и безликий, – запах пищи, стираного белья и дезинфекции.

Меня никто не встретил. Более того, нигде не было никого, кто мог бы объяснить, в какую сторону мне двигаться. Я в нерешительности заглянула в длинный сумрачный коридор, поднялась на несколько ступенек по лестнице, ведущей на второй этаж, но так и не увидела ни одной живой души. Я решила пойти наудачу туда, откуда доносились детские голоса, но в этот момент сверху послышалось шлепанье легких подошв, и по лестнице сбежали две русоволосые девочки лет двенадцати. На обеих были короткие платьица – на одной желтое, на другой синее – старенькие, но чистые, и стоптанные сандалии на босу ногу. У одной волосы были заплетены в косички, украшенные розовыми лентами, у другой коротко острижены. Увидев меня, обе замерли и уставились мне в лицо со жгучим любопытством. В этом взгляде угадывалась такая отчаянная, глубоко спрятанная надежда, что мне моментально сделалось очень не по себе.

– Здравствуйте! – сказали хором девочки и тут же деловито поинтересовались: – А вы к кому?

Сосредоточенная на своем расследовании, я совершенно не была готова к такой встрече. Теперь же меня охватил жгучий стыд оттого, что я не додумалась захватить с собой хотя бы кулек конфет. Глядя в широко распахнутые, доверчивые глаза этих детей, с которыми жизнь не церемонилась с самого начала, я чувствовала себя бессовестной обманщицей.

– К кому? – пробормотала я растерянно. – Мне нужно увидеть воспитательницу… Чижову Татьяну Петровну… Вы ее знаете?

Девчонки с готовностью кивнули.

– Мы всех тут знаем! – заявила стриженая девочка.

– Идемте, мы вас отведем! – тут же предложила ее подружка, бесстрашно протягивая мне руку.

– Татьяна Петровна здесь ночует! – доверительно сообщила на ходу стриженая. – У нее дома воры!

– Вам даже это известно? – удивилась я.

– Ага, – буднично вздохнула девочка. – Татьяна Петровна сама говорила. Она боится дома одна! Я бы, наверное, тоже боялась…

– А я бы не боялась! – с некоторым превосходством произнесла девочка с косичками. – К моей мамке дядя Паша ходил. Он вор был! Он веселый и совсем не страшный, вот! Даже конфетами меня угощал…

Лучше бы она этого не говорила. Мне стало совсем совестно из-за того, что у этой девочки останутся обо мне неважные воспоминания – даже вор дядя Паша несомненно выигрывал на моем фоне.

К счастью, неловкую для меня ситуацию разрешила появившаяся из какой-то боковой двери толстая пожилая женщина в синем рабочем халате.

– Кристина! Марча! – воскликнула она с укоризной. – Опять своевольничаете? Ольга Николаевна там с ног сбилась – собрать вас не может! Ну-ка, быстро марш, подруги!

– Тетя Лида! Тетя Лида! – затараторили наперебой девчонки. – Эта тетя Татьяну Петровну ищет! Она не знает, куда идти, и мы ее провожаем!

– Без вас есть кому проводить! – пробурчала суровая няня. – Ишь, деловые какие! Ступайте в группу. Ольга Николаевна волнуется – нехорошо! А мы тут сами разберемся!

Девочка с косичками с сожалением выпустила мою ладонь и тут же старательно помахала мне рукой. Вторая к ней присоединилась.

– До свидания, тетя! – прокричали они хором.

Я помахала им в ответ, не в силах выдавить из себя ни слова. У меня болезненно сжалось сердце и в горле встал какой-то противный ком.

Девчонки же, чрезвычайно довольные, умчались вприпрыжку по коридору, звонко шлепая подошвами по свежевымытому линолеуму. Толстая няня вопросительно посмотрела на меня.

– Чего-то ты, милая, какая-то потерянная, – сказала она подозрительно. – Чувствуешь-то себя хорошо?

– Как вы здесь работаете? – действительно потерянно пробормотала я.

– Да так и работаем, – рассудительно сказала она. – Работа обычная, не хуже других.

– Так ведь так тяжело! – вырвалось у меня. – Столько детей, и у каждого своя боль. Как вы все это выдерживаете?

– У любого человека своя боль, – назидательно произнесла тетя Лида. – Какого ни возьми. Да эдак рассуждать – вообще работать не надо! А мы уже привычные, годами тут работаем… Кому-то ведь надо.

– Да, это верно! – упавшим голосом сказала я. – И много здесь детей?

– Человек двести будет, – буднично сказала няня. – А ты, значит, Чижову ищешь? Здесь она. Пойдем, провожу тебя в комнату для свиданий… Там подождешь. А то, если заведующая посторонних увидит, нагоняй нам будет!

Она опять отвела меня на первый этаж и определила в большую, очень светлую комнату, где стояли удобные кресла и по стенам были развешаны кашпо с цветами и оформленные в рамки яркие детские рисунки. Судя по почти невытертой обивке кресел, свидания здесь были не слишком частым событием.

– Посиди здесь, – распорядилась няня. – А я Чижовой скажу, что ты ее дожидаешься.

Она ушла, а я принялась лихорадочно соображать, чем мы в своей редакции можем хотя бы частично загладить ту огромную обиду, которую невольно нанесли этим детям, лишенным с ранних лет того, на что имеет право каждый, – собственного дома. Все, что я придумывала, казалось мне мелким и незначительным, и вскоре я поняла, что столкнулась с проблемой, которая гораздо сложнее и неподъемнее любого самого заковыристого преступления. Мои размышления прервало появление Чижовой. Она тихо вошла в комнату и поздоровалась. Я поднялась ей навстречу и подала руку. Татьяна Петровна слабо пожала ее и посмотрела на меня напряженным взглядом.

При солнечном свете ее лицо показалось мне постаревшим и бледным. Но, возможно, дело было в том, что она плохо выспалась сегодня. На ней было все то же серое платье.

– Давайте присядем, – предложила я. – Хочу вам кое-что показать.

Татьяна Петровна насторожилась и осторожно опустилась в кресло. Я села рядом и раскрыла кожаную папку.

– Посмотрите внимательно, – сказала я. – Хочу вам кое-что показать.

Татьяна Петровна рассматривала снимки один за другим, сосредоточенно наморщив лоб. Некоторые она держала в руках дольше других, но в конце концов лишь сдержанно покачивала головой. Одну из физиономий она все-таки узнала.

– Это Василий, – сказала она, вопросительно посмотрев на меня. – Водопроводчик из нашего дома… А-а… при чем тут он?

– Он скорее всего ни при чем, – согласилась я. – А что вы скажете насчет этого типа? – и я передала Татьяне Петровне жемчужину нашей коллекции.

Она заметно вздрогнула, взглянув на фотографию, и тут же испуганно посмотрела на меня. – Кажется… кажется, это он! – изумленно прошептала она и снова уставилась на фотографию. – Где это? Вроде наша площадка… Он что – приходил туда снова?

– Получается, что так, – ответила я. – Наш фотограф подкараулил его сегодня ночью. Значит, вы уверены, что это тот самый человек, Татьяна Петровна?

Чижова дрогнувшей рукой возвратила мне фотографию.

– По крайней мере, очень похож, – с тревогой сказала она. – Боже мой, он не собирается оставлять нас в покое! А Игорь настаивает, чтобы мы вернулись домой. Хочет выписываться, не закончив лечения. Меня он не хочет даже слушать! – Мысли ее опять были далеко.

– Татьяна Петровна! – я попыталась вернуть ее к нашему разговору. – Я вполне понимаю ваше беспокойство. Но давайте не будем отвлекаться. По крайней мере, теперь у нас имеется портрет преступника. Это уже кое-что. Наш сотрудник попытается сегодня выяснить, не находится ли этот человек в розыске. Дело все-таки сдвинулось с мертвой точки! Но вы должны еще раз нам помочь.

– Что вы имеете в виду? – устало спросила Чижова.

– Вспомните тот день, когда впервые заметили слежку, – сказала я. – А теперь напрягите память и восстановите, что было до этого – на протяжении, скажем, недель двух-трех… Какие-то необычные моменты, контакты с новыми для вас людьми, какие-нибудь странные происшествия, случившиеся в вашем присутствии, – понимаете? Возможно, вы стали невольным свидетелем чего-то такого, чего видеть были не должны…

Татьяна Петровна закусила губу и наклонила голову в тяжелом раздумье. Она честно старалась вспомнить что-то необычное в своей повседневной рутине. Наконец она безнадежно махнула рукой и подняла на меня измученные глаза.

– Честное слово, мне так неудобно! – сказала она. – Морочу вам голову! Но, понимаете, абсолютно ничего не могу вспомнить! Ничего не видела, ни с кем не встречалась… В моей жизни редко бывает что-то необычное. Ну, что было накануне? Сын экзамены за девятый класс сдавал – я очень волновалась. Слава богу, сдал все на четверки! Но ведь не за это же на нас набросились с ножом? А больше ничего необычного… Хотя, постойте! Было кое-что! Только это такая чепуха!

– А все-таки, – насторожилась я.

– Да ничего особенного, – отмахнулась Чижова. – Хотела подработать. У нас напротив как раз казино открылось, и мне сказали, что туда уборщицы требуются. Работать рано утром, и платят вроде прилично. Ну, я и пошла. Сначала меня взяли, даже с удовольствием. Им как будто понравилось, что я с образованием и живу поблизости. Один раз я на работу вышла – и все. На следующий день меня уволили.

– Вот как? – удивилась я. – И почему же?

– Сказали, что моя работа их не удовлетворяет, – криво усмехнулась Чижова. – Не знаю, я вроде старалась на совесть… Но кто их поймет, «новых русских»? У них ведь свои капризы…