Светлана Афанасьева – Магия вне времени (страница 13)
Помню себя лет с 3-х. Мы приезжали с родителями к бабушке в усадьбу. Так бабушка сама называла свой небольшой садово—огородный участок. И оставляли меня там на всё лето.
У меня сразу появился друг – соседский мальчишка Димка – примерно моего возраста, светленький, озорной, с звонким голосом и переливистым смехом.
Я просыпалась утром, пила ароматный чай с горячими блинчиками, и убегала в сад, чтоб успеть раньше Димки. Но он всегда уже ждал у калитки.
Сбегала с крыльца по ступенькам: раз, два, три, о, третья ступенька, если наступить на край, неизменно издавала квакающий звук ржавого гвоздя по сухой древесине.
– Опять жабу раздавила, Лиза? – слышится смех бабушки из открытого окошка на кухне.
Так начиналось у нас в деревне каждое утро.
Мы с Димкой все дни напролет, до ночи, играли в догонялки, прыгалки, отбивали мячом «козла» от стены, сидели под яблоней в тени или прятались от дождя в беседке.
Потом бабушки не стало…
Родители продали усадьбу, и мы никогда больше там не были.
Прошло 30 лет.
Жизнь закружила в вихре городских событий: школа, универ, работа. Я открыла небольшой салон красоты, где местные модницы могли навести красоту: бровки, реснички, маникюр-педикюр. Я – мастер ногтевого сервиса. Вот уж где я вволю даю развернуться своей фантазии и воображению, создавая необычный дизайн.
В один прекрасный день за чашечкой обеденного кофе говорю подруге Машке: «Так хочу на природу, свежий воздух, тишину, стрекотание кузнечиков… как в детстве».
Маша молча достала из-под стола какую-то газету и ткнула красиво накрашенным пальчиком в графу объявлений. Короче, я нашла участок недалеко от города и решила съездить посмотреть.
Вот я стою у до боли знакомого домика, открываю калитку. Тот же протяжный скрип натянутой пружины задал сердцу новый трепетно-щемящий ритм.
– Лизавета, ты штоль? – послышалось за соседним забором.
– Ой, баба Нюр, здравствуйте! Узнали меня? Как вы?
– Как не узнать-то, я хоть и старая, а с памятью, славБог, всё хорошо. А ты, что приехала-то, купить хочешь усадьбу? Ну и правильно, бабушка твоя ТАМ будет рада.
Баба Нюра вспомнила былое время, моё детство.
– Баба Нюра вы не знаете, где Димка сейчас? Он же к кому-то из соседей приезжал каждое лето? Мы с ним целыми днями вдвоём играли.
– Какой Димка? Не помню. Ты всё одна скакала в саду. Вот чуть далече жили ребятишки, дак ты с ними не больно-то якшалась. Помню бегаш, хохочешь сама с собой, словно с кем в догонялки играш. Ну так это и нормально, детям не скучно самим с собой. Это вот мы, взрослые, боимси одиночества.
Баба Нюра повернулась и медленно, опираясь на палочку, пошла к дому.
Уже почти стемнело. Возвращаться в город было поздно, и я решила переночевать здесь.
Открываю калитку, вхожу на крылечко.
Раз, два, три, квакающий звук ступеньки и…
– Что Лизок, опять лягушку раздавила? – спросил веселый шутливый голос.
– Димка! – воскликнула я, обернулась и застыла на месте.
Да, это он: та же улыбка на лице, светлые волосы казались чуть темнее в вечерних сумерках, но это, несомненно, он.
Память мгновенно унесла в далёкое прошлое, вернув ощущение спокойствия, надёжности, родства души.
– Димка, ты как тут оказался? Столько лет прошло… А я вот, приехала, – без умолку щебетала я, – чудеса какие-то, бабушкин домик вернулся, ты объявился.
– Лизок, только начало, – как-то загадочно промолвил Дима, – Кстати, а ты не заметила, как дом радовался твоему появлению? Квакнул ступенькой громче обычного.
⠀ – Ага, скажешь тоже, просто давно не ремонтировал никто.
Я повернулась к двери, два раза крутанула ключ в замочной скважине, и потянула за ручку. Почувствовался бревенчатый запах стен, потянуло теплом, словно недавно топили печь.
⠀ – Зайдёшь? – шёпотом спросила я. Но рядом никого не оказалось, только уличный фонарь освещал часть тропинки от калитки к дому.
На перилах лежал белый свёрток.
– Ну, Димка, ни капли не изменился со своими сюрпризами, – рассмеялась я.
Я осторожно раскрыла полы плотной белой ткани и достала перламутровую шкатулку. На ощупь она была глянцево-гладкая с жемчужными переливами, точно недавно извлеченная со дна моря.
Внутри лежала записка на обычной бумаге и маленький ключик, как от старинного шкафа.
В полночь возьми в руки ключ, ляг в кровать, прочти слова и спи:
⠀ – Бред какой-то, ох, Димка, Димка, не знаю что ты там куришь… Спать хочу, а не вот это вот всё.
Я легла на старенький диванчик и провалилась в тревожный сон.
Переход
Проснулась от стука капель дождя по стеклу. В комнате было сумеречно и непонятно: это раннее утро или поздний вечер. Открыв входную дверь, я оказалась по колено в снегу.
Но, как ни странно, холода не ощущалось.
Я наклонилась, загребла пригоршню снега. Можно разглядеть каждую снежинку с её кристаллическим узором. Они начинали таять, проходили сквозь ладонь, а затем снова принимали прежний вид, и медленно возвращались туда, откуда я их взяла.
– Где это я?
Позади меня бабушкин дом с открытой дверью, я стою посреди заснеженной равнины, вдали виднеются огромные горы.
Не знаю почему, но я пошла именно туда.
У подножия горы виделась какая-то движущаяся навстречу тень. Подойдя поближе, различила знакомые черты. Димка?!
Он был огромного роста, раза в два выше меня, не шел, а плыл над снежной поверхностью, одежда на нем плыла, словно в невесомости, не касаясь тела.
– Идём за мной, скоро всё поймёшь.
Огромная глыба взмыла вверх, открывая вход внутрь горы. Недолго шли лабиринтами. Вдоль стен блестели ледяные осколки, освещая путь.
Мы зашли в огромную залу, где были существа, похожие на людей. Высокие тенеобразные фигуры с размыто-прозрачными лицами. Они также окутаны в невесомую одежду, как Димка.
– In profundum, живущие в недрах, я, Мидэис, нашёл её. Теперь они определят дальнейший твой путь, Лиза.
Передо мной открылись три зияющие темнотой туннеля.
– Дим, я не пойду туда, я домой хочу, я боюсь, отпустите меня! – почти в истерике кричала я.
– Стой спокойно и подумай о чём-нибудь приятном, – сказал чей-то голос.
Трясясь от страха, я усилием воли мысленно перенеслась в свой салон: «Машка, наверно, сейчас кофе пьёт с пирожком, а я тут, под землёй, умру скоро».
Из туннелей стремительно вырвались прозрачные нити и направились в мою сторону. Серебристо-голубые, белые, фосфорицидно-фиолетовые.
Они одновременно оплели меня, образовав плотный шевелящийся кокон.