Света Тень – Второе родильное отделение. Женский роман (страница 10)

Моя фантазия уносит меня в будущее. Сейчас делается много открытий в области генной инженерии. Я вижу в будущем специальные Ген-салоны, где за умеренную плату можно изменить свои гены и отрастить себе шерсть, как у медведя или крылья, как у бабочки. Я бы выбрала себе шубку, как у ньюфаундленда. Этакая природная одежда-термос – зимой не холодно, летом не жарко, конечно у белого медведя тоже шубка ничего себе, но вот только больно она маркая, лучше уж стильный костюмчик от панды. Насколько бы облегчилась моя жизнь! Именно облегчилась, иду я в поход на Шумак и не надо мне брать с собой не палатки, ни спальника, ни одежды. Не нужно будет больше ходить по магазинам в поисках недорогой и удобной одёжки, нечего будет стирать, не надо покупать стирального порошка, не нужно зонтов. Шерсть ньюфа не промокает, попал под дождь, отряхнулся и пошёл дальше. Красота! А какой-нибудь франт закажет себе пингвинье оперение – всегда при параде, во фраке, красиво и удобно, тоже непромокающий костюмчик. Вы где-нибудь видели водостойкий фрак, а? Это будет настоящая революция. Фабрики по пошиву одежды разорены, товар сбывают за бесценок, полный крах. Конечно, человек не может без одежды совсем, но теперь это будет одежда-украшение и не более. Бомжи будут собирать милостыню на поход в генный салон, прибавить себе черепашьих или улиточных генов, чтобы дом был всегда с собой. Причём черепаший панцирь будет более удобный и прочный, а улиточный более гламурный, весь такой перламутровый, полупрозрачный. Можно, конечно, добавить и того и другого, тогда будет прочный черепаший панцирь с перламутровым оттенком, но стоить это будет в два раза дороже. В моде будут женщины-рыбы – русалки и хрупкие юноши-птицы с томным взглядом. Появятся люди-пауки, имеющие, наподобие индийских божеств, восемь рук, а также прочный хитиновый панцирь и способность плести паутину. Появятся люди-кони, кентавры, эти будут служить в милиции или армии. Но, что-то я размечталась.

Лариса опять приглашает меня в смотровую. Ну чего она ко мне прицепилась? Чего ей ещё от меня надо? Соскучилась по моей п…? Нет, слава Богу, нет. Она просто хочет снять мне шов, а я на радостях о нём и забыла. Она вынимает нитку, это совсем не больно, только чуть-чуть щекотно, обрабатывает мне шов раствором марганцовки. Я свободна, всё хорошо, Ура, ура. Ещё она сказала мне, что полгода я не должна поднимать тяжести, не больше трёх килограмм, ха-ха, а мальчик-то уже весит 4200, и что мне его на руки не брать? Насмешила.

Дальше хлопоты: тут дали справку, там дали справку, мама принесла новенький комплект белья для малыша, да забыла туда памперс положить, я отправляю свои вещи к родителям. Ну и обжилась я тут, три полных пакета абсолютно необходимых вещей. Осталось получить последнюю справку и можно забирать из раздевалки одежду и домой. Заходит торжественная Лариса со справками, поздравляет нас с выпиской и приглашает нас за ещё одним ребёнком к ним в роддом, теперь за девочкой, на мне она акцентирует внимание, меня она ждёт через три года, раньше мне рожать нельзя. Она что издевается над нами? Да мы в этот роддом больше ни ногой, куда угодно, только не сюда. Но вслух мы говорим спасибо, мы ещё пока пленники, надо вести себя благоразумно, вдруг передумают и оставят здесь на праздники в наказание за плохое поведение. Дальше суета, обнимания, целования и нетерпение. Каждый летит к себе домой забыв обо всех и вся. Но летим мы вначале в раздевалку. Штанишки на мне висят, в роддоме я сильно поисхудала.

Мама стоит с цветами и коробкой конфет. Цветы мне, конфеты нянечке, которая выносит расфуфыренного малыша, благо он мирно спит. Мама узнала эту нянечку. Оказывается, именно она 25 лет назад ухаживала за мной в роддоме, только тогда она была молоденькой девчушкой (я тоже сильно с тех пор изменилась), а сейчас она уже довольно преклонного возраста, как-никак 25 лет прошло.

За мамой стоят сестра, папа и муж. Свекровь ко мне так ни разу и не приехала. А я её ждала, думала, хоть на выписку приедет. Мама меня успокаивала, В. П. плохо себя чувствует, на улице холодно. Враньё, всё вранье, к Саше на марафон лыжный она ездила в воскресенье и там ей было не холодно. Просто не хотела приезжать, потому и не приезжала, странная она женщина. Я её, конечно, не сужу, но не понимаю – первый внук и проявлять такое равнодушие, ладно она меня, может, не любит, но это-то её родной внук, кровиночка. Забудем. Не время сейчас предаваться мелочным обидам. Хорошо-то как! Всё происшедшее кажется страшным кошмаром, чудовищным сном. А на улице весна. Так хочется погулять, подышать свежим воздухом. В роддоме окна были заколочены, видать, чтобы мы не сбежали, поэтому свежего воздуха мы неделю не нюхали. Солнышко ласково греет, всё сияет, лужи, в них отражается солнце, деревья, щебечут птицы. Идём к машине. Родные кажутся чужими. Определённо со мной чего-то не то, за эту неделю я сильно изменилась. Мама тараторит глупости, я угрюмо молчу. Благо сестра участливо не вмешивается, мысленно говорю ей спасибо. На Сашу у меня обида, обида за то, что пожалел денег на платные роды, за то, что имя не понравилось, я обвиняю (мысленно) его и маму в том кошмаре, что со мной произошёл, они тоже чувствуют себя виноватыми. Конечно, сейчас я понимаю, что никто мне ничего не должен, ни мама, ни Саша. Я должна была сама решать свои проблемы, копить деньги, не летать в Москву, как-никак девочка большая, самостоятельная. Если бы сильно захотела рожать платно, то требуемую сумму набрала бы, заняла бы, в конце концов. Но понимаешь всё это немного позже. Мы едем домой, это радует, это очень радует. Да, я не в себе, я уже не та. Как мы будем жить дальше?

А впереди меня ждёт масса интересного. Это и ночные бдения, и груда обосанных пелёнок, и кишечные колики, и непроходимость слёзного канальца – перечислять можно долго. Но это уже другая история. А будущим мамочкам я настоятельно советую приобрести книгу врача педиатра Евгения Комаровского «Здоровье ребёнка и здравый смысл его родственников», название не совсем красивое, зато точно отображает суть книги. Эта книга была моей библией, да что была, она и сейчас ею остаётся, когда у меня возникают какие-то вопросы насчёт здоровья моих детей, я первым делом ищу ответы на её страницах и в большинстве случаев нахожу.

Но это всё ещё меня только ждёт. А пока я дома, я, наконец, дома. Здравствуй, дом, знакомься, это Ипполит. Ипполит – это дом.

Только вот Ипполит через месяц стал Бернардом, муж был категорически против Ипполита, а Бернард в переводе с немецкого означает «сильный как медведь», а медведей я люблю.

Спустя полтора года

В октябре 2002 года Наташа заранее легла в роддом на Рентгена, она, как и я, перенашивала. Эта была молодая женщина двадцати восьми лет от роду, дома осталась четырехлетняя дочь. Ничто не предвещало беды. Ее состояние было в норме, но ребенок был переношенный. Врачи не посчитали нужным сделать будущей маме полное обследование и диагностику. Ночью, когда у Наташи начались схватки, дежурной медсестры не оказалось на посту. Женщина не могла найти ее больше 4 часов.

В родильный зал Наташу перевели, когда схватки были с интервалом в 2—3 минуты. Один из дежурных врачей вскрыл плодный пузырь и обнаружил в околоплодных водах примесь крови. Поставив диагноз «полная отслойка нормально расположенной плаценты», он принял решение делать кесарево сечение. Диагноз врача оказался неправильным, хотя решение об операции было верным. Но другой врач из дежурной смены решила иначе: «Женщина должна родить сама».

Наташа действительно родила сама, но ребенок был уже мертвым, а у женщины началось кровотечение. Одномоментно она потеряла 1,5 литра крови! Возьмите полуторалитровую бутылку из-под минералки и представьте, что в ней кровь – впечатляет?! Я, наверно, потеряла столько же, стоя у раковины в палате патологии, но мне повезло больше, со мной это случилось днём, и меня сразу же прооперировали. И тут врач совершила очередные ошибки – провела ручное обследование полости матки, но не заметила ее разрыв (или не хотела заметить?) и стала зашивать разорванную шейку матки.

Рядом, в тазике, в луже крови медленно остывало посиневшее тельце, неестественно закинутые ручки и ножки, большая голова, закрытые глазки, полуоткрытый ротик. Такой маленький и беззащитный, никому не нужный маленький человечек, мёртвый человечек.

Шейку матки зашили, но снова было потеряно драгоценное время, а кровотечение так и не остановилось. Позже врачи все-таки определили настоящую причину кровотечения. Чтобы спасти жизнь женщины, требовалось срочно удалить ей матку, но ни один из дежуривших в ту ночь врачей не обладал правом провести такую операцию.

Между тем состояние Наташи ухудшалось с каждой минутой – кровотечение не останавливалось, артериальное давление падало. Срочно требовалась кровь для переливания, но запаса крови в роддоме не было. Одному из дежурных врачей пришлось заниматься несвойственной ему работой – ехать на станцию переливания.

Матку Наташе все-таки удалили. Случайно выяснилось, что в роддоме находилась врач, которая выполняла такие операции. Она спала в своем кабинете, но никто из ее коллег не знал об этом.