Света Семицветова – Богатый священник (страница 2)

Женившись по большой любви, он привел любимую в родной дом. Родились у них две дочки. Однажды, прямолинейный и честный Леонид узнал: жена – влюблена в его родного брата, а брат давно и безнадежно любит ее, и между ними роман. Он был настолько подавлен, что уехал в город, ничего никому не сказав. Даже не зашел за вещами. Мать плакала день и ночь, просила найти сына. Отец ходил молчаливый, осунувшийся и угрюмый.

Узнав, где Леонид, брат сам поехал к нему. Как произошло примирение братьев не знает никто, но Леонид вернулся в родные места. С женой развелся, а жить стал при Храме. Прежний настоятель научил помогать при требах, читать писание и главное прощать и молиться. Это вернуло Леониду смысл жизни. Он понял, что, помогая другим он прежде всего помогает себе.

– Батюшка, а Вы это, – замялся Леонид, – не забыли про Власовых? Там ребятишки Вас ждут. Портфели им в школу купили. Они Вам показать хотят. Надо бы еще сапоги резиновые прикупить, скоро дожди начнутся. Без сапог никак не обойтись. Им до развилки дойти надо. Там у нас автобус всех учеников с утра собирает и до школы довозит. А тут развезет так, что только на тракторе и проедешь, или вот в сапогах.

Леонид заговорил в непривычной для себя манере. Как будто он был виновен во всех проблемах местных жителей. И в том, что дожди пойдут, в том числе.

– Это как в школу в таких грязных сапогах приходить? – удивился отец Павел.

– Ну что вы! – Леонид засмеялся, – Скажите тоже. Это вы наших изобретателей еще не просекли. До плетня в сапогах, а там их в мешок и мамке в руки. Она уже их чистыми к приезду из школы принесет. Как из автобуса на обратном пути выскочат, сразу туфли в мешок и прыг – в сапоги. А со школы до автобуса можно пижоном – в туфлях. А можно и в кроссовках. – Леонид подмигнул и показал большой палец.

– Все Лёнь, давай, до завтра, – перейдя на дружеский тон, сказал отец Павел. – Зайдем и к ребяткам, и школу я поеду. С учителем познакомиться надо. Класс посмотреть, если разрешат. А краску для принтера привезли?

– Нет, батюшка! Может быть, завтра прибудут обещатели – доброжелатели?

Отец Павел, кивнул и, подойдя ближе, благословил Леонида, осенив крестным знамением.

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

– Спокойной ночи, батюшка! – ответил Леонид и пошел в сторону сторожевого домика, уже давно обжитого и ставшего из временного пристанища постоянным.

Сохранившиеся домики на церковной территории, построенные более столетия назад, были уютными. Отец Павел ощущал их намоленный дух. Служившие кельями и построенные руками монахов, они казались ему живыми. Они как бы говорили с ним языком бывших обитателей, но даже это не могло остановить.

Зайдя в свой дом, отец Павел достал бутылку вина и налил в стакан. Боль была почти физической. Спасала старая детдомовская закалка. Почти на автомате он разделся и подошел к рукомойнику. Умылся холодной водой, пытаясь найти силы для работы. Нужно было готовиться к предстоящей воскресной службе, написать проповедь. Молебен к началу учебного года вызывал в душе страх.

” Как не выдать свои чувства, свою боль?” – думал отец Павел.

Было странным соседство “буржуйки” и алюминиевого умывальника с наличием работающего ноутбука. Но это реальность: интернет в деревне существовал. Сев за стол и тронув пальцами клавиатуру, отец Павел уставился на монитор. На экране появилась фото – улыбающаяся красивая женщина прижимала к себе смеющихся детей. А за ними мужчина: обнимает их всех разом.

– Здравствуйте, мои дорогие! Я знаю, вы со мной, вы рядом… Мне так хочется вас обнять, услышать и.. собрать в школу, – отец Павел положил руку на стол и опустил на неё голову.

Чувство долга заставило его встать и затопить печь. Нужно было нагреть воду, выстирать одежду, подготовить облачение к службе. На это его сил хватило, но молитва не шла. Продолжая то вслух, то мысленно разговаривать с покойными детьми и женой, отец Павел справился со стиркой, написал проповедь и.. допил бутылку вина.

Легче не становилось. Напротив, жуткие сцены аварии всё ярче вставали перед ним. От невозможности взять на себя всю боль, которую перенесли его родные, отец Павел мучительно застонал. Хмель овладел его сознанием. Он вновь подошёл к ноутбуку и открыл фото детей, сделанное на их последней школьной линейке. Малодушие охватило его.

– Дорогие мои! – уже в слезах повторил он. – Какой из меня священник?..

…Отец Павел проснулся от пения петухов. Сумерки ещё не рассеялись.

«Литургия! Молебен к началу учебы!» – пронеслось в голове.

Мгновенно вскочив с кровати, он вылетел во двор. Нельзя было допустить, чтобы его застали в таком состоянии. Шёл дождь. Было свежо, но не холодно. Подбежав к бочке с дождевой водой, стекающей по желобу с крыши, он окунул туда голову. Решение пришло быстро – нужно применить тактику, которая не раз спасала его в детстве и прочно закрепилась в периоды обострения болезни.

Вынырнув из бочки, отец Павел чётко произнёс:

– Ещё есть время! Сегодня только пятница. Необходимо всё успеть!

Главное – не расслабляться и не давать посторонним мыслям заполнять сознание. Нужно чётко держать в приоритете текущие задачи и выполнять их. Не отклоняясь ни на шаг. Не комментируя и не анализируя. Нельзя позволить чувству вины или жалости возобладать. Так, шаг за шагом, пока не будет оказана «скорая помощь» самому себе. В этом и заключался его метод – как при реанимационных мероприятиях.

Главное, вернуться в жизнеспособное состояние и возможность действовать адекватно и разумно. А далее – следовать плану. Так было и в день епархиального суда. Только тогда его разбудил не крик петуха, а звон будильника. Открыв глаза, он увидел перед собой чистую, отутюженную рясу, висевшую на дверце шкафа. Отец Павел дал себе приказ: «Вставай и молись!». Холодный душ вернул ему способность действовать. Его ждал суд. На последней исповеди у своего духовника, архимандрита Сергия, он пообещал, что, как бы ни сложились обстоятельства, он придёт на суд.

Отец Павел был тем, для которого каждый встреченный им на жизненном пути человек, имел значение. Он следовал Евангельскому наставлению: «Самый главный человек в твоей жизни тот, кто рядом с тобой сейчас, потому что его тебе послал Сам Бог». При этом ему не требовалось проходить с этим человеком «огонь, воду и медные трубы» – всё происходило естественно, такой талант заложил ему Бог.

Архимандрит Сергий, очень любивший отца Павла, замечал это. Окружающие видели, как светилось в улыбке лицо Владыки, хотя тот старался не показывать своих предпочтений. Отец Павел, обладая тактом, кротостью и незлобием, всегда был готов помочь всем и во всем, в любых обстоятельствах, неизменно вызывая доверие. Однако друзей у него почти не было. Самыми близкими ему были жена Людмила и покойный протоиерея Николай, который спас его в детстве от уныния, открыл двери в свою большую семью и указал путь к Богу. Архимандрит Сергий, друг протоиерея Николая, который знал отца Павла с самого детства.

События прошедших месяцев слились в мельтешение отдельных кадров, казалось, не относящихся к его жизни. Это было что-то страшное, травмирующее и не связанное между собой. Отец Павел помнил, как к нему подошёл настоятель и предложил пройти в ризницу. Там они сняли облачение, и настоятель предложил ему переодеться в светскую одежду и поехать к нему домой. Их встретила матушка. В квартире стояла тишина, что удивило отца Павла, ведь обычно в этом доме царили оживление и шум, что было вполне естественно – семья настоятеля многодетная. Дети вышли к ним притихшие, как показалось, испуганные. Поздоровались и быстро ушли, закрыв за собой двери. Матушка пригласила сесть за стол, разлила по кружкам чай и сказав, что обед будет готов уже скоро, тоже вышла оставив мужа и отца Павла наедине. Напряжение нарастало.

– У меня плохие новости, – начал говорить настоятель. – Сегодня в 10 утра потерпел крушение самолёт, на котором возвращались твои дети и Людмила. Выживших нет… – Он не смог продолжить, опустил голову и замолчал.

Молчание длилось долго.

– Это случилось по причине…

– Не надо…

Отец Павел встал и пошёл к выходу. Оставшиеся на деревьях листья, отрываясь от веток, кружились в последнем танце:

“Спать, спать, пора спать,” – шептали они.

Потеряв ощущение времени, не чувствуя холода и моросящего дождя, отец Павел бродил по ночному городу. Он понимал, почему настоятель и матушка его не остановили. Что можно сказать такого, чего не знает священник? Что он сам говорит другим в подобных горьких моментах? Настоятель привёл его к себе домой в надежде оставить у себя, разделить горе, но не смог его удержать. Или не решился.

Спустя время произошло опознание, прощание и похороны. Отец Павел надеялся, что отыщет утешение в служении, но не смог. После службы он чувствовал себя пустым: проповедь произносил сухо и казенно. В его родне по линии приёмных родителей были врачи, которые пытались помочь, но отец Павел отказался. Сидя один в опустевшей квартире, он вслух разговаривал с женой и детьми, как с живыми, и много пил вина. Только после этого мог уснуть. Он стал пропускать службы. Приходил с потухшим взглядом и ни с кем не разговаривал. Настоятель, посоветовавшись с правящим архиереем, отправил его в монастырь к архимандриту Сергию. Вернувшись спустя время, отец Павел не смог измениться. Вещи в квартире и обстановка вновь напоминали ему о прошлом. Всё повторилось.