Сусанна Ткаченко – Агентство "Жена на час" (интим не предлагать) (страница 26)

— Успокойся! — он схватил её и положил обратно, накрыв своей другой рукой, не давая повторить мне манёвр, — я просто хочу познакомиться с твоими родителями.

— Это невозможно! — с надрывом сказала я, и слезы прокатились из глаз как по приказу!

Просто нахлынуло всё разом. Ситуация эта, и что соскучилась по родным, и даже то, что я действительно никогда не смогу познакомить Эймунда с мамой и папой... И вообще...

— Дали… Малышка, прости…

Десница резко остановился, прижал меня к себе и принялся водить губами по моим волосам. Прямо среди улицы! Ох, как неловко-то! Но пусть так, чем дальнейшие подозрения и вопросы.

Горько всхлипнула ему в грудь.

 — …не хотел напоминать тебе о печальном. Прости. Я больше не буду.

— Ладно, — утерев слезы, мгновенно согласилась я, — расскажи мне тогда про пикник. Как мне одеться? Как они обычно проходят?

Хьярти выдохнул с явным облегчением, положил мою руку туда, где, по его мнению, ей полагалось находиться, и продолжил путь. Всю оставшуюся дорогу мы к скользким темам не возвращались.

Глава 22

— Что это?! — взревел десница, и я закатила глаза.

— Эй, дорогой, тебе не кажется, что ты повторяешься? При каждой нашей встрече ты обязательно произносишь эту фразу и обязательно таким голосом, — пожурила я «мужа».

Сегодня я с самого утра занималась домом десницы, пока сам он отдавал трудовой долг стране. Вредник почуял хозяина на подходе, и я вышла встретить Эймунда с подарками в руках.

— А что поделать, дорогая, если ты не устаёшь меня каждый раз шокировать? — ехидно огрызнулся он. — Я повторю вопрос более развернуто: что это такое мерзкое ты держишь в руках?

Мерзкое? Мерзкое?! Да я эти домашние тапочки и халат чуть ли не дольше чем кресла выбирала! Вредник сказал, что деснице сто процентов понравятся остроносые мягкие туфли синего цвета и такого же цвета длинный, расшитый пестрыми птицами шёлковый халат! Глянула на радника, и он как-то слишком быстро скрылся с глаз.

Я заподозрила неладное…Саботаж?

Но обратного пути нет. Не терять же марку перед десницей. Потом с мелким пакостником разберусь.

— Это домашняя одежда, Эй, — менторским тоном принялась устраивать «мужу» разнос. — Сегодня тебе не придётся мне помогать по кухне, потому что я уже все сама приготовила. — Ну, строго говоря, не совсем сама, но это детали. — Я подумала, что ты захочешь снять с себя надоевшую уличную одежду. А вместо неё наденешь приятный к телу халат и мягкие тапочки. Потом я разомну тебе плечи и шею, и мы проведём уютный вечер в обновлённой гостиной, — я вздохнула очень-очень тяжко, — но раз тебе моя затея кажется мерзкой, — я сделала акцент на последнем слове и повысила голос, — я выброшу свои подарки! И не волнуйся, их я купила на свои деньги.

Грациозно развернулась и, задрав подбородок, с видом оскорбленной невинности пошагала на кухню. Чтобы там показать гневным взглядом Вреднику, как я им недовольна. Но не успела сделать и пяти шагов.

— Дали, подожди, — остановил меня десница, и я обернулась. Правда, обиженный вид не убрала, — ну раз тебе нравится эта одежда и ты хочешь меня в ней видеть, я переоденусь. Но с условием, что и ты переоденешься в то, что я подарю тебе. Идёт?

— У тебя есть в доме женская одежда? — забыв про обиду, изумилась я.

Ничего подобного я при сегодняшнем обыске не обнаружила. Не в том же сейфе из энергокамня, который мы так и не смогли открыть, он её хранит?

— Нет, но у меня есть голем и точный адрес, где я могу получить желаемое. Так ты согласна?

— Нет! Нет! Не вздумай соглашаться, — не сдержался Вре, вынырнув из пространства.

— Согласна… — ответила я.

Вре сам виноват, что меня подставил. Скорее всего, голем принесёт мне какую-то смешную одёжку, чтобы Эймунд в моём обществе не чувствовал себя глупо. Ничего, это не страшно.

— …И раз мы договорились, пойдём, я покажу тебе дом.

Мне так нравилось преображение особняка десницы, что не терпелось разделить свое удовлетворение с хозяином. Поэтому я взяла его за руку и потащила первым делом в гостиную.

— Оу, и правда этот диван лучше старого, — к моей огромной радости признал Эймунд, — широкий такой. Вдвоём можно завалиться.

— А шторы, а кресла, а столик посмотри какой! — обратила я его внимание и на другие обновки. — Ковёр я тоже сменила, видишь?

— Угу, здорово, — без особого восторга сказал десница, — в кабинете моем, надеюсь, ничего не трогала?

Трогала, конечно! Сейф твой! А больше ничего. Оставила всё таким же мрачным, раз тебе нравится. Что за мужчина? Я ему о прекрасном, а он…

— Нет, не трогала. Я же обещала тебе.

Судя по всему, на обстановку в доме ему было наплевать, и настроение гордиться проделанной работой у меня резко пропало. Хотя мы с Вредником и спальню его преобразили, и кухню, и столовую. Эх, чурбан! Что тут скажешь? Но показывать искреннее разочарование в моём случае было бы непрофессионально, поэтому я просто прочитала ему короткую лекцию, как правильно реагировать на искренние старания жены.

— Эй! Ты сейчас совершил огромную ошибку! Настоящая жена на такую твою реакцию бы кровно обиделась и лишила бы тебя своего внимания на длительный срок...

— Погоди, я запишу. Только за письменным набором сбегаю. Мне непременно надо знать все лазейки!

— Ты несерьёзно относишься к своей будущей женитьбе!

— Так это не секрет, дорогая, — развёл руками десница, — но разве не ты мне обещала исправить этот факт? Старайся лучше, значит.

А вот тут я все же обиделась. Куда уж лучше-то?

Но до ссоры дело не дошло. Вернулся голем с яркой коробкой, и я, наплевав на страх, вырвала её из рук куклы и пошла переодеваться.

Войдя в комнату, я развернула коробку и уставилась на воздушное полупрозрачное нечто и шлепки на тонком каблуке с бантом впереди. Тоже, кстати, синего цвета. М-да... Однако. Вытащила… ну, пусть будет халатик… и приложила к себе — длина чуть прикроет попу. Но порадовало, что под воздушной тряпочкой обнаружился более плотный чехол на тонких бретельках. Если эта накидушка распахнется — а она обязательно распахнется, так как пуговиц или других застежек у неё не наблюдалось, только пояс, — то моих прелестей десница не увидит.

— Ты что, собираешься это надеть? — в ужасе завопил Вре, увидев, что я собираюсь скрыться с нарядом в уборной. — Это чистейший разврат и провокация!

— Сам виноват! Подставил меня, теперь не занудствуй! Это спецодежда жены! Могло быть и хуже. И вообще, в Раздоляндии на пляже я ещё и не в таком ходила!

— Да то совсем другое, Далия! Увидев тебя в этом, маг мигом соблазнится!

— Серьёзно? — довольная улыбка сама собой растянула мои губы. — Это же отлично! Он станет покладистым и выслушает все мои инструкции на завтрашний пикник у озера.

— У меня нет слов…

— Вот и помолчи. Про его косы — помню. При первой же возможности попробую расплести, чтобы понять технологию, а будешь гундеть, я этого делать не стану!

Вре мгновенно заткнулся, а я пошла переодеваться.

***

Ели борщ мы как настоящая семейная пара. В домашнем. Я выглядела изумительно! А Эймунд... Хотела бы я сказать, что смешно и глупо, но нет. Его даже остроносые тапочки не портили, а голая грудь в распахнутом вороте халата смотрелась даже лучше, чем в ремнях традиционной одежды магов.

Я не могла от него оторвать восхищенного взгляда, а он от меня. Все обиды разом забылись.

— Это потрясающе... вкусно, Дали, — нахваливал Эймунд вроде бы борщ, но при этом смотрел мне не в глаза, а гораздо ниже, — налей мне добавки, дорогая и достань, будь добра, из нижнего ящика посудного комода салфетки.

Это была его третья тарелка борща, а две упаковки салфеток лежали на столе у него перед носом. Мне надоело за ними грациозно наклоняться, поэтому я предложила альтернативу.

— На ночь много есть вредно, дорогой. Пойдём лучше в гостиную, я расчешу твои волосы и разомну плечи.

— О, да! Ты совершенно права, дорогая. Пойдём.

Эймунд отодвинул от себя тарелку и поспешил выбраться из-за стола, сдернуть меня с места и потащить в гостиную, пока я не передумала.

Я только тихонько посмеивалась. Конечно же, я не передумаю! Все мужчины любят массаж и когда шебуршат у них в волосах. В такие моменты они превращаются в пускающих слюни плюшевых мишек, и можно с ними делать, что хочешь.

— Дорогой, — нежно проворковала я, когда по блаженному лицу Эймунда поняла, что клиент дошёл до нужной кондиции, — пообещай мне, что завтра будешь меня во всем слушаться.

— М-м-м, — без возражений согласился он.

— Так вот, ты должен быть на пикнике ко мне предельно внимателен. Это значит: держать все время за руку и никуда от себя не отпускать. Следить, чтобы в моей тарелке было все самое лучшее. Чтобы место у меня было самое удобное, чтобы мне не было жарко или холодно, — принялась перечислять обязанности заботливого мужа, Эй наверняка о них понятия не имеет. — А главное, ты должен смотреть на всех приближающихся ко мне мужчин с агрессией. Будто они посягают на самое для тебя дорогое.

— Так и будет, золотце, так и будет, — пробормотал он, не открывая глаз.

Ну вот! А я что говорила! Ласковые руки в волосах творят чудеса.

— Отлично, что ты понимаешь, как важно денёк постараться, потерпеть, где-то переломить себя, но зато вмиг стать самым вожделенным мужчиной магического высшего общества...

— Как это связано?

— Ну как же, Эй?! Мы, девочки, очень подвержены стадному чувству. Вот, бывает, увидишь ты в магазине туфли, померишь их и скажешь — фу, не сидят и не нравятся. А на следующий день встретишь на улице знакомую в таких же туфлях, и она будет так в них гордо ходить, что ты тут же поменяешь свой взгляд и помчишься в магазин за такими же туфлями. Понимаешь, о чем я? — уточнила, потому что Эй начал постанывать.