Свенья Ларк – Чёртов плод (страница 4)

С монитора в комнату потянулись, заставив Колонеля невольно вздрогнуть, длинные перепончатые лапы. Проклятые голографические эффекты… И почему это люди так любят монстров, интересно? Хорошо, что в Новой Африке давно уже изжили себя эти богомерзкие традиции… Скривившись, мужчина опять дотронулся пальцем до панели, и монстра сменила бойко тараторящая молоденькая девочка в надвинутой на глаза прозрачной маске виртуального информатора. Колонель вновь поморщился – он терпеть не мог эту моду, пришедшую в Европу из Японии пару лет назад. Вид у девочки был точь-в-точь как у какого-нибудь биотехнолога в цеху или хирурга во время операции…

– …ситуация вокруг непризнанного государства эскалировалась после выступления полномочного представителя Альянса Независимых Сил на Межконтинентальном саммите, в котором он заявил, что не потерпит подобного впредь, и что весь цивилизованный мир должен наконец осознать: подавление агрессивных…

«Когда же им надоест, наконец, это жевать», – раздражённо подумал Колонель, выключая звук, и, подхватив бокал, вышел сквозь распахнутую стеклянную дверь на облицованную мрамором террасу, уставленную декоративными каменными скульптурами – коллекционирование подобного хлама было, насколько помнил Колонель, одним из последних увлечений Вивьен. Напоённый запахами лаванды и розмарина ветерок, залетевший из сада, сразу начал трепать тяжёлые чёрные жаккардовые шторы с золотым узором, висящие в простенках по сторонам широкого панорамного окна.

Отсюда открывался поистине завораживающий вид на Лигурийское море – бескрайнее, беспокойное, похожее на гигантскую лазурную чашу. Колонеля этот вид почему-то всегда успокаивал. Наверное, оттого, что он время от времени напоминал мужчине о том, что есть вещи, которые, несмотря ни на что, остаются неизменными в этом нестабильном до безумия человеческом мире…

Сегодня на море слегка штормило – видно было, как по воде бегут сверкающие белые барашки далёких бурунов. Оливковые деревья по краям террасы тоже шумно раскачивались от ветра, и вода в огромном подсвеченном бассейне под ногами Колонеля шла мелкими волнами – но воздух всё ещё оставался тёплым и ласковым. Дома было сейчас, конечно, гораздо, гораздо жарче. Говорят же, что жаркий климат располагает к революциям…

Колонель рассеянно покрутил в бокале остатки коньяка. Что ж, может быть, это и к лучшему, что он может пару вечеров провести здесь без Вивьен и немного отвлечься. Вырваться сюда, в глянцево-прилизанное и насквозь благополучное Монако, даже ненадолго, в последнее время не удавалось почти совсем. Сепаратисты, беженцы, мафия, то и дело разжигающая в стране расовые конфликты, истеричные паникёры из парламента и мямля-премьер, миротворцы-мародёры, щёлкающие зубами у самых границ, оппозиция… да ещё эта сбежавшая прямо из-под ареста бритоголовая стерва, естественно, на следующий же день получившая политическое убежище у бывших союзников…

«Несчастное государство, – в очередной раз подумал Колонель. – Молодое и несчастное. Но оно будет способно себя защитить, если дойдёт до дела…»

Так же точно, как смогло отстоять однажды свою независимость – по крайней мере, после двух последних недель, почти без перерывов проведённых в закрытых лабораториях столицы, мужчина был в этом более чем уверен. Один тот факт, что образцы были теперь наконец-то у него, говорил о многом…

За спиной что-то отчётливо зашипело и забулькало. Колонель шагнул обратно в гостиную и успел заметить, как на экране телемонитора с треском и жуткими хрипами пузырятся какие-то странные невнятные помехи. На мгновение мужчине показалось, что сквозь помехи проступили очертания чего-то шипастого, щёлкающего зубами и явно живого. Проклятые голографические эффекты… Колонель потряс головой, и тут монитор вдруг отключился, снова делаясь прозрачным, и одновременно, замигав, погасли светильник в гостиной и свет в столовой за его спиной.

Чертыхнувшись, Колонель растерянно пощёлкал выключателем похожего на гигантский коралловый куст бронзового торшера.

Никакого эффекта.

Вот ведь проклятье…

Вроде бы распределительный щиток был внизу в кладовой… или в прачечной комнате?

Мужчина сердито вздохнул и зашагал мимо запертых дверей, ведущих в комнаты прислуги, по направлению к лестнице, ступая по раскиданным по дубовым шашкам пола плетёным циновкам и привычно отворачиваясь от стоящего посреди просторного проходного зала исполинского аквариума.

Когда Колонель ещё только покупал виллу, дизайнеры предлагали ему сделать этот широкий павильон с выходом на террасу спортзалом или хотя бы просто поставить в нём бильярдный стол, но Вивьен отчего-то сразу же воспротивилась и заявила, что здесь будет её комната для медитаций. Против медитаций Колонель не имел ничего абсолютно, но он оказался совершенно не готов к тому, что в его отсутствие женщина водрузит в центре комнаты эту стеклянную громадину, наполненную несколькими десятками каких-то жутких, похожих на половинки консервных банок жуков, каждый размером с фалангу указательного пальца. Первым порывом Колонеля было вызвать дезинсекторов и уничтожить это отвратительное гнездо вместе с аквариумом, но Вивьен неожиданно устроила ему такую истерику, что мужчина был вынужден отступить.

«Брось, эпиламприды ведь совершенно безобидные. Медитировать надо, глядя на частичку природы в твоём доме. Я же их специально из Шри-Ланки заказывала! И это сейчас очень модно. Их же даже дети не боятся…»

Колонелю пришлось смолчать. Не рассказывать же, как его именно в детстве чуть было насмерть не закусали термиты…

На чёрной лестнице он снял со стены предусмотрительно висящий там как раз на такие случаи маленький фонарик и осторожно пошёл вниз, светя себе под ноги. В длинном узком коридоре на минус первом этаже резко и неприятно пахло то ли мылом, то ли какими-то чистящими средствами, словно в уборной какой-нибудь самой затрапезной забегаловки в Новой Африке. Бог знает, сколько он тут не бывал дальше спуска в винный погреб… да и то предпочитал в таких случаях пользоваться лифтом…

Луч фонарика осветил приоткрытую белую деревянную дверь в конце коридора. Ну точно, прачечная должна быть здесь, вон и вытяжка оттуда идёт. Колонель уже потянул было на себя круглый полированный набалдашник дверной ручки, как вдруг за его спиной послышались какие-то скрипы, шорохи и невнятное бормотание.

– Кто здесь? – выпалил мужчина, резко разворачиваясь на пятках и направляя фонарик в темноту.

Если в дом кто-то попытался влезть, думая, что тот пустует… да нет, бред, Колонель специально не снимал нигде сигнализации, поднимаясь сегодня из гаража… да и охрана…

Он не успел додумать эту мысль, потому что в следующий момент световое пятно внезапно выхватило из темноты странную громоздкую фигуру, более всего похожую на уродливый манекен с то ли крысиной, то ли собачьей головой, покрытой какими-то грязными струпьями…

…и с тускло тлеющими лимонно-жёлтыми глазами, лишёнными всяких зрачков.

– Ты всё-таки пропробуй ещё раз, – посоветовала Диана и скрестила ноги по-турецки, накидывая на плечи мятое оранжевое парео. – Не пытайся читать, попытайся просто увидеть то, что за знаками.

Верена вздохнула и послушно уставилась на волнистую от пятен влаги страницу глянцевого журнала перед собой. Постаралась чуть расфокусировать взгляд. Покрывающие блестящую бумагу буквы на миг расплылись и тут же снова сложились в слова.

– Какой-то там полёт… кажется… и ещё какие-то протесты…

Точку между бровями снова прокололо невидимой раскалённой спицей. Верена обессиленно откинулась на спину, прикрывая рукой лицо, и снова растянулась на гигантском, словно настенный ковёр, махровом полотенце:

– Всё, не могу больше…

Пуля была права: эта спонтанная вылазка оказалась, несомненно, очень хорошей идеей. И даже не сама вылазка, а просто возможность в очередной раз вспомнить, как мал и одновременно как огромен этот удивительный мир: вот только что висела вокруг пасмурная промозглость осенних городских улиц, усыпанных мокрыми облетевшими листьями… и тут же, на расстоянии одного-единственного мысленного усилия, которого требовал скачок, – внезапный тропический рай. Знойный воздух вечного лета, кокосовые рощи вдоль линии прибоя и маленькие зелёные бочонки кактусов с длинными жёлтыми колючками, и глухой монотонный шум накатывающих на берег волн, и золотистые солнечные блики, дрожащие в бирюзово-прозрачной ласковой воде, в которой мелькают разноцветные рыбки и словно парит над камнями пришвартованная в глубине бухты деревянная лодка…

Стоящая рядом Пуля повертела в пальцах крупную, похожую на лакированный камешек полосатую раковину, и наклонилась к Верене, поднимая отброшенный девушкой журнал:

– …проведших полёт над севером региона для демонстрации потенциала сдерживания, сообщили в пресс-службе Альянса Независимых Сил, – нараспев прочитала она. – Участники протестов жгут покрышки и перекрывают проезжие части, в так называемой Новой Африке отмечены также случаи…

– Нет, ну вот как у вас обеих выходит вообще, а? – перебила её Верена. – Проще ведь так выучить, мама моя… или в переводчик загнать…

– Поверь, специально переводить в незнакомом городе каждую вывеску – то ещё удовольствие, – усмехнулась Пуля. – Да и всех языков тоже не выучишь, знаешь ли. А научишься технике ключа, сможешь читать на любых, даже на мёртвых… а при достаточной практике, прочитав пару страниц, и писать тоже… Может быть, тебе будет проще попробовать с иероглифами. Не будешь отвлекаться на знакомые буквы.