Сусанна Ткаченко – Муж на сдачу, или Попаданка требует развода (страница 17)

Я поднялась и почувствовала, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Время позднее, пора готовиться ко сну, а не проводить кошачью психотерапию.

— Дорогая, ты глупости говоришь, — сказала я, разминая шею. — Ты у меня самая красивая и самая умная. У тебя идеальный характер, и вообще: любой, у кого есть капля мозгов, сразу выберет тебя, а не каких-то там фиф, у которых одна внешность и ничего за ней нет, — произнесла я нравоучительно и направилась к одной из дверей.

Гардеробная оказалась просторной, с рядами пустых полок. Достала из своего сундука ночную рубашку из тонкого льна и отправилась ко второй двери — в ванную.

— Хорошо тебе говорить, Светочка! — донеслось с кровати. — Тебе новенькое ладненькое тело выдали. А если бы обрекли в старом долгие века жить?

Я пожала плечами, встряхивая рубашку.

— Если бы из моего собственного тела убрали все болячки, считай — молодость вернули, я бы только счастлива была. Это я в восемнадцать смотрелась в зеркало и мечтала о внешности актрисы, а с годами осознала, что свежесть юности и здоровье сами по себе прекрасны. Так что не сомневайся: я бы обрадовалась.

— И даже не расстроилась бы из-за того, что герцог не смотрит на тебя такими же восхищёнными глазами, как сейчас? — не поверила Матильда и продолжила ехидничать.

Я остановилась на пороге ванной и, развернувшись, осуждающе глянула на кошку, скрестив руки на груди.

— Ты хочешь сказать, что Тамерлан смотрит на тебя с безразличием? — спросила, сощурившись. — Мне так не показалось. Он заигрывал с тобой.

— Это потому что я новенькая! Ему просто все старые приелись, — не сдавалась кошка.

Я закатила глаза и, громко хлопнув дверью, отправилась готовиться ко сну. И вот эта вот страдалица собиралась учить меня, как влюбить в себя герцога? А я чуть было ей не поверила.

Вода в кране оказалась тёплой — видимо, тоже магия. Я умылась, чувствуя, как слипаются веки. Всё-таки этот день был слишком насыщенным.

Закончив вечерние процедуры, я переоделась в ночную рубашку и вернулась в спальню. Устроилась на огромной кровати и, укрывшись шёлковым одеялом, закрыла глаза.

— В женщине должна быть загадка, которая делает её особенной, — прошептала я в полумраке спальни. — У нас с тобой, Моть, эта изюминка точно есть. Лично я — бабуля в юном теле, а ты… — я потянулась, чтобы погладить кошку, свернувшуюся на соседней подушке, — ты та, кто не побоялся пойти на жертвы ради любимого человека. Поверь мне на слово — такая широкая душа и глубокая преданность гораздо ценнее любой породистой внешности. Так что спи спокойно, этот Тамик будет за тобой на задних лапках бегать и тапки в зубах приносить.

— А зачем мне тапки? — проворчала Мотя, переворачиваясь на другой бок. — Лучше пусть мышей носит.

— Спи давай, болтушка, — улыбнулась я, чувствуя, как накрывает волна сонливости. — Завтра опять насыщенный день.

И как в воду глядела!

Едва первые лучи солнца заглянули в окно, нас подхватил настоящий водоворот событий. Уже к полудню после бесконечных примерок, укладки и последних наставлений мы с герцогом и Мотей подъезжали к фамильному поместью. Колеса скороезда мягко постукивали по дороге, а в груди неприятно щемило от предвкушения встречи с новыми «родственницами».

Глава 15

— Ваша светлость, тётя Гейл, сёстры, знакомьтесь, — торжественно произнёс герцог, мягко подталкивая меня вперёд в просторную гостиную с высокими потолками. — Это моя жена, герцогиня Телани Карада, и её спутница госпожа Матильда.

Четыре пары женских глаз уставились на меня с разной степенью любопытства и недоверия. К сожалению, я совершила пренеприятнейшее открытие: благодаря магии в этом мире люди живут долго — аж до трёхсот лет! И стареют тоже медленно. Рожают редко, но чуть ли не до самой глубокой старости. Матери Доменика уже стукнуло девяносто два, а тётке перевалило за сотню, поэтому я не могла чувствовать себя умудрённой жизнью старушкой — что мои семьдесят пять против их двух сотен на двоих?

Женщины выглядели отлично — на вид не дашь больше сорока, — и кто из них мать, а кто тётя, я бы не определила, если бы одна из них — высокая красивая брюнетка с холодными серыми глазами — не искривила губы в презрительной улыбке и не спросила, играя веером:

— И как же её величали до замужества? В какой дыре ты откопал свою жену, сын?

Вдовствующей герцогине — драгоценной свекрови — я сразу не понравилась. И даже Матильда, скромно сидевшая у моих ног, никакого впечатления на неё не произвела. Хотя, возможно, мать Доменика решила, что моя кошка — всего лишь модный аксессуар. Тем более показывать себя во всей красе Мотя не спешила. Она лишь задумчиво обвела взглядом комнату и бесшумно отправилась делать обход дома.

— А какая теперь разница, Мардж? — угрюмо пробурчала вторая женщина — тётка со стороны отца, её русые волосы были собраны в слишком высокую причёску. — Как бы девушку ни звали, откуда бы она ни взялась, ты теперь в доме не хозяйка.

Сёстры герцога, похожие как две капли воды, но с совершенно разными манерами, наблюдали за всем с любопытством. Одна — в строгом синем платье — встревоженно хмурилась, покусывая губу, а вторая — в зелёном брючном костюме — улыбалась во весь рот, не скрывая интереса.

— Это мы ещё посмотрим, — процедила вдовствующая герцогиня, и пальцами сжала веер так, что он жалобно захрустел.

Я поняла: пора подать голос, чтобы она насчёт меня не заблуждалась.

— Обожаю хозяйничать! — заявила я, расправляя плечи и делая шаг вперёд. — Приготовьтесь передать мне все дела, дорогая маменька! Вы же не против, что я к вам так, по-семейному? Планирую сделать ремонт, перестановку мебели и реконструкцию парка. Любимый муж сказал, что вы давно не отдыхали и очень устали, поэтому я вас отпускаю спокойно поправить здоровье на курорте.

Тётушка Гейл громко и злорадно расхохоталась, хлопнув себя по коленям, а сёстры синхронно плюхнулись на банкетку, будто я их мать на каторжные работы посылаю, а не погреть кости у моря. А ведь это Доменик меня надоумил вдовствующую герцогиню в отпуск отправить.

— Доменик! — воскликнула Марджери, хватаясь за сердце. — Что себе позволяет твоя жена⁈

Но мой фальшивый супруг даже бровью не повёл, не проникшись материнским возмущением.

— То, что и положено новой хозяйке: переделывает герцогство под себя, — лениво протянул он с едва уловимой насмешкой. — Помнится, вы, матушка, рассказывали, как сами после свадьбы ворвались в Карад и перевернули тут всё с ног на голову.

— Было такое, — ехидно кивнула Гейл, теребя тяжёлые янтарные бусы из нескольких нитей разной длины.

Да уж… В семействе царила поистине «тёплая» атмосфера. Но моей целью было не налаживание здоровых отношений, а холодный расчёт: связи, влияние и магия. Со всем остальным пусть настоящая жена герцога разбирается.

— Я имела на это полное право! — Марджери вспыхнула, как факел. — Мой муж посватался ко мне, как положено: ухаживал, добивался, а после свадьбы ввёл в дом через большой приём и представление императору! А это что? — голос свекрови сорвался на визг. — Я чувствую себя так, будто мой дом захватывает самозванка!

— Приём и представление ко двору обязательно будут, матушка, — вставил герцог холодно.

А я всё же решила проявить великодушие. Или хотя бы создать его видимость.

— Я ни в коем случае не выгоняю вас из дома, — сказала я, сладко улыбаясь. — Просто забочусь о вашем здоровье. С возрастом стрессы особенно вредны…

— На каком языке говорит твоя жена, Ник? — внезапно перебила меня Гейл.

Она достала из кармана крошечную подзорную трубу и приставила её к глазу, разглядывая меня, словно редкий экземпляр насекомого.

— Тётушка, «стресс» — лекарский термин, — спокойно ответила одна из близняшек. — Обозначает нервное перевозбуждение, ведущее к печальным последствиям. — Девушка говорила ровным, почти академическим тоном. — Видимо, её светлость Телани изучала целительство. Нам всем очень повезло.

Я окончательно уверилась, что это Камилла — та самая «тихая» сестра. Всё в ней выдавало педантичный ум: зализанные в тугой пучок волосы, простое платье без украшений, взгляд, словно просчитывающий все детали.

Засада! Мои познания в медицине ограничивались статьями из интернета да сериалами.

— Нет, я не лекарь, — поспешно открестилась я. — Просто… услышала это слово от своей кошки. Оно мне понравилось.

Эффект оказался ошеломляющим. Казалось, мои слова произвели бо́льший фурор, чем само моё появление.

— Она у вас и говорящая⁈ — Вторая близняшка — озорная, с торчащими тёмными кудряшками и брючным костюмом вместо платья — чуть не подпрыгнула от любопытства.

— Где покупали? — сухо поинтересовалась свекровь, будто речь шла о новом ковре, а не о магическом существе.

— Великая Мау! — вдруг воскликнула Камилла, и её суровое лицо озарилось неожиданным восторгом. — Неужели к нам пожаловала настоящая кошка⁈

А тётка Гейл, не сказав ни слова, резко развернулась и вылетела из гостиной с такой скоростью, что шторы заколыхались от ветра.

Матушка и тётушка Доменика.

Я развернулась к герцогу и, слегка наклонив голову, вполне искренне поинтересовалась:

— Дорогой, я чем-то обидела твою тётушку Гейл?

Глаза Карады сверкнули весёлым удивлением, а на щеках обозначились ямочки:

— Забыл тебя предупредить, любовь моя, у тётушки Гейл о Мау еще с детства дурные воспоминания.