Сурути Бала – Пойман с поличным. О преступниках, каннибалах, сектах и о том, что толкает на убийство (страница 33)

Когда в 1993 году вышла эта статья, идея о том, что женщина может превратиться в зависимого сообщника вследствие жестокого обращения, была довольно новой, но она нашла значительный отклик в правоохранительных кругах. Итак, когда улики привели КККП к порогу Карлы Хомолки, следователи уже были готовы увидеть в ней несчастную, которую Пол Бернардо, властный сексуальный садист, заставлял подчиняться.

Вы можете возразить, что Карла просто соглашалась совершать преступления, ведь так хотел Пол, но отсюда не следует, что ей это не нравилось. Она все равно извлекала из этого выгоду. Слишком часто криминальный анализ предполагает, что женщины лишены свободы волеизъявления, но Карла не зависела от желаний Пола, когда пришла в полицейский участок, чтобы заявить на него, при этом на ее руке красовались часы девушки, которую они пытали и убили. Это был ее выбор и трофей, который она сохранила. Не похоже на пассивного запуганного сообщника, не так ли?

Когда Карла села в тюрьму, специалист по психическому здоровью диагностировал у нее посттравматическое стрессовое расстройство и синдром избиваемой женщины. Но, нам кажется, на сей счет остается немало сомнений, и многие эксперты с этим согласны. Помимо прочего, изначально антиобщественные наклонности Карлы полностью подавлялись или, по крайней мере, сводились к минимуму. Как пишет профессор психиатрии доктор Грэм Глэнси в книге «Убийство: судебная психология в примерах», наиболее вероятно, что у Хомолки было истерическое расстройство личности в сочетании с состоянием, называемым гибристофилией. Это предположение было подтверждено повторным анализом показателей Карлы из Миннесотского многоаспектного личностного опросника (самого популярного инструмента клинической оценки, который используется для диагностики психических расстройств).

Гибристофилия: плохие парни на всю жизнь

По словам профессора судебной психологии доктора Кэтрин Рэмсленд, гибристофилия – это «сексуальное удовлетворение от близости с преступниками, особенно совершившими тяжкие преступления, такие как пытки или убийство». Это сексуальное расстройство можно разделить на две категории: пассивное и активное.

Пассивные гибристофилы не заинтересованы в фактическом участии в преступлениях, которые совершает объект их страсти. Это те, кто отправляет банановый хлеб в тюрьму Крису Уоттсу, убившему семью, потому что считают его милым и непонятым. Даже Ночной Охотник Ричард Рамирес снискал любовь женщины по имени Дорин Лиой, пока сидел в тюрьме.

Карла Хомолка, на наш взгляд, напротив, определенно демонстрирует активную гибристофилию. Ее, похоже, возбуждала близость с опасным мужчиной, и записи дают повод полагать, что ей нравилось активно участвовать в его преступлениях. Мы не думаем, что Карла Хомолка обманывалась насчет Пола Бернардо – ее определенно очаровывало то, каким дерьмом он был (даже если слова «дерьмо» нет в официальном определении гибристофилии).

Итак, почему кого-то заводят убийцы и опасные типы? Существует много теорий, в том числе идея о том, что эти женщины просто приходят в экстаз от близости с кем-то, кого боятся окружающие. Такую особу странным образом может тешить мысль о том, что партнер способен на жестокость, даже на хладнокровное убийство, но при этом он все равно любит ее. Она может считать это доказательством своей собственной уникальности. Также это превращается в специфический защитный механизм: если вы уже находитесь рядом с опасной личностью, кто еще посмеет причинить вам вред? Что касается таких женщин, как Дорин Лиой, то они могут романтизировать реальность и верить в свою способность изменить кровожадного мужчину, которого так сильно любят, а в некоторых случаях даже готовы уверовать в его невиновность. Или же это своеобразная тактика самосохранения – в конце концов, находясь в тюрьме, он не может бросить ее, причинить боль или изменить.

Наконец, исследования, подобные статье 2018 года «Видит ли психопат психопата издалека?» показывают, что женщины с психическими расстройствами, как правило, тянутся к таким же мужчинам. Если у Карлы действительно присутствует антисоциальное или истерическое расстройство личности, любое из этих обстоятельств указывало бы на ее крайнюю склонность к поиску стимуляции. А когда встречаются два таких индивида, проявления привязанности и особенности их отношений обычно отличаются невероятной интенсивностью, несамостоятельностью и агрессией. Возникает союз, который при нужных условиях в каждом из партнеров может произвести эффект разорвавшейся ядерной бомбы.

Итак, давайте подытожим главу нашими заключительными мыслями о Карле и Поле. Пожалуй, мы можем с уверенностью сказать, что, даже если бы Пол никогда не встретил Карлу – или кого-то вроде нее, – он все равно продолжал бы насиловать женщин. Вероятно, он бы повышал градус, и, наверняка в конце концов дошел бы до убийства. Что касается Карлы, то, живя своим умом, она наверняка стала бы черствым и жестоким человеком, но едва ли оказалась бы причастна к подобной серии преступлений.

Когда речь заходит о смертоносных дуэтах, независимо от того, является ли подчиняющийся партнер пассивным или активным участником преступлений, очень немногие оказываются полностью невиновными. И пары-убийцы, подобные тандему Карлы Хомолки и Пола Бернардо, как и обычные влюбленные, стремятся получить что-то друг от друга. Пол нуждался в полной лояльности Карлы, чтобы самоутвердиться, а его партнерша хотела от него доминирования, контроля и любви. За это она была готова заплатить любую цену. Возможно, быть одинокой не так уж и плохо, независимо от того, что на этот счет думают наши матери.

7. Дискриминация. «Менее мертвые», нижнее белье и взгляд с другого ракурса

Эта глава будет в каком-то смысле посвящена развенчанию мифов, так что давайте начнем с одного из самых известных – мифа о том, что серийные убийцы хотят быть пойманными.

Серийные убийцы с каждым новым эпизодом выходят на очередной уровень, повышая либо жестокость своих методов, либо риск быть изобличенными. Но это происходит не потому, что они мечтают, чтобы их схватили. Скорее всего, у них усиливается ощущение всемогущества, и им кажется, что их невозможно выследить. Вот тогда они и начинают допускать ошибки. Как сказал Тед Банди: «Вы прикидываете, что вам нужно для убийства, и разбираетесь с деталями. Это как менять покрышку. В первый раз вы предельно аккуратны. К тридцатому разу вы уже не можете вспомнить, где оставили гаечный ключ».

Обычно, когда серийный убийца начинает проявлять небрежность, его ловят. Вообще говоря, независимо от того, кто именно ведет расследование, дела серийных убийц являются одними из самых сложных. Между жертвами обычно нет никакой связи, то есть они не знакомы с убийцей и друг с другом. Вдобавок к этому преступник может оказаться приезжим и совершать свои злодеяния в разных местах, что мешает полиции объединить дела.

Даже если у следователей возникают проблемы с поимкой преступника, обычно они, по крайней мере, знают, что имеют дело с массовым убийцей. Но есть примеры серийных убийц, которые в течение многих лет ускользали от правосудия – их даже не искали. Незамеченными оставались и их жертвы, даже когда тел становилось много.

Кто же эти преступные личности? Ну, для начала, они чаще всего выбирают жертв из числа «менее мертвых».

Большинство истинных фанатов тру-крайма знакомы с идеей «менее мертвых» – как правило, это представители расовых меньшинств, члены сообщества ЛГБТК, представители секс-индустрии, бездомные, а также люди с психическими отклонениями, ограниченными возможностями или зависимостью от психоактивных веществ. Печальный факт заключается в том, что социум и общественные институты подсознательно определяют ценность человеческой жизни на основе нескольких ключевых факторов. В результате из-за убийства одних людей мы будем переживать меньше. Этот пробел в эмпатии по отношению к «менее мертвым» может иметь довольно неприятные проявления, начиная с того, каким образом СМИ освещают подобные преступления, и заканчивая тем, как полиция их расследует. В этой главе мы собираемся взглянуть на то, как нетерпимость в обществе ведет ко все большей маргинализации и дискриминации определенных людей и сообществ.

Давайте ненадолго обратимся к статистике, чтобы разобраться во всем этом деле. Недавно газета Washington Post составила карту более чем 52 тысяч убийств, совершенных за последние 10 лет. Карта охватывает 52 крупнейших города США. Поразительно, но они обнаружили, что в половине эпизодов (то есть в 26 тысячах) полиция никого не арестовала, и жертвами 18 600 из этих убийств – то есть почти в трех четвертях случаев – были чернокожие.

Углубившись в цифры, Washington Post также обнаружила, что после гибели белых полиция задерживала кого-то в 63 процентах случаев, но когда жертвами оказывались чернокожие, аресты производились только в 47 процентах. На долю чернокожих приходится львиная доля жертв в большинстве городов США (68 процентов всех пострадавших в 52 крупнейших городах). Однако вероятность того, что полиция задержит подозреваемого в убийстве чернокожего, оказалась самой низкой, если сравнивать с остальными расовыми группами. Почти в каждом городе, исследованном Washington Post, количество арестов после того, как пострадали чернокожие, оказалось ниже, чем после убийств белых. Самый значительный разрыв наблюдался в Бостоне, где в 2007 году из 435 убийств афроамериканцев 254 не были раскрыты, а из 57 убийств белых таковыми оставались только 6.