Света Клинг – Волшебный дуб (страница 1)
Света Клинг
Волшебный дуб
Волшебная повесть.
1. Ангелы
Удивительный сон снился Аленке: она бежа Волшебная ла по ромашковому полю, широко раскинув руки навстречу теплому летнему ветру, словно пытаясь обнять эту родную землю, и голубое безоблачное небо, и бескрайний лес у опушки, и звонкий прозрачный ручей, бегущий вдоль этого леса. Воздух пах медом и мятой, да так терпко, что казался осязаемым. Взмахнула Аленка руками, и вдруг – словно птица поднялась над полем, с той же легкостью набирая высоту. С каждым мгновением полет становился все свободней и стремительнее. И вот уже мелькают макушки вековых сосен, игривой волной раскачиваясь внизу, под самыми ногами девчушки, в такт колокольному звону в ее ушах. Или звук рождается где-то внизу – в стенах старой церквушки у деревни за косогором? А может, он ниспадает с самого верха, оттуда, где яркий солнечный луч разрывает синеву неба?
Аленка уже не машет руками, контролируя полет, а просто плывет, словно пушинка в стремительном потоке воздуха, наслаждаясь ощущением внутренней свободы и божественными звуками, заполнившими все пространство вокруг и проникающими, кажется, в самую глубину ее души…
В комнате дедули прозвенел будильник, и Аленка нехотя приоткрыла глаза.
Ей всегда было непонятно, зачем старый ветеран, ее любимый прадедушка, каждый день заводит будильник на такое раннее время. Куда ему спешить? Дедуля давно на пенсии, да и дел неотложных у него нет – много ли дел наделаешь, сидя в старой инвалидной коляске, одно колесо которой постоянно грозит отвалиться? Спал бы себе до обеда…
Дедуля Аленки – Никита Андреевич – герой. Самый настоящий! Об этом все в поселке знают, и наград у него много-много, Аленка до их числа даже считать еще не умеет. Но есть средь них одна, которую дедуля чтит больше всех – медаль «За отвагу». Всего два коротких слова на награде той написано, но очень дорога она ветерану. Он ее за свой последний бой получил, когда потерял в той далекой страшной войне ногу и часть кисти на правой руке. Но сумел не только выжить, а даже спасти полковое знамя, успев спрятать его на груди до того, как потерял сознание. И было в ту пору Никите Андреевичу Кострову 19 лет…
А еще Аленкин прадедушка вырезает из обычных поленьев забавные фигурки и дарит их ребятне, за что та просто обожает старика. Сядет он во дворе на лавочку под окном, а они, будто стайка озорных воробьев, тут же слетаются ко двору и так же щебечут, словно птенчики. Среди них и Аленка – весело всем тогда. Дедуля довольно щурит глаза сквозь толстые стекла очков и, ловко зажав деревянный брусок однопалой рукой, строгает из неотесанных брусков заек, мишек, ежиков… Замечательный он у нее!
Звонко шлепая босыми ногами по полу, Аленка пробежала в комнату дедули и, забравшись к нему на кровать, звонко поцеловала в морщинистое лицо. Старик улыбнулся беззубым ртом и нежно погладил правнучку по растрепавшимся кудряшкам.
– Проснулась, Аленушка, это хорошо… Кто рано встает…
– Дедуля, – не дослушала девчушка, – а ангелы бывают?
– Конечно! А почему ты спрашиваешь?
– Я сейчас такой сон видела! Такой… аж слов нет!
– А ты попробуй подобрать, – дедуля приподнялся на локтях, усаживаясь в постели повыше, и, достав из-под подушки очки, ловко напялил их на нос.
– Я летала, представляешь? – огромные голубые глаза Аленки, словно два драгоценных камня, сверкнули в полумраке комнаты. – Высоко-высоко! А внизу проплывали леса, поля, реки, и я плыла над землей, а вокруг звучала музыка. Нет, не такая, как по телевизору, а другая совсем, волшебная…
– Надо же, – ласковый, добрый взгляд выражал восторг, – да ты и впрямь ангелочек!
– Ангелы – они ведь добро приносят, счастье… А я всего лишь маленький неугомонный ребенок. И со мной «хлопот полон рот» – так мама говорит.
– Ну какая же ты маленькая? Осенью в школу пойдешь – значит, совсем взрослая уже. А хлопот со всеми хватает, даже со мной, а я далеко не ребенок.
– Тогда почему меня папа с собой на рыбалку не берет?
– А вот это мы сейчас исправим. Хочешь на рыбалку?
– Ну да… – Аленка неуверенно посмотрела на старика. – А мама разрешит?
– Ты же со мной – значит, разрешит. Беги – собирайся.
Дел-то собраться! Косынку цветастую повязала, кеды обула – вот и весь сбор! Одно тяжеловато – коляску с крылечка на землю спустить, но и с этим они справятся.
Они шли по пыльной проселочной дороге – старый ветеран в инвалидной коляске и маленькая девочка, осторожно подталкивающая коляску сзади. Редкие в столь ранний час прохожие улыбались этой необычной паре и, дружелюбно приветствуя, спешили по своим делам дальше.
До ручья идти было совсем недалеко – рукой подать, как говорил дедуля. В самом конце улицы стоило повернуть направо – и, перебравшись по тропинке через неглубокий, заросший лопухами да лебедой овраг, оказываешься прямо на берегу густо поросшего ивняком ручья. Вода в нем медленная, почти стоячая. В такой воде в летний зной и искупаться можно, а уж рыбам здесь вообще благодать – тихо, спокойно. Лишь огромные стрекозы звонко трещат перламутровыми крыльями, нарушают время от времени притаившийся здесь покой.
Аленка осторожно насадила на крючок хлебный катышек, окрашенный для привлекательности рыб старой маминой помадой в ярко-красный цвет, и закинула его в воду. Удочка была одна, и потому дедуля просто сидел в своем кресле у самой воды, внимательно наблюдая за Аленкой.
Яркий поплавок медленно скользил по чуть заметному течению вниз ручья, застыв в кособокой позе.
– Может, тут вообще рыбы нет… – вздохнула девчушка, перекинув леску на прежнее место.
– Быть такого не может! Мы здесь всегда таких карасей ловили! – и старик широко развел руки в стороны. Потом, подумав немного, заметно сократил расстояние между ладошками и рассмеялся.
– Вот и выловили, наверное, всех.
– Так не бывает, Аленушка. Ручей с рекой сливается, и рыба из нее сюда постоянно заходит. Ведь на рыбалке что главное?
– Хорошая погода? – Аленка посмотрела вверх на посеревшее вдруг небо. – Наверное, дождь будет…
– Будет, но чуть попозже. Сейчас самый клев и начнется, – дедуля тоже посмотрел вверх, где с севера на юг надвигалась огромная туча, невиданным зверем расплываясь по всему горизонту, – в рыбалке главное – терпение!
Поплавок внезапно запрыгал по воде, разогнав вокруг себя ровные круги, и вновь застыл. Аленка притихла, держа удочку в вытянутой руке, боясь вспугнуть наконец-то подплывшую к вкусной приманке рыбу.
– Она что, уплыла? – шепотом произнесла девочка, не отрывая взгляда от яркого шарика на воде.
– Нет, – также шепотом успокоил Аленку дедуля, – пробует, проверяет. Сейчас главное не торопись, тяни только тогда, когда будешь уверена, что рыба на крючке.
Поплавок снова едва заметно дрогнул и спустя мгновение понесся против течения, рассекая воду. Девочка уже была готова потянуть гибкое удилище на себя, но тут до ее уха донесся взволнованный голос старика:
– Рано, Аленушка, рано!
Аленка расслабила руку, отпуская натянутую леску, и цветной шарик тут же нырнул под воду, погрузившись почти на самое дно.
– Пора!
Девчушка медленно потянула уду на себя, пятясь от берега, аккуратно выводя рыбу на мелководье так, как всегда это делал папа. Из воды показался сначала широко открытый рот, а следом и серебряный бок незадачливого карася. Аленка бросила снасть на камни и принялась извлекать острый крючок, сияя от счастья.
– Дедуля, смотри, какой огромный! – она поднесла к старику норовящую выпрыгнуть из маленьких ладоней рыбу.
– Ого, с ладошку будет! – дедуля погладил улов по искрящемуся боку. – Давно таких не видал.
Крупные капли дождя гулко зашлепали по прибрежным камням, давая понять рыбакам, что пора торопиться домой. Взглянув в последний раз на свой улов, Аленка поднесла рыбу к воде и, бережно разжав пальцы, отпустила. Карась на несколько секунд застыл на месте, словно не веря в свою удачу, но тут же, резво вильнув хвостовым плавником, скользнул в родную стихию, блеснув на прощанье из глубины ручья серебряной чешуей.
Пока Аленка наматывала длинную леску на тонкое сухое удилище, дождь разыгрался вовсю. Сунув в руки дедули снасть, девочка поспешила развернуть коляску и как можно быстрее покатила ее по тропинке, ведущей к оврагу. Глина под ногами моментально расквасилась, превратив узкую дорожку в липкую неприветливую лужу. Тугая грязь тут же налипла на широкие колеса коляски, и Аленка, изо всех сил толкавшая вперед ставшее почти неподвижным кресло, заплакала. По ее бледным щекам холодными струйками стекали капли дождя, смывая горячие слезы, а коляска теперь вообще встала «колом», провалившись колесами на добрую четверть в рыжее месиво. Дедуля тяжело поднялся, ступив ногой на одинокий камень посреди тропинки, и попробовал вытащить коляску, потянув ее вверх. Глиняная масса нехотя отпустила кресло, прихватив лишь переднее, отвалившееся так некстати колесико, засосав его в свое жадное нутро. Аленка кинулась к колесу и, пачкая глиной ладони, принялась отчерпывать холодную грязь, но оно только проваливалось все глубже и глубже.
– Придется тебе, Аленушка, за подмогой бежать, – дедуля, устало кряхтя, сел в скособоченную коляску, – не справиться нам, видимо.
Девочка взглянула на старика, на его насквозь промокшую одежду и опять заплакала, пряча поток слез за грязными ладошками.