Сусанна Ткаченко – Практикантка межгалактической скорой помощи (страница 9)

Единственное, что не давало мне покоя — мысль, что военные смогли-таки завербовать кого-то из моих сотрудников, чтобы он плавно подталкивал меня к нужному им действию. Не из стажёров, нет. Именно из моих постоянных сотрудников. Поэтому я и нанял детектива Церебру, чтобы он ко всем пригляделся и выдал мне заключение по каждому. И первые я получил уже сегодня.

— Пока не могу ничего сказать с уверенностью, док-командер, нужно больше времени. Везувий Алькопоне и медсестра Сильвия Фит вчера были сосредоточены на работе и посторонних эмоций не испытывали. Я могу лишь заострить внимание на практикантке Ларе Стром. Я помню, что в мои обязанности не входит тестирование стажёров, но единственная, кто вызывает подозрения — это она.

— Чем же? — уточнил я, испытав от слов эруда легкое раздражение.

— Она скрывает свои настоящие эмоции. Девушка явно прошла хорошую спецподготовку. И еще она не та, кем пытается казаться.

— А кем она пытается казаться?

— Ей хочется, чтобы все ее видели тихой, незаметной и незаменимой сотрудницей, а на самом деле она расчетливая хищница, которая взвешивает каждое свое слово и действие, — охарактеризовал Лару детектив.

Я был с ним в корне не согласен. В первую очередь потому, что знал секрет Поларис и понимал, почему она накинула на себя чужую личину. Однако в кабинет ее всё равно пригласил и внимательно за ней наблюдал во время нашего разговора. И только убедился в своей правоте: Поларис кто угодно, но не агент военной разведки.

Она относилась к вопросу нанореинкорнации души даже серьезнее меня. Она вообще включала в неё божественное одобрение — то, что я как раз пытался обойти. Да, человечество давно признало существование Непостижимого Наблюдателя, однако продолжало делиться на две части: тех, кто верил в его постоянное присутствие и контроль, и тех, кто верил, что он создал Вселенную, её законы и программы, а потом самоустранился, чтобы заниматься более важными делами.

Я относился к последним и предполагал, что заданную программу можно обойти. Поларис — нет. Таких людей невозможно свернуть с праведного пути программы Наблюдателя и заставить делать что-то нарушающее его правила. И в этом тоже была особая прелесть Поларис Астромеди. Я восхищался её правильностью и верностью своим идеалам.

— Стыковка прошла успешно. Открываю шлюз, — сообщила Мария.

Я вошел в развернутый тоннель и отправился на чужой борт.

Меня уже встречали сотрудники с двумя герметичными прозрачными саркофагами, установленными на транспортировщики. Одного мимолетного взгляда хватило понять — дело плохо. Пострадавшие выглядели как два обуглившихся куска плоти, и их жизнь поддерживалась лишь приборами.

— У вас что, ИИ сломался? Как можно было выйти в космос, не сверившись с прогнозами? — рыкнул я.

Зла порой не хватает на этих одержимых рыцарей науки!

— Это был искусственный взрыв! Ничего не предвещало выброса! — тут же кинулся огрызаться один из команды. — Мы уже сообщили военным! Крейсер скоро будет! Ваша задача сделать так, чтобы профессор Пульсар и доктор Миссисипи выжили! Они очень важны для коалиции!

Сердце грохнулось в желудок и в глазах на миг потемнело.

Доктор Ока Миссисипи? Моя бывшая? Военные решили, что я сделаю всё, чтобы её спасти, и устроили взрыв?

А может, у меня всё же и паранойя. Фантазия не на шутку разыгралась.

Глава 8

Кошмар и ужас — вот что проехало на каталках по трубе прямиком в реанимацию. Хелиос шел следом, чеканя шаг с таким грозным видом, будто готовился кого-нибудь убить.

— Они живы? — пробормотала Бетта.

Но её вопрос ответа не предполагал. Зверица таким образом выражала крайнюю степень удивления.

Енисей непроизвольно зажал ладонью рот и сглотнул. Меня тоже мутило, а еще накатил животный страх от осознания, какие ужасы поджидают нас в открытом космосе. Не зря родители за меня боялись, ох не зря!

Мы передвигались незаметными тенями вдоль трубы следом за каталками и помалкивали, потому что нечего было сказать.

— Нил, ты бери мужчину, я женщину. Сена, запускай принтеры. Мария, позови Феклу. Стажеры, просто не мешайте, — процедил Хел, выйдя из трубы и сняв скафандр.

Кто из пострадавших мужчина, а кто женщина, можно было определить лишь по размеру тел. И то если учитывать, что мужчины крупнее женщин по определению.

Но Нил Орлан вопросов задавать не стал и отправил крупное тело на реанимационный стол. Хелиос проделал то же самое с другим телом. Сразу зажужжала аппаратура, определяющая степень повреждения. Хотя что её определять? Я и так могла сказать, что менять нужно все органы, включая кожу. Там восстановлению ничего не подлежит.

Если бы метод Веги работал так, как пытались буквально час назад разыграть наши опытные коллеги, самым простым было бы распечатать на принтере новую оболочку и пересадить в нее души из вот этих полностью разрушенных тел, но это нереально. Я даже не представляла, как их вообще можно спасти.

В реанимацию прибежала Петрова и без слов заняла место рядом с док-командером.

— Берем стволовые клетки и запускаем наноботов в кровь, — скомандовал Хел.

Медсестры дружно принялись за работу, и я прикрыла глаза. Зрелище вгоняло в ужас.

— Хел, возраст пострадавших скажи, — напомнил Нил, разглядывая показания на мониторе.

— Не глянул. Мария, зачитай переданные с пострадавшими данные.

Неудивительно, что док-командер не озаботился изучением историй этих несчастных — на это просто-напросто не было времени. Да и смысла.

— Профессор Туман Пульсар, девяносто три года, человек, присутствуют гены зверцев и эрудов. Сердце, печень и кишечник заменены тридцать лет назад. Двадцать лет назад прошел восстановление клеток мозга. Доктор Ока Миссисипи, человек, присутствует гены эмпарийцев и кровников, тридцать шесть лет. Пять лет назад была замена молочных желез и яичников.

Я привалилась к стенке. Та самая Ока Миссисипи, которой около семи лет назад приписывали роман с Вегой?!

Перед глазами встала потрясающе красивая высокая брюнетка в роскошном алом платье, с раскосыми вишневыми глазами, точеным носом и скулами, пухлыми губами — такой я видела ее на снимках в сети. Ох как же я, тогда студентка первого курса, её не любила! Мне казалось, что докторскую ей дали по блату, а Хелиос Вега как дурак повёлся на красивую картинку!

Закусила губу. Бедная Ока! И бедный Хелиос! Даже страшно представить, каково ему сейчас!

— Меняем сердца, легкие, печени и почки? — уточнил Нил.

— Да. И, Мария, разворачивай Бур и передай на базу: пусть готовятся принимать крайне тяжелых пациентов и транспортировать в центральную коалиционную клинику. Им долгое восстановление предстоит.

Я удивленно вскинула брови.

— Он надеется их спасти? — опять задала риторический вопрос Бетта, стоявшая со мной рядом.

Я только руками развела — как видишь, типа.

— Так, детишки, а вы чего там застыли? Нам тут помощь не помешает, — вдруг обратила на нас внимание Фёкла.

— Нам велели не мешать, — пробурчал Крит.

— А вот не нужно быть такими послушными! Стоит учиться проявлять инициативу так, чтобы быть одновременно и незаметными, и незаменимыми. Лара и Енисей — ко мне! Бетта и Крит — к Сене! А ты, умный наш, контролируй принтеры и следи, чтобы сбоев не было.

Мы бесшумно перетекли к реанимационным столам, и началась настоящая работа!

Я ушла в неё с головой и как-то незаметно стала главным ассистентом Веги: подавала инструменты, фиксировала зажимы и даже пару раз промокнула пот с его лба. А Фёкла и Енисей занимались поддержанием жизненных функций Оки, постоянно добавляли в кровь наноботы и необходимые для принятия организмом новых органов стабилизирующие вещества. Они следили за мозговой активностью и не давали доктору Миссисипи утратить ни крупицы ее знаний. У нас так слаженно всё получалось, что я испытывала нечто похожее на триумф.

Из-за этого слова Марии прозвучали как гром среди ясного неба:

— Мы прибыли на орбитальную станцию. Пострадавших ждёт катер из центра восстановления, а док-командера инспектор из комиссии по законности трансплантаций для объяснения принятых решений.

Вот что за бюрократия? Разве Хелиосу сейчас до этого?! Моему возмущению не было предела! И очень сильно захотелось побеседовать с мамулей. Ведь она в этой комиссии не последний человек.

Правда сам док-командер воспринял это сообщение совершенно спокойно. Невозмутимо запустил сшивающих ткани ботов в тело доктора Миссисипи — они управятся за пару минут, — снял перчатки и очки, сосредоточенно наблюдая за показателями на мониторах, и отошёл от стола. На пациентку он даже не смотрел. Ее кожа немного восстановилась, и теперь можно было в этом теле узнать ту самую Оку.

— Заканчивайте и везите пациентов к лифту. Пока я буду у инспектора, у вас свободное время. Можете прогуляться по станции, — сказал и покинул реанимацию.

На Феклу, Нила и Сену несправедливые бюрократические проволочки тоже никакого впечатления не произвели. Зато выступил неугомонный Мысел Церебра.

— Док-командеру стоило просто применить свой метод и удержать души профессора и доктора в контейнерах, а вышестоящее начальство потом решило бы в какие новые тела их переместить. А трансплантация — только пустая трата ресурсов и времени. Даже если они выживут, восстановление будет долгим, а потери для науки серьёзными.