Сусанна Ткаченко – Моя новая мама - попаданка (страница 10)

— Дядька Боян тут в столице у гномов самый главный. Всех, кто с окраин приезжает, берет под свое крыло и помогает с работой. У меня и письмо для него от бабки моей Беляны есть. Она с его маманей в одной деревне жила и вместе мисками на базаре торговала, пока той не посчастливилось замуж за столичного Пышнобородова выскочить, — рассказала Румяна.

Я предположила, что землячества — это что-то типа земных диаспор, а значит там действительно помогают своим в любых, даже незаконных, делах. Однако меня смущали два момента: за это могут запросить что-то не слишком приятное, а второе — мы-то с Васяткой не гномы, а значит не свои.

— Может, мы тебя на улице подождём? — спросила я, когда мы вышли у низкого разноцветного заборчика.

Он огораживал весёлый двухэтажный особнячок с лужайкой, построенный явно для семьи гномов.

— Вместе пойдем. Вы — моя работа, а значит ответственность. Считай семья, — отрезала Румяна и решительно нажала на звонок.

Вскоре из дома вышел гном с едва пробивающейся растительностью на лице — подросток, видимо — и, бодро подойдя к калитке, спросил:

— Кто такие? Чего надобно?

— Я Румяна Длинноногова из Секирщиков Западной Бухановки. Пришла к Бояну Пышнобородову из Порешал с письмом просить содействия.

— А это кто? — кивнул на нас гномик.

Ростом он был с Васятку, однако держался с уверенностью юноши, которому недавно доверили важное дело: гнать всех лишних от дома поганой метлой.

— Подопечные мои. Во, — сдвинув брови, ответила Румяна и предъявила парню кулак с меткой, просунув его через рейки забора, прямо под нос.

— Письмо давай рекомендательное. Батя посмотрит и скажет, пускать мне вас, или вам потом приходить, — не спешил проявлять гостеприимство к провинциальной гномочке парень.

Румяна достала из кармана сложенный в несколько раз… моток туалетной бумаги. Белой, с сиреневыми цветочками, хорошего качества, популярного на Земле бренда. Я прикусила губу. Так вот что она имела в виду, когда говорила об иномирной бумаге, на которой они пишут письма только важным людям! Надо же было до такого додуматься.

Но парня это нисколько не смутило. Он забрал письмо и удалился. Ждать пришлось недолго. Вскоре он вернулся и все же впустил нас в дом.

— Не волнуйся, госпожа Арина. Я знаю, что ему сказать. Положись на меня, — тихонько подбодрила Румяна по дороге к крыльцу.

В дверях мне пришлось пригибаться, но в помещениях, к счастью, задеть головой потолок мне не грозило. А когда нас усадили на диван в гостиной, вообще стало хорошо.

Жил председатель столичного землячества безбедно. Лепнина, ковры, множество картин на стенах, стойка с оружием, металлические вазы… Казалось, мы попали в музей, где собрано все, что можно найти в гостиных тысячи домов.

К нам вышел хозяин — дородный длинноволосый гном средних лет, — и я изобразила на лице радость от встречи и восхищение обстановкой.

— Денечка доброго, Румяна. С чем пожаловала и чужаков зачем с собой привела? — пророкотал он вполне дружелюбно. — Рассказывай быстро, дел много у меня.

Румяна встала и чинно поклонилась, подметя бородой пол, а когда выпрямилась, понесла такое, что я еле челюсть удержала на месте.

— Недобрый у нас денек, дядька Боян. А вот я добрая. И вы добрый, как наши рассказывают. Значит, поймете меня и не осудите за то, что взвалила я на себя заботу об этих двух сирых и убогих, — гномочка махнула на нас с Васяткой рукой. — Вдова с ребенком малым встретились мне на пути, ворами обокраденные, и потому сами невольными ворами ставшие. Помоги нам, дядька Боян, с новыми документами, а мы тебе орочий схрон покажем, который те иномирными вещами забили.

Я сжала руку Васятки, чтобы подбодрить на случай, если он так же обалдел от легенды Румяны, как и я.

— А зачем документы новые? Почему старые не восстановить? — прищурившись, задал логичный вопрос опытный гном.

Ой раскусит он сейчас мою наивную Румяну! Ой раскусит! Я затаила дыхание.

— Так я им и предложила новую жизнь начать. Муж у моей Арины был никудышный. Сделай ей красивые документы, дядька Боян, а дальше уж мы развернемся и заживем. Сами разбогатеем и тебя не забудем. Мне старая Бровяна судьбу предрекла! — вообще не смутилась и не растерялась гномка.

Боян задумчиво потеребил усы и заплетенную в косы бороду.

— Сама Бровяна предрекла? — наконец, придя к какому-то выводу, уточнил гном.

— Собственной персоной! Она на ярмарку к нам в Западную Бухановку приезжала, — кивнула Румяна.

— Знаете, где орки хранят иномирные вещи?

— Знаем! И можем показать, — не колеблясь, подтвердила гномочка.

— Где-то ты, девка, врёшь, но на интересующие меня вопросы ответила честно, а значит другое скрываешь из-за договора.

Это точно был тест! Я украдкой посмотрела по сторонам — похоже, у Бояна есть артефакт определения правды. Я, конечно же, его не обнаружила.

— Я бы о важном не посмела тебе врать, дядька Боян.

— Поступим так. Я сделаю твоим подопечным исправные документы. Будет твоя хозяйка дворянкой. Придёте за ними завтра. Но только принесете мне за это одну иномирную вещицу.

— Но как же мы…— попробовала было возразить гномочка.

— Мы принесем. Какую? — перебила я её.

Глава землячества далеко не дурак и уже догадался о том, кто я на самом деле. Лучше с ним сотрудничать. Почему-то мне показалось, что он не станет задавать лишних вопросов и даже больше: поможет пристроить и другие иномирные вещи, которые я принесу.

— Кудрян! — позвал Боян зычно, и в гостиную мигом влетел встречавший нас парень. — Принеси картинодел.

Его сын исчез и буквально через минуту вернулся с… Полароидом!

У нас был такой в начале девяностых.

— О! Я видела эту диковину на ярмарке! Но мне дед не разрешил свою картину сделать! Сказал, что через нее злые тролли порчу наведут! — восторженно завопила Румяна.

— Нужны холсты, чтобы внутрь вставлять, — глядя на меня тяжелым взглядом, сказал гном. — Сможешь достать?

Если честно, я понятия не имела, есть картриджи у нас сейчас в продаже или нет. Кому нужны эти моментальные фото, когда у каждого в телефоне есть камера? Однако в памяти всплыло, как совсем недавно в торговом центре какой-то парнишка фотографировал случайных девушек, а потом просил их фото у него купить. Значит, есть где-то эти устаревшие аппараты.

— Смогу, — уверенно пообещала я, — дайте посмотреть модель.

Гном передал Полароид сыну, тот мне, и я три раза прочитала маркировку, чтобы запомнить. Хотелось достать свой телефон и просто сфотографировать, но это было бы слишком откровенно и провокационно.

— Тогда жду. Какие пожелания к документам? Имя, возраст, место рождения? — деловито поинтересовался Боян, и в его руках появились блокнот и ручка.

— Сына зовут Василевс, напишите, что ему пять лет. Мне возраст сделайте до тридцати, имя Арина, а остальное на ваше усмотрение.

Не знаю, что меня подтолкнуло скинуть Васятке годок. На всякий случай для конспирации не помешает.

— До завтра, — сказал Боян, встал с кресла и покинул комнату.

Кудрян проводил нас до ворот, и вскоре мы оказались опять одни.

— Ну что? К порталу? — азартно потерев руки, спросила моя деятельная помощница.

— Погоди! Надо вам место жительства найти для начала. Я не уверена, что сегодня вернусь. Могу задержаться и появиться только завтра.

— Зачем искать жильё? Мы лагерь разобьем и будем тебя ждать рядом с порталом, — пожала плечами гномочка.

— Ты что, а орки?! Какой лагерь?! Ночевать в лесу будете?

Румяна закатила глаза и тряхнула мешком.

— Госпожа Арина, как думаешь, где я две ночи ночевала, пока до столицы шла? У меня есть походный дом. Втроем нам там не разместиться, конечно, а вот с мелким вдвоем — самое то. В этом доме безопасно. Его ни зверь, ни орк не найдет. Но в одном ты права: раз уходишь надолго, значит еды купить надо.

— И посмотреть, что из иномирого в цене. А еще одежду мне местную, чтобы внимание не привлекать, — напомнила я.

— Эх, мы так все фиолетни твои за один день прокатаем, — проворчала Румяна, но к стоянке экипажей пошла впереди нас с Васяткой.

— Не устал, сынок? — спросила я по дороге.

Сегодня мальчик был слишком молчаливым и каким-то грустным.

— Нет, не устал, — сказал он и вздохнул.

Ну точно чем-то опечален.

— А что тогда не так?

— Я боюсь, что ты уйдешь и не сможешь вернуться, — сознался бедный ребенок.

Я остановилась и присела перед ним.