Светлана Алешина – Чудеса в решете (сборник) (страница 12)

Последняя фраза адресовалась Анджеле. Парни, которых ей представили, окинули ее оценивающими взглядами, а один даже облизнулся. Виктор же не обращал внимания ни на парней, ни на саму Анджелу. Он деловито начал заниматься аппаратурой.

– Там пиво есть, – кивнул один из парней на холодильник. – Может, выпьешь? Так, для смелости…

– А зачем? – спросила Анджела, которая уже начала подозревать, что здесь ее ждет какой-то подвох.

– Ну, если ты не первый раз, то, может, и не надо, – осклабился парень.

– Что не первый раз? – краснея, спросила она.

Виктор по-прежнему занимался камерой.

– Ну, ты с тремя сразу когда-нибудь пробовала? – задал вполне конкретный вопрос другой «партнер».

– Подождите, я не совсем понимаю, – произнесла Анджела, инстинктивно отодвигаясь. – Мы же будем снимать ролики.

– Ролики-колики-нолики, – делано-весело пошутил Виктор.

И изменившимся голосом, строго и безапелляционно добавил:

– Анджела, давай без фокусов. Я тебе уже сказал, что гонорар будет приличным. Сама просила меня что-то купить – тебе виднее, я уже и забыл, о чем шла речь.

– И что?

– А то, что твои мечты сбываются, – улыбнулся Савельев. – Теперь ты сможешь себе многое позволить. Тебе нужно только очень ласково отнестись к этим симпатичным парням. Смотри – все как на подбор! Хоть в мальчиковую группу их всех отправляй! Прямо «Бэкстрит бойс» напротив тебя сидит! Неужели ты их не хочешь?

И, используя явное замешательство Анджелы, добавил:

– Хочешь. Я по глазам вижу. А когда они все вместе – это еще лучше.

– Витя, но…

– Никаких «но», – отрезал Савельев.

– Витя, кого ты нам привел? – неожиданно капризно возник один из «мальчиков». – У меня так не получится. Мне не нужны эти обмороки, я насмотрелся уже. Что с ней делать прикажешь?

– Может, ее уколоть? – неуверенно промычал другой.

– Мне нужна реальность, «живое» изображение, а не стеклянные глаза, – нахмурился Виктор. – Давайте лучше пока выпьем, может, дело веселей пойдет…

…Тогда все закончилось так, как задумывал Виктор. Постепенно под воздействием алкоголя, уговоров Виктора и откровенной спекуляции на тяге Анджелы к красивой жизни – помахивание долларами перед лицом женщины иногда бывает очень действенным – она все-таки согласилась сниматься.

Мальчики постарались на славу. И, хотя ей было противно, но никакого вреда ее здоровью, по крайней мере, явного, этот жизненный эпизод не нанес.

После того как все закончилось, Виктор вручил ей обещанный гонорар.

– Ну вот, детка, все получилось классно, – ласково потрепал он ее по волосам.

Анджела отшатнулась от него. Виктор потерял в ее глазах всякое уважение. Конечно, она была сама виновата, но разве можно вот так наплевать на ее чувства, так грязно, цинично и неприкрыто ее использовать? Если бы она задала этот вопрос Савельеву, то тот бы, не раздумывая, ответил: «Можно». В конце концов, ей платят деньги, и она работает. И никаких сантиментов в данном случае быть не должно. Но Анджела думала по-другому. А Савельеву было все равно, что она думает.

Но… Он не мог предусмотреть всего. Анджела сумела взять себя в руки. На обратном пути в автобусе ей хватило сорока минут на то, чтобы решить, что она будет мстить Виктору. И начнет прямо сейчас…

Расставшись с Наташей, Лариса поехала к себе в ресторан. По дороге у нее возникло чувство, что ее преследует белая «шестерка» – она слишком старательно повторяла ее маршрут. Лариса бросила последний взгляд на нее, когда заезжала во двор своего ресторана. «Шестерка» проехала мимо. Ларисе захотелось посмотреть, не припарковалась ли машина неподалеку, но внезапно она оставила эти намерения. Ведь преследовать ее может кто угодно. Слишком много фигурантов в делах, которые она собралась распутывать. А может, ей просто померещилось.

К тому же та самая «десятка», которая преследовала ее в первый день расследования, больше на ее горизонте не появлялась. Так что, может быть, и этот автомобиль просто является плодом ее болезненного воображения.

Своим появлением в ресторане Лариса вызвала недоуменный взгляд администратора Степаныча, что было вполне естественно – еще несколько часов назад она говорила о том, что Городов остался в «Чайке» за главного. Все сомнения были развеяны после того, как Лариса потребовала себе обед.

– В Зеленый кабинет, Лариса Викторовна? – уточнил Городов.

– Да, и желательно побыстрее. Я уезжаю по делам.

Степаныч пронзил начальницу взглядом, который красноречиво говорил об одном: «Хватит тебе, милая, детектива из себя строить, занялась бы лучше делами, которые бабе положены, – мужем, семьей, работой, наконец». Но вслух выражать эти мысли Степаныч не стал – знал, что не найдет понимания у Ларисы.

К тому же Котову очень раздражало это его любимое словечко «бабы». Она всегда хмурилась, когда Степаныч его произносил. Как будто нельзя было выражаться по отношению к женщинам более уважительно!

Конечно, сам Степаныч был «мужиком». Не мужчиной даже, а именно мужиком – этаким простоватым живчиком, крестьянским сыном. Простоватость его, однако, была напускной – Дмитрий Степанович с детства хотел, чтобы его воспринимали как надежного во всех отношениях человека. Но внешние данные, увы, не очень этому способствовали – невысокий рост, красноватое лицо не делали его привлекательным в глазах женщин. И он старался компенсировать это своей хозяйственностью, основательностью. И, как он это сам называл, «мужиковатостью».

Правда, ко всему прочему, Степаныч еще был страшным занудой, ворчуном и обладал холерическим темпераментом – мог вспылить из-за какой-нибудь ерунды. Весь этот причудливый коктейль личных качеств мог вынести далеко не каждый. И не каждая.

Этим, видимо, и объяснялся тот факт, что Дмитрий Степанович к своим сорока пяти годам оставался бобылем. Впрочем, Ларису это волновало мало – на своем месте Степаныч был незаменим, она могла доверить ему ресторанный бизнес как самой себе.

И сейчас, когда ее страсть к приключениям на криминальном поприще брала свое, именно этот невзрачный с виду человек подстраховывал ее тылы. За что она ему была очень благодарна.

«Хорошо, что есть такой человек», – умиленно думала она о своем заместителе. Подобное лирическое настроение подогрелось у Ларисы минуту назад поглощенным ею вкусным обедом. Да и вообще нужно было отвлечься чем-нибудь от дел.

Однако долго пребывать в задумчивости ей не пришлось. Из этого состояния ее вывел сотовый телефон. У нее возникла неожиданная мысль о том, что наверняка это Карташов с сообщением об очередном трупе.

– Алло, я слушаю. – Котова взяла трубку.

Но это был не бравый майор милиции с повадками инспектора Лестрейда. А всего лишь Оля Коробейникова.

– Лариса, я могу с вами поговорить? – робко спросила Оля. – Я не отниму много времени.

– Что ты хотела сказать?

– Я не хочу, чтобы вы бросали мое дело.

– Но твой отец найден, твоя мама его опознала, – мягко сказала Лариса. – Я понимаю, тебе очень хочется, чтобы он был жив, но воскресить его, к сожалению, не в моих силах…

– Вы верите в то, что говорите? – неожиданно перебила ее Оля. – Вы думаете, я маленькая девочка и абсолютная дура? Я не знаю, зачем мама это сделала. Но папа вернется, обязательно!

Лариса не разделяла до конца ее оптимизм, но тоже сомневалась в том, что труп, предъявленный в морге для опознания Валентине Егоровне, действительно тело ее мужа Льва Коробейникова.

А Оля тем временем продолжала:

– Поэтому я прошу вас не бросать это дело. Все так странно себя ведут. Я чувствую себя совсем одинокой.

– Ты сказала «странно». А в чем это выражается?

– Они смеются, шутят, говорят о делах, дарят мне подарки. Как будто это не похороны, а день рождения.

– А когда похороны?

– Сегодня в обед, в два часа на городском кладбище. Я туда не пойду. Я в эти игры не играю. Им делать нечего – пусть развлекаются. А я хочу, чтобы вы нашли его живого. Я удвою ваш гонорар.

– Да я и не собираюсь бросать это дело, – серьезно сказала Лариса.

Ее крайне заинтересовал вопрос – а зачем, собственно, такая спешка с похоронами? И она решила сама, своими глазами понаблюдать за церемонией погребения Льва Борисовича.

Достаточно быстро добравшись до кладбища – пробок на дорогах, к счастью, не было, – Лариса очутилась в прохладной тени огромных деревьев, вечных свидетелей всего, что здесь происходило.

Вообще-то это было старое, уже двадцать лет как недействующее кладбище, и простых смертных давно хоронили за городом. Но при определенных обстоятельствах и за определенную мзду можно было похоронить и здесь, в центральной части города. Поэтому периодически к воротам кладбища подъезжала очередная погребальная колонна машин, в основном состоящая из иномарок.

Машину Лариса оставила на стоянке: не хотелось привлекать внимание к своей скромной персоне. И она, не торопясь, пошла по кладбищенской дороге.

Отыскав какого-то служащего, она поинтересовалась, где производится погребение. Ее вопрос остался почти без ответа, если не считать того вялого мямления, из которого она ровным счетом ничего не поняла. Котова достала пятидесятирублевую купюру, и речь кладбищенского смотрителя сразу стала осмысленней. Он даже любезно согласился проводить Ларису до нужного ей места.

Она спряталась за деревьями, которые в изобилии росли на территории кладбища. Церемония прощания уже завершилась. Лариса увидела знакомую ей физиономию Валентины Егоровны – она была насупленной и сосредоточенной. Но Котову не оставляло впечатление, что это всего лишь игра на публику.