Светлана Аксенова – Кровавая голова (страница 3)
Подойдя к рельефной стене, Максим провел рукой; рельеф очень напоминал волнистый песок на берегу реки, и смотреть на него было просто невозможно. Так и рябило в глазах.
– Напрягает, да? – почувствовав дискомфорт гостя, нервно усмехнулся Олег.
– Есть немного. А можно вопрос?
– Валяй…
– Это ваш дом? Кто его строил? Весьма занимательный дизайн. Очень и очень необычный…
– Если расскажу все, как есть, не убежишь с перепуга?
Никак не ожидая услышать такое, Максим немного растерялся. Дурака, что ли этот новый знакомый валяет? Такой властный и самоуверенный был в начале, а тут будто сдулся.
– Хочешь сказать, у этого дома имеется своя страшная история?
– Мы и есть страшная история этого дома, – мрачно произнес Олег. – Обещай, что не уйдешь…
– Слушай, я очень люблю все страшное. Ты еще про мое детство не слышал. Ты, вообще, про меня ничего не знаешь, кроме того, что я хожу на могилу твоей жены и работаю в том же ресторане. Ведь верно?
– Верно…
– Рассказывай, а потом посмотрим, чьи скелеты в шкафу ужаснее…
– Прямо убедил, – цокнул Олег, и, закинув ноги на низкий столик, принялся вспоминать.
– Дом этот мой дядька построил. Уж понятия не имею, какие силы помогали ему строить его, но получилось действительно нечто. Так жестко перемешать несколько стилей, а главное, зачем, а еще… – пустив колечко в потолок, хозяин замялся. – А еще, мне иногда кажется, что коридоры меняются… Вот вроде заходишь в комнату с одного коридора, а выходишь в другой. Признайся, у тебя сегодня так было?
Поежившись, гость неохотно кивнул.
– Вот и прекрасно! – неожиданно обрадовался Олег.
– Да уж, вместе сходить с ума значительно веселее, – насмешливо заметил Максим.
– Ну, знаешь, с ума поодиночке сходят. Я уж реально решил, что после смерти Любаши у меня кукушка поехала…
– Коридоры начали видоизменяться после трагедии?
– Как-то так, как-то так… Но все по порядку. Дядька мой, царствие ему небесное, всю свою жизнь ездил по разным жутким местам. Вот чем больше кошмарных историй про какой-нибудь там город, озеро, селенье, что находится у черта на рогах, тем лучше. И на Урал мотался, и по горам лазил и где его только не носило. Не знаю, что он там искал. Может, артефакты какие-то… – пожал плечами рассказчик. – А последнее время зачастил на Селигер. Слышал про такое озеро?
– Да я как бы родом оттуда… – почувствовав некий фатализм ситуации, Максим вздрогнул.
Помолчав, Олег отложил трубку и, сцепив на коленке ладони, уставился в рельефную стену.
– А я почему-то совсем не удивлен, – произнес он. – Не зря мы встретились… Так вот, зачастил дядька на твою родину. Все про камень какой-то говорил. А потом раз, и как отрезало, перестал ездить и занялся постройкой этого дома. Долго он его строил, лет десять… Я к тому времени уже женился, сын у меня родился… Никитка… и решили мы с Любашей рвануть на Селигер, да глянуть, чем же несколько лет это место дядьку приманивало.
Дядька к тому времени совсем невсебешный сделался; все казалось ему, следят за ним. Видения разные посещали. Иной раз такую чушь нес; ни дать, ни взять, сумасшедший.
А я вот теперь думаю, а почему людей, что отличны от нас, мы считаем ненормальными? Потому что они иначе видят реальность? Потому что могут предугадывать события? Только поэтому? Если так, то неправильно это…
В то лето, когда мы решили отправиться на Селигер, дядька нам такой скандал закатил. Не езжайте и все тут! Плохое с вами случится! А что и почему не говорит. Мы с Любашей посмеялись тогда, да и уехали… – и, замолчав, Олег снова закурил трубку.
– И как вам? Понравился Селигер? Оправдал ожидания? – не выдержал паузы рассказчика Максим.
Он-то знал, Селигер должен произвести впечатление; мрачная красота родного озера может заставить трепетать сердце одновременно и от страха и от восхищения.
Конечно, Максим желал услышать про любимый край и еще раз прикоснуться к нему душой. Хоть так, хоть через эмоции другого человека, но услышать то, что услышал, никак не ожидал…
– Да никак, – глухо отозвался хозяин. – Совсем ничего не помню, – и, глубоко вздохнув, он прикрыл глаза.
Максим каким-то шестым чувством понял, продолжение будет жутким. Новый знакомый сам боится вспоминать то, что произошло тем летом и вот сейчас набирается смелости произнести это вслух… Произнести вслух что-то очень и очень страшное…
– Вот уж точно, посредством сумасшедших с нами разговаривает само провиденье. Или высшие силы… Или еще что… Надо было послушать дядьку, надо… – Олег говорил с трудом.
Тяжелыми камнями падали его слова. Падали в темную глубину…
Падали…
Падали…
Максиму вдруг показалось, уносит его холодная вода, уносит вглубь от теплого берега, а слова Олега крепко прилипли к ногам и тащат на самое дно камнем…
– И просто камнем пошел ко дну, мы даже сообразить ничего не успели, – будто сквозь толщу воды донеслось до него.
Вскинувшись, Максим почувствовал, дышать нечем; пахнущая тиной вода забила рот и нос.
– Кто пошел камнем ко дну, кто? – согнувшись пополам, прохрипел он.
– Сын наш, Никитка… – дрожащим голосом повторил Олег.
Наконец-то Максиму удалось втянуть в себя воздух. Голова закружилась, ноги подогнулись, и неуклюже плюхнувшись в кресло, он с сочувствием посмотрел на хозяина.
– Не удалось спасти? – сорвалось с языка.
– Как утащил его кто, – словно оправдываясь, произнес Олег. – Так не тонут. И тела не нашли… Сказали, в омут затащило. А какой омут? Мы же с Любой рядом стояли. Какой омут?! Ты мне скажи, у вас там что, реально так людей утаскивает? Бесследно? Вот так вот раз и с концами?!
– А где вы купались? – зачем-то уточнил Максим.
– Да где и все. На пляже. Народу тьма. Все сразу нырять стали, но без толку…
– Странно… Понимаю, если бы вы на Кравотынский плес потащились, или еще куда. Там разное может приключиться. Но чтобы на пляже…
– Кравотынский плес? – прищурился Олег. – Что-то знакомое… Но нет, мы там не были. Не успели побывать. Никитка на второй день утонул… Дальше поиски; плохо помню те дни, да и вспоминать не хочу. Когда дядька про трагедию узнал, сдал сильно. Все про свою вину твердил. Мы к тому времени у него в этом доме жили. Как Любаша забеременела, так и переехали сюда. Никитка уже здесь родился; любил его дядька как родного. Сломил его этот случай, ой, как сломил. Он же сам жену и сына потерял. Тоже трагедия такая вышла, не приведи Господь…
– Потонули? – ляпнул наобум Максим.
– Да откуда ты знаешь? – подняв голову, Олег долго смотрел парню в глаза. – Опять интуиция?
– Просто предположил. Как они погибли?
– Представляешь, катер, на котором они экскурсию совершали, перевернулся. Всех удалось спасти, а их так и не нашли. Дядька себя еще и в этом винить не переставал, что мол, отпустил одних. Можно подумать, если бы он был рядом, то что-то изменилось бы.
Так вот, перед смертью дядька, то ли заговариваться начал, то ли еще что, но плел про плес какой-то и про то, что голову кровавую зря взял. Все беды от нее. А еще совсем непонятное талдычил про женщину с девочкой, что явились к нему за головой мужа и отца. Вот объясни мне, как эти слова понять? Про что он говорил? Бред это, или нет?
Услышал про кровавую голову Максим, побледнел.
– Че-е-ерт… – побелевшими губами выдохнул он. – Так твой дядька на Селигере канават искал? И, судя по всему, нашел… Как ему это удалось?!
– Ты, парень, про что сейчас? Кто такой канават? – увидев реакцию собеседника, Олег немного струхнул; вот те на… думал, бредил дядька, неся чушь про кровавую голову, а тут такой расклад…
– Черт! – Максим вскочил и начал фланировать по огромной, светлой гостиной со стенами, словно речное дно, которые наводили на него оторопь. – Черт, черт, черт! – повторял он снова и снова.
– Слушай, перестань носиться как угорелый, – охрипшим от испуга голосом попросил хозяин. – Сядь, пожалуйста, и растолкуй, что за непонятное слово ты сейчас произнес!
– Да я просто поверить не могу! – эмоционально размахивая руками, произнес Максим.
– Канават, это камень-кровавая голова. Канаватом его татары назвали!
– Причем тут татары?
– Ну, как же! Это же история моего края. Если честно, всегда думал, что кровавой головы не существует. Что те далекие события просто обросли слухами, догадками, байками и родилась красивая легенда о камне, что прогнал татар и не дал им дойти до Новгорода!
Ты готов услышать эту легенду? – уставившись на Олега полубезумным взглядом, Максим замер.
– Божечки мои… – ошарашенно протянул хозяин. – Как ты сейчас на моего дядьку похож! Прямо вылитый! Те же глаза с сумасшедшинкой некой. Та же экспрессия! То-то думаю, чего это я так быстро тебя позвал разделить со мной жилплощадь. Так ты, наверное, еще на кладбище напомнил его…
– Я не понял, так рассказывать, или нет? – вспылил постоялец. – А то у меня сейчас вдохновение улетучится!
– Валяй, – милостиво взмахнул рукой Олег.