Света Кап – Сказ о Царевиче (страница 1)

Сказ о Царевиче

Фэнтези

ВСТРЕЧА

Это случилось очень давно. Сейчас она не могла сказать точно, был ли он на самом деле или же привиделся… Тогда она только-только начинала собирать колючки, и Дикий Лес не казался ей таким уж диким, но, напротив, привлекал своими заманчивыми тайнами и приключениями. Она полагала, что главное в Диком Лесу – насобирать побольше колючек, которые затем, по желанию, превращались во что угодно: их можно было кушать, пить, носить, на них можно было даже ездить или летать. Слишком высоко летать, конечно, не получалось, потому что кроны деревьев в Диком Лесу смыкались плотно-плотно. Поговаривали, будто за ними существует какой-то свет, но это – область догадок и домыслов, во что она никогда не вникала и чему не доверяла. Пока сама не увидела Царевича.

Колючки с непривычки больно ранили руки, и она огорчалась оттого, что не в пример другим обитателям Дикого Леса, набирала их так мало. Они попадались тощенькие и доставались очень тяжело. Самые жирные колючки прятались в огромных смердящих кучах перегноя, за места возле этих куч между обитателями Дикого Леса шла непрерывная война. Временами собиратели колючек, сидевшие на самых высоченных кучах, куда-то пропадали, места их сразу же занимали другие важные собиратели колючек. По слухам, пропавших утаскивали Злые Звери, но хищников этих никто не видел, и нельзя было наверняка сказать, существуют ли они.

Отыскивая колючки, она вздыхала о том, что никогда не сможет насобирать их столько, чтобы ни в чем не нуждаться. Ей стало горько, когда она представила, что вся её жизнь пройдет около отвратительных зловонных куч, и у неё никогда не будет достаточно колючек, чтобы просто жить, а не думать о том, где их взять ещё!

Внезапно она увидела то, чего раньше никогда не видела, – свет. В Дикий Лес свет извне не проникал, поэтому она даже не подозревала, что способна его видеть. Свет оказался так хорош, что не шёл ни в какое сравнение с темнотой Дикого Леса. Она была потрясена, оттого что прозрела впервые в жизни и затем увидела… Царевича.

Он возвышался над ней, сидящей на холодной земле и выискивающей в гниющей куче колючки, и смотрел на неё так, словно знал давным-давно. Она совершенно растерялась – до того глупым показалось ей собственное занятие в свете сияния, исходившего от Царевича. Она почувствовала себя такой одинокой, заброшенной и недостойной его внимания, что не смогла вымолвить ни слова. Он явился из другого мира, о котором она ничего не слышала. Позади Царевича нетерпеливо перебирали тонкими ногами белые лошади, какие в Диком Лесу никогда не водились, а на лошадях сидели красивые юноши – друзья Царевича. А он всё смотрел на неё, и, казалось, не собирался уходить.

– Кто ты? – преодолев замешательство, спросила она.

– Царевич, – ответил он. – Я приехал издалека, чтобы только взглянуть на тебя, а потом вернусь к своему отцу.

– И что? – неуверенно произнесла она. – Ты разочаровался, когда увидел меня?

– Наоборот, – улыбнулся Царевич. – Ты прекрасней, чем я думал. Я обязательно заберу тебя из Дикого Леса в Золотой Дворец, – только, пожалуйста, дождись меня.

Его слова сильно смутили её. Неужели он не замечает, какое ужасное на ней платье? Она даже не предполагала, насколько оно скверное и грязное, пока сияние Царевича не осветило его. Она осмелилась посмотреть Царевичу в лицо, и с изумлением обнаружила, что он не лукавит. Она действительно нравится ему, более того – он любит её, глаза его были правдивы! В них она увидела своё отражение – отражение необыкновенно красивой девушки.

– Как скоро мне тебя ожидать? В Диком Лесу так сумрачно, – вдруг ты не найдёшь меня?

– Я вернусь, когда станет совсем темно, но ты не бойся! Я найду тебя по свету Лампы.

С этими словами Царевич вложил в её руки глиняный сосуд, где в золотом масле плавал тонкий белый фитиль, источавший мягкое сияние. Сверху сосуд был накрыт прозрачным колпаком, ничего великолепнее этой Лампы она в жизни не видела.

– Дождись меня, – повторил Царевич, – и смотри, чтобы масло в Лампе не заканчивалось, иначе я не смогу разглядеть тебя в Кромешной Тьме.

– Разве это не тьма? – с болью воскликнула она, обводя глазами вокруг. – Если это не тьма, то, что тогда тьма?

Он нежно коснулся ладонью её щеки.

– Ты увидишь ещё Кромешную Тьму, но не пугайся, потому что чем сильнее будет она сгущаться, тем ярче засияет Лампа.

– А если Лампа погаснет?

– Не погаснет, – уверенно сказал Царевич. – Тебе достаточно подливать масло, а о том, чтобы Лампа горела, я уже позаботился… Прощай, моя невеста! Я непременно возвращусь, чтобы забрать тебя, и мы навсегда будем вместе.

– Погоди! Почему не сейчас? – с болью воскликнула она. – Я не хочу оставаться в Диком Лесу! Забери меня сейчас.

Царевич грустно посмотрел на неё.

– Моё сердце с тобой, однако я повинуюсь отцу, который назначил день нашего бракосочетания, раньше я не могу забрать тебя. Если б ты только знала, как я желаю соединиться с тобой, чтобы мы никогда не разлучались! Я полюбил тебя задолго до этой встречи, а теперь с ещё большим нетерпением буду ожидать нашей свадьбы.

Она увидела на глазах его слёзы и расплакалась сама. Это было так удивительно: оказывается, из глаз её может течь вода! Выходит, они могут не только видеть свет, но и проливать воду… Вытерев слёзы, она обнаружила, что Царевича рядом нет, но исчезла и тьма, потому что осталась маленькая масляная Лампа – залог того, что Царевич обязательно вернётся.

АННА

Анну настолько потрясла встреча с Царевичем, что она тотчас побежала к другим собирателям колючек, возившимся в грязных кучах неподалеку.

– Вы видели?.. Он только что был здесь! – задыхаясь от волнения, сообщила она. Ей казалось, что не заметить явления Царевича невозможно: сияние, исходившее от него, освещало всё вокруг.

– Царевич! Он… он так прекрасен! – Анна не находила подходящих слов, чтобы выразить восхищение. Все эпитеты выглядели слишком блёклыми, чтобы передать переполнявшие её чувства.

– Чушь, не было здесь никакого Царевича, тебе померещилось! Лучше трудись прилежней и не болтай глупостей! – прикрикнул на неё Главный Собиратель.

– Но как же… – Анна опешила. – Разве вы его не видели?

– Какой еще Царевич? О чем ты говоришь? Царевича не существует! – вмешался Старый Ворчун, которому было столько лет, что он и сам давно сбился со счёта. – Это просто забавная сказка, которую выдумали бездельники. Они ленятся собирать колючки, вот и сочинили небылицу про Царевича, чтобы дураки отдавали им свои колючки в обмен на сладкие обещания, будто Царевич за ними вернётся!

– Но это правда, – тихо сказала Анна. – Он действительно обещал вернуться.

– И, конечно, забрать тебя к себе? – язвительно добавил старик, и она кивнула. – Не будь идиоткой! Я не раз слышал весь этот бред про Царевича и, можешь мне поверить, – никто из уверовавших не был счастлив: все они, живя пустой мечтой о скором его возвращении, пренебрегали собиранием колючек! Однако прошло уже столько времени, а о Царевиче по-прежнему ни слуху ни духу… Ау! Царевич, где ты?.. Ну что, видишь? Его нет!

Анна не нашла, что ответить Старому Ворчуну: ведь он прожил столько лет и ни разу не встретил Царевича.

– Как он хоть выглядит? – шепотом поинтересовалась её подруга, с которой они вместе собирали колючки.

– Вид его совершенен, – неуверенно ответила Анна, сбитая с толку Старым Ворчуном, – прекрасней всех молодых людей. Я не знаю таких слов, чтобы описать Царевича. – Она воодушевилась. – Его глаза лучистые, как… свет Лампы, только сияют ещё ярче! От лица его невозможно отвести глаз, – так оно восхитительно. Одежды на нём блистают ослепительной белизной, на них нет ни единого пятнышка. Во всем его облике нет недостатка, а любовь его так велика, что даже всему Дикому Лесу не вместить её. И ради того, чтобы снова увидеть его, не жалко отдать всё, что угодно!

– Вот об этом я и говорил! – брызгая слюной, завопил Старый Ворчун. – Они сумасшедшие – все, кто видел этого Царевича! Его не существует! Он – всего лишь иллюзия, обман воображения, обольстительная выдумка, не более того! Не смей больше рассказывать басни о Царевиче! Его нет, поняла?

– Тогда ответь мне, что это такое? – неожиданно храбро возразила Анна и, достав из-под накидки Лампу, высоко подняла её над головой. Старый Ворчун задохнулся от нового приступа злобы и повалился без чувств на кучу с колючками.

Яркий свет озарил Дикий Лес, собирателей колючек, и все они разом закрыли лица ладонями и закричали в один голос:

– Сейчас же убери эту штуку! Она режет глаза! От неё нам становится больно!

– Но это же свет, – удивилась Анна. – Смотрите, как он хорош! При свете Дикий Лес не выглядит таким уж диким. Мы можем даже видеть лица друг друга, нам больше ни к чему жить в темноте.

– А зачем нам видеть? – выступил вперёд Главный Собиратель. – Вон, как ты расстроила старейшего обитателя нашего леса, он даже лишился чувств от твоей выходки! Немедленно убери свою Лампу, иначе я буду вынужден запретить тебе пользоваться этой кучей с колючками и передать её другому собирателю!

– Нам вовсе не нужно видеть, деточка, – прошипела Премудрая Собирательница, с ненавистью буравя Анну глазами. – Мы привыкли осязать предметы, свет нам только мешает. Мы знаем каждую кочку, каждый уголок в Диком Лесу на ощупь, и его постоянный сумрак намного для нас приятнее, чем жизнь при свете. Потому что в темноте мы можем творить всё, что захотим, и ходить в чём хотим, и нам не нужно прятаться друг от друга в домах и скрывать свои дела: их и так не видно.