Свенья Ларк – Чёртов плод (страница 43)
С другой стороны, трудновато всё же оставаться полным скептиком после того, что с ним происходило на протяжении всех этих трёх лет…
– Вот именно, – кивнул ему Алекс. – И, прошу тебя, выбрось из головы Кастанеду. Поверь, во всём этом и впрямь нет абсолютно ничего сверхъестественного.
– Ты забыл добавить, что «это голая физика, и не более того», – вполголоса произнесла девушка, почему-то улыбаясь.
Ян мельком посмотрел на неё и потом снова перевёл взгляд на мужчину.
– Но я же действительно поклялся пойти под его покровительство, – неуверенно начал он, невольно сжимая кулаки. – Это ведь значит, что я теперь…
– Ты обо всех этих человеческих фантазиях? – перебил его Алекс. – Всякие там нерасторжимые договоры, подписанные кровью, холодные сердца, запертые в стеклянных банках, как в этой вон немецкой сказке…
Светловолосый вытащил с полки тоненькую потрёпанную книжонку с изображением маленького человечка в остроконечной стеклянной шляпе, сидящего у подножия гигантской ели:
– Читал ведь, наверное, её в детстве, да?
– Читал… – медленно проговорил Ян. – Значит, на самом деле всё не так?
Алекс опустился на стоящее рядом с широким деревянным столом плетёное кресло, усыпанное горой вышитых цветным бисером подушечек, и вдруг тяжело вздохнул:
– Господи, ну как же вы все всё-таки наивны, а… Нет, здесь, конечно, нет твоей вины, – тут же поправился он. – Люди просто за долгие века так привыкли торговаться друг с другом обо всём, что им кажется, что купить и продать тоже можно всё, даже душу… если, конечно, допустить, что подобная структура вообще существует – в чём я лично не очень уверен. И из поколения в поколение люди всё штампуют и штампуют эти бесконечные сюжеты – ведь они такие удобные, простые и всем понятные. Есть продавец и есть покупатель, есть цена и есть товар, так? Неужели ты не понимаешь, какой это всё чудовищный бред? Пойми, канал открылся, просто потому что эта гадина лишила тебя надежды…
– Как люди говорят, надеждой сыт не будешь, – криво усмехнулся Ян. – Какой смысл строить себе замки на льду, когда всё, что было для тебя важно, давно потеряно?
Алекс вновь поднялся, не глядя на Яна, подошёл к соседнему окну и почему-то задёрнул коротенькие мешковатые занавески.
– Ты можешь оставаться тут, сколько пожелаешь, – отрывисто сказал он. – Этот домик принадлежит одному моему очень хорошему знакомому… это его, кстати, надо благодарить за то, что мы с Вереной сегодня вообще здесь оказались… но он почти никогда тут не бывает. Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь из нас тоже был здесь и держал «зеркало». Пока мы рядом, он тебя не найдёт и не тронет.
Ян стиснул зубы.
– Мне ведь всё равно не удастся прятаться от него вечно…
Светловолосый ничего не ответил.
В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь громким тиканьем старинных настенных часов с кукушкой.
Тик-так, тик-так, тик-так…
Алекс вновь нервно прошёлся взад-вперёд вдоль жёлтой бревенчатой стены. Потом он прислонился спиной к покрытому облупившейся зелёной краской низенькому деревенскому комоду около окна и стал внимательно разглядывать деловито ползущего вдоль откоса паучка, явно о чём-то напряжённо раздумывая.
Девушка тоже молчала, не сводя с Алекса глаз.
«Им просто нечего больше мне сказать», – понял Ян.
Пахнущий сыроватым деревом воздух вокруг показался ему будто начисто лишённым кислорода, и Ян почувствовал, как противные струйки мерзлой мучительной жути одна за другой поползли от его затылка прямо к копчику.
Он ведь и вправду не сможет скрываться от покровителя бесконечно…
Светловолосый мужчина сделал ещё один круг по комнате, рассеянно смахнул запылённую паутину с пары деревянных лыж, которые были зачем-то подвешены под самой притолокой… и вдруг обернулся.
– Разорвать энергетическую связь возможно, Ян, – Алекс пронзительно посмотрел ему в глаза. – Это непросто сделать, но… он же ведь не калечил твоё сознание. И то, что произошло сегодня, доказывает, что у тебя ещё достаточно на это сил…
Ян не сразу понял, о чём идёт речь. А когда понял, ему некоторое время не верилось. Человеку ведь всегда не верится, когда в его мир, давным-давно лишённый всяких правил, вдруг вмешивается хотя бы одно правило, даже самое условное. Словно красная клякса, случайно попавшая в однообразный мир чёрно-белого кино.
Мужчина тоже молчал довольно долго.
– Он… меня уничтожит, – еле слышно произнёс он наконец.
Ян был готов на многое, чтобы хотя бы попытаться окончить этот странный, угрюмым гротеском вплавившийся в его жизнь спектакль. Но покровитель ведь ни за что его не отпустит…
…и та вечность, которая наступит для него после этого…
– ДЛЯ НАЧАЛА прекрати, наконец, называть эту тварь своим покровителем, – с нажимом сказал ему светловолосый. – Всё зависит только от твоей собственной воли. Да, это будет нелегко. Но это возможно, Ян. Я научу тебя, как. Помнишь, ведь даже запертое в стеклянной банке сердце из сказки можно было получить назад у злого великана, если только человек действительно желал этого. Но… запомни, ты должен будешь сделать всё сам, зная, что у тебя не будет поддержки.
– Неужели мы совсем ничем не сможем ему помочь, Алекс? – робко спросила девушка.
– В этом – не сможем, – печально отозвался тот. – К сожалению, никто и никогда не в силах отказаться от данной человеком клятвы за него…
– Получается, он у тебя что, вроде как дрессированный, этот… как ты его там назвал, Тай-Утка?
Кейр присел рядом с Аспидом на край обрывающейся в воду потрескавшейся асфальтовой площадки, подтянул под себя одну ногу и стал смотреть на широкий заброшенный пирс, сплошь заросший пробившимися сквозь трещины в бетонных плитах деревцами. Второй пирс, виднеющийся чуть подальше, был застроен какими-то наглухо замурованными ангарами, а за ними в отдалении уже можно было разглядеть в дрожащей над водой серебристой дымке позднего утра силуэты небоскрёбов Манхэттена.
– Таютка, – поправил его Аспид, улыбаясь. – И это не он, а она. Она умеет становиться невидимой и всё понимает. Таютка, скажи ему «привет».
Диковинное существо, больше всего похожее на миниатюрного, словно голубь, дракончика, подлетело к Кейру и село на его неуверенно (парень слишком сильно привык к тому, что всё, что обычно обитало в Цитадели, было, по большей части, довольно-таки кусачим) вытянутую ладонь. Крылатая ящерка посмотрела ему в глаза, что-то пару раз пронзительно пискнула, а потом расправила крылья с сетчатыми, как у стрекозы, подкрыльями, царапнув ему кожу острыми коготками, и снова перепорхнула мальчику на плечо.
– Офонареть, – коротко резюмировал Кейр.
Он был искренне рад, что Аспид явно снова ожил и, кажется, наконец-то пришёл в себя после всех этих своих злоключений. А то ходил целыми днями, словно в воду опущенный, даже смотреть было жутковато… Часами пропадал в той пещерке у горячих источников, разговаривал отстранённо и вяло – вон как вчера, когда Кейр в очередной раз попытался его растормошить.
Нет, оно и неудивительно, конечно. Сказать по правде, Кейру и самому долгое время было очень, очень сильно не по себе ото всей этой гадостной истории, пускай она произошла и не с ним самим… особенно после того, как уведённый тогда Вильфом куда-то в темноту Аспид так надолго исчез, а ведь старшие тули-па им с Кейром даже парой слов не разрешили перекинуться после возвращения мальчишки в Цитадель…
Но, в конце концов, главное же, что с ним теперь снова всё в порядке, ведь правда? Вон, даже в помощники к Кейру сегодня вдруг напросился…
– Короче, я что хотел сказать, бро… – парень глубоко вдохнул сырой осенний воздух и тут же чуть поморщился, почувствовав кисловатый душок подгнивших водорослей, который доносился от близкой воды. – Фу ты чёрт, что же здесь воняет-то так везде…
Кейр прищурился на уже довольно высоко висящее солнце, пытаясь отвлечься от противного тревожного нытья где-то под ложечкой. Вокруг было безлюдно и безветрено; тишину нарушали лишь мерный плеск волн под ногами да вопли чаек, кружащих над заливом. «Твою мать, орут, как будто они и не птицы вовсе, а какие-нибудь грёбаные мартовские коты, – раздражённо подумал он. – Чёрт, ну скорей бы уже мы со всем разобрались, и этот день наконец закончился, и начался бы следующий, а! Как же погано сидеть здесь и тупо ждать…»
Ну ничего. Ещё немножечко терпения…
– В общем, это, я хотел сказать – респект, что ты сегодня был там на подхвате, ага? Давно мне пора было уже приструнить этих выскочек… – закончил наконец Кейр, следя за тем, чтобы его голос звучал в меру непринуждённо, и стал старательно разглядывать понатыканные вдоль берега облезлые здания с пустыми глазницами выбитых окон.
Когда-то весь этот комплекс рядом с Южным морским терминалом был, кажется, настоящей электростанцией – по крайней мере, Бугор как-то утверждал, что здесь в своё время даже работал его прадед. Долгие годы после закрытия это место вроде бы даже довольно неплохо охранялось, но лет тридцать назад, ещё до рождения Кейра, город, видимо, решил окончательно на него плюнуть, и сейчас увешанные жёлтыми запрещающими табличками решётки при въезде на территорию все давно проржавели, а чёрные линзы на старинных, похожих на настенные фонарики камерах наблюдения, висящих на углах домов, были сплошь разбиты.