Свенья Ларк – Чёртов плод (страница 35)
– Подробнее, холера!
– Он будет активирован а-а-а… а-автоматически, – тощий вытянул из кармана драного резинового плаща маленький продолговатый предмет размером с косточку от авокадо. – Но для активации нужно человеческое тело. А у меня-я-я… человеческое тело.
– А дальше?
– А дальше всё… всё произойдёт само собой, – существо говорило монотонно и вяло, словно бы слово в слово повторяя надиктованный кем-то текст, смысла которого совершенно не понимало. – Мукоровые споры прорастут… а после детонации образца остальные споры тоже попадут в воздух…
«Мукоровые споры», – повторил про себя Ян, чувствуя подступающую к горлу тошноту.
«Боже добрый… Неужели он имеет в виду ту самую штуку, о которой год назад было столько разговоров в прессе и дискуссий в медицинских кругах? Об этих грибках-мутантах, которые, попадая в лёгкие, выделяют нейротоксины? Снижают количество лейкоцитов в крови и потом мгновенно поражают нервную систему…»
Это было бы чудовищно.
И это ведь вполне могло оказаться правдой…
– Носитель станет первым переносчиком? – резко спросил он.
– Да-а… – голос тощего снова изменился, превращаясь в пронзительный старческий фальцет. – И хана-а-а тогда людишкам в радиусе километра…
Существо прижало к груди сжатые кулаки с обломанными ногтями и безумно захихикало.
Значит, покровитель намеревался оставить Яна в живых – ему ведь ясно приказано было оставаться всё это время снаружи… какое великодушие.
Где-то в подреберье опять мучительно заныло. Мужчина зажмурился, пережидая новый приступ острой боли, пережимающей горло. Он чувствовал, что на размышления времени почти уже не осталось.
Клятва не допускала прямого ослушания, это Ян понял уже очень давно. Дело было даже не в боли, хотя и в ней тоже, конечно…
Но клятву иногда можно было обмануть. Пока покровитель был уверен в его покорности, её ещё можно было обмануть…
А что будет потом… совсем неважно.
Ян снова открыл глаза и сделал глубокий вдох.
– Ты здесь больше не нужен, – хрипло произнёс он. – Дальше я всё сделаю сам.
– Мне было приказано… не та-а-ак…
Ян оглянулся на высокие полукруглые окна центрального зала Дома конгрессов, разделённые белыми мраморными колоннами. Ярко подсвеченные стены здания отражались в покрывающих плитку двора лужах. Аккуратно подстриженная трава с розовыми цветочными клумбами и гипсовые статуи, стоящие вдоль дорожек, поблёскивали от капель прошедшего недавно дождя. И всё кругом казалось таким мирным и безмятежным…
Все ведь ещё спят. Сейчас наверняка бодрствует разве что обслуга на кухне. И в ближайшие часы вряд ли кто-нибудь решит выйти на улицу…
«Мне надо только правильно подобрать слова, – подумал Ян. – Пара простых правильных фраз, и всё получится…»
– У меня тоже есть приказ! Такую работу никогда не доверили бы безмозглым идиотам вроде тебя!
Тощий урод явно стушевался, нерешительно перекатывая блестящую пульку из ладони в ладонь.
– Отдай мне эту штуку, – Ян повысил голос, стараясь не обращать внимания на давящую тяжесть в груди. – Покровитель ведь забрал у тебя память, я прав? Это значит, что он не вернёт тебя к жизни после этой миссии. А ты ведь не хочешь умирать?
– Я… не зна-а-аю… – рот существа изогнулся в мучительной судороге.
«Вот как оно бывает, без памяти и без разума, – мелькнуло в голове. – Вот во что он мог бы превратить меня тогда, три года назад, если бы я согласился…»
Но, в конце концов, стараться избежать гибели – это ведь врождённая форма поведения всех живых существ, так? Птицы улетают на другой край света, а млекопитающие впадают в спячку, спасаясь от зимы, рыбы зарываются в ил, когда пересыхают реки… Это всё инстинкты, а инстинкты не имеют ничего общего с разумом.
И страх тоже основан на этих инстинктах.
– Носителем должен стать я! Зачем мне тебе врать, кур-ра ты болотная? Может быть, мне лучше стоит позвать покровителя прямо сюда? Сомневаюсь, что он будет доволен твоим упрямством…
Сердце Яна тревожно кололо, в горле будто застрял ком смятой бумаги, мысли путались, волнами накатывало удушье. Это ощущение – расплату за невыполнение приказа – можно было бы, наверное, сравнить с паническим страхом наступления смерти, вот только мужчина отлично понимал, что собственная смерть давно уже больше не принадлежала ему – как и собственная жизнь.
Той жизни, которой он жил теперь, было совсем не жаль.
Но покровитель ещё долго, очень долго не позволит ему просто умереть, если…
Ян сурово нахмурил брови, чувствуя, как длящаяся пауза затягивается незримым узлом на его подрагивающей шее.
– Ну что же, тогда я сейчас… – начал он, и в тот же момент ледяная, колкая, мучительно болезненная дрожь вновь пробежалась по его хребту.
Яну ещё никогда в жизни не бывало настолько страшно.
И он ещё никогда в своей жизни так не блефовал.
Мертвенно-бледное лицо с тёмными кругами под глубоко запавшими глазами исказила гримаса ужаса:
– Не надо… не зови… я отдам…
В горле запершило, волной вновь накатила дурнота. Ян прижал руку к считывателю; решётка лазерных лучей померкла, и тощий вложил серебристую пульку в его протянутую ладонь.
Все суставы вдруг заломило, как будто кто-то выкручивал ему руки во время спортивной тренировки. Кишки свело, в солнечное сплетение словно вонзили раскалённый кол.
Спокойно, Янек, ты выдержишь. Ты ведь помнишь, как это бывает, когда покровитель забирает у тебя силы… Ты выдержишь…
Ян ощутил, как ладонь, на которой лежала пулька, коротко обожгло, а пулька на секунду вспыхнула бледно-зелёным светом. Мужчина успел разглядеть на проступившем на её боку маленьком экранчике лаконичную надпись по-английски: «Физический канал донора зафиксирован».
– Когда это случится? – спросил он, холодея. – Сколько времени у меня ещё есть до детонации?
– Он уже активирован…
– Это я уже понял! Сколько?!
– Полчаса…
Мужчина едва сумел расслышать ответ из-за всё усиливающегося шума в ушах.
– Пошёл вон отсюда…
Ян резко развернулся, сжимая пульку в потном кулаке, и, больше уже не оборачиваясь, быстрым шагом двинулся через выложенный мозаикой двор вдоль аккуратно подстриженных кустов, мимо круглых деревец в высоких кадках, вверх по украшенной каменными шарами лестнице…
Тихо, Янек, только не ускоряй сейчас больше шаг. Ты же просто выполняешь приказ, так? Он ведь наверняка всё ещё смотрит тебе в спину…
Сердце колотилось как бешеное, воздуха не хватало. Шейные мышцы мучительно сводило; прохладный осенний воздух обжигал глотку, словно Ян приблизил своё лицо к пылающему костру, и он чувствовал, как по спине одна за другой ползут жаркие струйки пота.
Ощущая, как дрожат его пальцы, Ян потянул на себя тяжёлую дубовую дверь и только тогда уже почти побежал по уложенной поверх золотистого паркета бархатной дорожке.
Стеклянная дверь, ещё одна.
Главный зал с потухшим каменным камином и стоящим на мраморном возвышении огромным концертным роялем.
Писк биомониторного считывателя, ещё один широкий коридор с обшитыми дубовыми панелями стенами, увешанными абстрактными картинами в золочёных рамах…
Ян посмотрел на отражение своего покрасневшего, покрытого лихорадочными пятнами лица в зеркальной стене рядом с лифтом – и наконец приложил ладонь к гладкому блестящему сканеру около раздвижной двери, трясущейся рукой нащупывая в кармане пальто ключи от машины.
– Как ты вообще умудрился его тогда не заметить, бро? – спросил Кейр, ковыряя босой ногой мягкое илистое дно неглубокого ручья, усеянное мелкими стеклянными камешками.
Ручей сбегал с заросшей лиловым лишайником стены и затем, разбрасывая брызги, срывался с невысокого обрыва вниз маленьким сверкающим водопадиком. Пахнущая тиной вода внизу казалась почти чёрной в золотистом полумраке, и видно было, как в ней стайками плавают усыпанные костяными шипами светящиеся безглазые рыбы с толстогубыми, почти человеческими ртами. Поросший каменными, покрытыми седым мхом деревьями пол был усыпан горячим желтоватым песком; от множества мелких гейзеров вдоль берега облаками поднимался густой сизый пар.
– Сам не знаю, – Аспид, поморщившись, подставил сплошь покрытые крупными тёмными волдырями распухшие руки под струящуюся воду, потом вздохнул и осторожно лёг на живот, опираясь на локти. – Дурак потому что.
– Ещё придётся потерпеть, – с ноткой сочувствия произнёс Кейр.
– Пустяки… – чуть хрипло ответил мальчик. – Уже почти всё и прошло. За десять-то дней…
– Это… очень больно? – Кейр невольно опустил взгляд на тонкие струйки пара, бьющего из скальных щелей под своими ногами.
– Знаешь, больше страшно. До чёртиков страшно, если честно, – голос Аспида, явно сорванный, на мгновение опять сорвался в сип, и он, снова поморщившись, прочистил горло. – Особенно когда…
Мальчик мотнул головой, не договорив.