Света Тень – Второе родильное отделение. Женский роман (страница 3)
Приёмное отделение
Наш роддом находится в самом сердце города на улице Рентгена. Это старинное трёхэтажное здание с высокими потолками и въевшейся в стены самой разной инфекцией. Моя мать родила меня в нём, так что он мне дом родной. Я плохо помню что там и как было, видимо, от волнения. Я была уверена что рожаю, были такие схваткообразные боли в области поясницы, мама сказала, что это и есть схватки, пора ложиться и рожать. А вот мой врач из женской консультации о самом главном-то рассказать и забыла или не посчитала нужным вводить меня в курс дела, что такое схватки и как они выглядят. Пора так пора, я с радостью. Мою обменную карту тщательно изучили, спросили, почему я не пересдала анализы на хламидиоз и не сделала повторного ЭхоЭКГ? Нет денег – был мой ответ. У меня забрали одежду, и я вошла в дверь разделяющую мир. Мама осталась там. А я?
Я оказалась в тюрьме. И тут такое началось. Представьте себе юную девочку не знающую, что на хамство нужно отвечать хамством, не умеющую постоять за себя, хрупкую и растерянную, пугливую, как лань. Ну уж это я загнула, в тот момент я больше походила на слоника, с моим-то пузом. Но внутри меня жила лань, пугливая и нежная лань. Меня крутили и вертели, измеряли и взвешивали. Иди туда, сядь там, раздвинь ноги, а я голая! А кругом люди ходят! Я просто сгорала от стыда. Мне сделали клизму, позор, какой позор. Потом обрили тупой и холодной бритвой и отправили в душ. И всё это на виду у всех, конечно, никому не было до меня дела, но я тогда обладала повышенной стыдливостью, я ведь даже никогда не ходила писать с девчонками за компанию, настолько для меня всё это было интимным процессом. Ну почему мой врач меня не предупредила об этом, ведь всё это я могла сделать дома, почему мне ничего не сказала мама, ведь она-то рожала и обо всём знала? Спасибо медсестре Маше, холодной и красивой, как Снежная Королева. Она это делала со мной как-то отстраненно, явно машинально, думая о чём-то своём, огромное ей спасибо, я не так страдала, но всё равно мне хотелось провалиться сквозь землю, а лучше убежать домой. Мне казалось, что я очутилась в лагере для заключённых и меня скоро поведут в крематорий. Обращались со мной, как с вещью, никакого намёка на вежливость. Наконец-то я надела ночную рубашку, голый человек теряет всякую уверенность. Меня повели в смотровую.
С доктором мне крупно повезло. Это был милый молодой гинеколог, очень вежливый и добрый. Он подал мне руку и помог залезть на кресло, когда вешаешь 105 килограмм это не так-то легко. Он вытащил из меня что-то, я испугалась, но он меня успокоил, что достал пробку. Я тогда знать не знала что это, но мне всё это не понравилось. Сказал, что воды ещё не отошли, и ушёл. Мне по-прежнему никто ничего не объяснял. После меня положили в предродовую палату. Матрас на кровати просто пропитан кровью, точнее он в клеёнке, но под ней видно, что крови на нём пролилось много и разной, цвета матраса уже и не видать под старыми и новыми засохшими пятнами, стало как-то не по себе. Рядом лежала женщина и кричала, она была в родах, беседовать с ней было бесполезно, да и обстановка как-то не располагала к беседе. Из коридора доносились возмущённые мяукающие крики младенцев. А у меня ничего. Я лежала и наблюдала, пришла медсестра Маша и понацепляла на меня каких-то проводочков, включила булькающий и пищащий аппарат и ушла. А у меня по-прежнему ничего. Ничего не болит, всё прошло.
Часа через четыре меня отправили на третий этаж в «Патологию». Мне объяснили, что я ещё не в родах, а те боли, что я приняла за схватки, вовсе не схватки, а всего лишь предвестники. Но так как я уже перехаживаю две недели, то меня отправляют не домой, а в «Патологию», я вообще уже давно должна была там лежать. Там меня будут наблюдать и стимулировать.
Патология
И тут я заплакала. Напряжение дня прорвалось наружу. Был глубокий вечер, ужин я проворонила в предродовой. Девочки по палате пытались со мной говорить, но я лишь шумно всхлипывала и рыдала уткнувшись в подушку, отвернувшись к стене. Я жалела себя. Я терпеть не могу больницы. Что я тут делаю? Как хорошо сейчас сидеть дома, смотреть телевизор, пить чай с конфетками. Почему? Почему мне никто ничего не сказал? Какие они эти схватки? Почему мама не рассказала мне о клизме и бритье. Мне было очень стыдно. Первая ночь в больнице самая тяжёлая, ты ещё не адаптировался, никого не знаешь, не знаешь порядков и у тебя ещё не всё есть из нужных вещей. У меня не было денег. На втором этаже был телефон-автомат, но нужны были рублики, я даже не могла позвонить родным. Мобильные телефоны были тогда большой редкостью. Ночью мне не спалось. Чтобы не мешать соседкам по палате я бродила по пустому тёмному коридору, затем спустилась на второй этаж и сидела там на диванчике предаваясь своим горьким мыслям. Тёмный холодный коридор, никого нет, пусто, вдалеке кричат младенцы, и чего они всё время плачут, не кормят их что ли? В отчаянии я написала Саше записку.
На самом деле мне мешало огромное чувство собственной важности, как сказал бы дон Хуан. Но я не воин, я всего лишь напуганная беременная женщина. И всё же жаль, что в тот момент я поддалась иллюзии мира и позволила ей завладеть моим сознанием. Я относилась слишком серьёзно как к своей жизни, так и к самой себе. Жалела я себя часов до двух ночи, а потом мне это надоело и я пошла спать.
Куры
И почему женщины не несутся как куры? Вот было бы здорово! Никаких тебе абортов, противозачаточных средств, кесаревых сечений, выкидышей, убийств новорожденных. Снёс яичко, не хочешь ребёнка – сделал из яйца яичницу. А хочешь, так сел и высидел себе маленького, а если он сразу встанет и побежит, как цыплёнок, так вообще здорово! Я представляю себе это так – женщины несутся. Одни предпочитают высиживать яйца традиционным способом, другие, больно занятые, сдают свои яйца в инкубаторы, третьи предпочитают комбинированный вариант, пусть себе яичко большую часть срока находится в инкубаторе, ну а уж последние деньки, так и быть посижу сама, ведь это так важно, чтобы младенец первым делом увидел свою мать. Я уже молчу про пол ребёнка, что ты сам можешь планировать, кто у тебя будет, мальчик или девочка. Если хочешь девочку сделай температуру в инкубаторе попрохладней, мечтаешь о сыне – добавь жару. А имеем ли мы право выбирать пол ребёнка? Представляю себе споры женщин, какой из способов лучше, статьи в газетах и журналах, ток-шоу по телевидению. Учёные защищают диссертации, пишут умные книги. Мнения разнятся. Одни доказывают несомненную пользу инкубаторов: стабильная температура, стерильная обстановка, наблюдение специалистов с помощью сверхсовременного оборудования за правильным развитием плода, другие говорят о духовном общении матери и яйца, материнское тепло не может заменить искусственный организм. Проводятся исследования, соцопросы, но споры не утихают.
А в серванте, за стеклом, на атласной подушечке бережно хранится скорлупка, – Вот из этого яичка ты вылупился пять лет назад, таким вот был крохотулечкой, а сейчас вон какой большой! – рассказывает мама пятилетнему малышу, деловито утирающему сопли пухленьким кулачком. В каждом доме, где есть дети, хранятся подобные скорлупки, хранятся на самом видном месте – главное украшение дома и гордость родителей.
А что же делать с яйцом, которое должно так и остаться яйцом? Съесть? В блокадном Ленинграде так многие поступали бы, у некоторых северных народностей это тоже было крайне распространено. Но в современном обществе это недопустимо. Я думаю, бомжи бы поедали втихушку собственные яйца, а что? Сама снесла, сама и съем, чего добру пропадать. А интеллигентный человек, скорее всего, сдавал бы яйца в специальные пункты приёма яиц. Оттуда бы они поступали на фабрики, из них делали бы дорогие и жутко полезные крема, лекарства, удобрения и корма для животных. Ведь сдают клиники абортный материал и послед на подобные фабрики в нашем мире, так почему бы в моём выдуманном мире не действовать также. Человеческое яйцо богато витаминами, микро- и макроэлементами, аминокислотами и белком.
И почему женщины не несутся как куры? Я даже была бы согласна, чтобы ребёнок рождался слепым и беспомощным, как у многих хищных птиц. Ладно уж, пусть не бегает сразу, как цыплёнок, но только не гадать: залетела – не залетела, не пить противозачаточные таблетки, не носить эту тяжесть 9 месяцев, отказывая себе в кофе и шоколаде, не мучиться потом в родах, а просто взять и снести яичко. Глядя на кур незаметно, что это очень больно или неприятно: покряхтела, снесла, довольно закудахтала и пошла.
Вы скажете, что млекопитающие не могут нести яйца, это прерогатива птиц. А вот и неправда. Уважаемый утконос – млекопитающее чистой воды, несёт яйца, а потом вскармливает детёнышей молоком и плевать ему на мнения всех учёных мужей планеты.
Ехидная ехидна так вообще неизвестно как потом своё единственное яйцо кладёт в сумку, учёные до сих пор не разгадали этой загадки. Она сочетает в себе и весьма удобный способ несения яйца, как птица, и вынашивание детёныша в сумке, как кенгуру, а кормит своё чадо молоком и не парится. Так за это её называют ещё примитивным животным, нам бы такую примитивность. Хотела бы я рожать, как ехидна, даже согласилась бы на колючки, как у ежа и жить в Австралии, только не рожать в роддоме на Рентгена. Ехидны прекрасно справляются со своими родами сами без помощи акушерок и гинекологов, впрочем, как и весь животный мир в целом.