Сурути Бала – Пойман с поличным. О преступниках, каннибалах, сектах и о том, что толкает на убийство (страница 26)

К этому моменту Джонс обладал таким влиянием, что не было никакой возможности контролировать планы этого человека и его приближенных. Ни один из власть имущих, включая политиков, с которыми он общался, не углядел никаких тревожных признаков в происходившем. По мере того как слава и влияние Джима Джонса продолжали расти, раздувалось и его эго, и вскоре дела в «Храме народов» стали приобретать все более странный оборот – и речь не только о практике спать на матрасах прямо на полу и работать сутками напролет.

Для начала Джонс объявил себя единственным по-настоящему гетеросексуальным мужчиной на планете, назвав всех остальных латентными гомосексуалистами. В своей книге «Дорога в Джонстаун» Джефф Гуинн ставит под сомнение это заявление, утверждая, что большинство выживших членов секты знали: «Джонс время от времени занимался сексом с адептами-мужчинами, но не так часто, как с женщинами». Таким образом, хотя Джонс полностью запретил своим приверженцам интимные отношения вне брака, сам он с радостью продолжал удовлетворять все свои сексуальные желания с кем хотел. (Пришло время для еще одного сектантского тревожного звоночка – динь, динь, динь! – и на этот раз по поводу сексуальной эксплуатации, которая, по словам выживших, в случае с Джонсом была абсолютно неистовой.)

Но конечно, как и следовало ожидать от Джима Джонса, он не упустил возможности заявить, что его бесконечные сексуальные развлечения – по обоюдному согласию и без – служат всеобщему благу. Явно будучи бисексуалом, он утверждал, что ему на самом деле противно спать с мужчинами, и его единственная цель – помочь им почувствовать настоящую связь с ним, всемогущим и великим.

Контроль Джонса над интимной жизнью членов секты доходил до того, что он не одобрял даже секс в браке для продолжения рода. Вместо этого проповедовалась идея об усыновлении как единственном пути развития. Люди, у которых уже имелись дети, должны были привести их в коммуну. И вот тут красные флажки начинают неистово трепетать, так как родителей заставляли подписать признание в том, что они домогались своих чад. После этого «Храм народов» мог удерживать эти «признания» в качестве залога – ну, знаете, на тот случай, если кто-нибудь вдруг задумается об уходе. (Стоит ли еще раз звонить в колокольчик?)

Наряду с изоляцией, страхом и запугиванием – обычной тактикой сект – Джим Джонс также использовал особый маниакально-изощренный метод манипуляции, чтобы контролировать своих адептов. Он открыто говорил о своей приверженности идее самоубийства, а также о глубокой озабоченности тем, что его хотят убить. Учитывая его радикальное продвижение социалистических идеалов, Джонс, похоже, был убежден, что он столь же политически значим, как и Малкольм Икс[63] или доктор Мартин Лютер Кинг-младший. Ему было нужно только одно – чтобы все остальные тоже в это верили. В извращенном уме Джима Джонса возникла уверенность в том, что действительно укрепить свое положение радикального лидера – который говорит правду и подвергается нападкам со стороны капиталистической системы, – он может, только подвергнувшись нападению.

Покушение произошло в 1972 году на церковном пикнике – Джим Джонс был ранен в грудь. Инцидент вызвал шок в «Храме народов». Последователи сомкнули ряды – они агрессивно защищали гонимого лидера и, что самое важное, стали бояться внешнего мира. Как вы, наверное, уже догадались, это покушение, так удачно позволившее проповеднику консолидировать еще больше власти, на самом деле было постановкой. Джонс заранее знал, как отреагируют люди. И хотя его власть над последователями крепла с каждым днем, Джонса нельзя было обвинить в беспечности. Он не собирался расслабляться, ему всегда было нужно больше.

В «Храме народов», как и в любой другой секте, преданность имела первостепенное значение. Чтобы держать всех в узде и не допустить бунта, Джонс создал внутри культа группу под названием «Комиссия по планированию». Если у этих шпионов возникало малейшее подозрение в том, что кто-то помышляет об уходе из «Храма», они сразу же шли к Джонсу. Подозреваемых вызывали на разговор со всей общиной, и эти публичные порицания быстро превращались в публичные избиения, в процессе которых велась аудиозапись. В ходе особенно жесткого бичевания одному из сектантов разорвали в клочья уши, которые он недавно проколол, и на пленке слышно, как все это время на заднем плане дико хохочет Джонс.

Преданность последователей постоянно проверялась всевозможными способами. Однажды Джонс собрал своих ближайших поверенных на небольшую вечеринку. По окончании застолья, он сообщил, что все они только что выпили яд. Ему хотелось посмотреть, как люди отреагируют на «смерть за общее дело». Джонс был одержим тем, что он называл «революционным самоубийством», и планировал избавиться от всех, у кого не хватило бы на это смелости. В тот раз он обманул их, но мы-то знаем, чем все закончится…

Утопия: Гайана

В 1974 году Джонс неожиданно заявил, что США не готовы к задуманному им Эдему. Он использовал часть денег, которые выкачал из своих последователей, чтобы купить участок земли посреди джунглей в Гайане. Сказать, что эта совершенно новая коммуна находилась вдали от цивилизации, – значит не сказать ничего. Добраться до нее можно было, только воспользовавшись крошечной взлетно-посадочной полосой в джунглях или при большом желании совершив 19-часовую прогулку на лодке. Но изоляция составляет основу игры в секту, и Джонс убедил своих последователей в том, что эта земля станет Джонстауном – домом их новой утопии.

В течение следующего года все больше и больше членов «Храма» приезжали в Гайану для помощи в строительстве. Сначала эта миграция была скрытой – чтобы не привлекать внимания, участники прибывали из аэропортов, расположенных в разных городах, группами не более трех человек. Но в 1977 году, когда Джим Джонс понял, что нужно окончательно убираться из США, начался массовый исход. СМИ наконец узнали о нем все. Это случилось после того, как группа бывших членов «Храма» во главе с Грейс Стоун (прежде она была замужем за Тимом Стоуном, известным членом секты и бывшим главным юрисконсультом Джонса) обратилась в прессу со своими историями о сексуальном рабстве, насилии, похищении людей и вымогательстве.

Думаем, можно с уверенностью сказать, что Джонс предвидел это и знал, что рано или поздно ему понадобится подобное убежище в джунглях, вдали от любопытных глаз надоедливой американской прессы. Проповеднику удалось сбежать как раз вовремя. За несколько часов до того, как разоблачение попало в заголовки, он отбыл в Гайану. Оказавшись там, Джонс заявил, что любой негатив или давление извне – будь то со стороны прессы, членов семей сектантов или государственных органов – это чистой воды зависть. Перебравшись в джунгли, те, кто состоял в «Храме народов», оказались в еще более жесткой изоляции – не только физически, но и в плане каких-либо источников информации, кроме самого Джонса.

Теперь, когда все собрались в Гайане, за Джонстаун взялись всерьез. Все это стало именоваться «Сельскохозяйственным проектом Храма народов» и сопровождаться весельем, песнями и танцами. При этом повсюду были установлены огромные зловещие репродукторы, из которых без конца звучали апокалиптические предупреждения Джима Джонса. Эти объявления часто транслировались всю ночь, чтобы члены Джонстауна могли «учиться во сне».

К этому моменту у лидера секты развилась опасная для жизни зависимость от рецептурных лекарств. Он распух, как дирижабль, пропитанный амфетамином, и его речи начали звучать невнятно. Если кому-то было трудно понять их, это не было проблемой, потому что «Красная бригада» (она же «Комиссия по планированию», теперь еще и вооруженная) всегда была рада помочь с объяснениями. И что может быть лучше для достижения взаимопонимания, чем дуло у виска?

Однако начали возникать новые проблемы. Джонстаун, в котором теперь проживали почти 1000 человек, был рассчитан всего на 400. Хваленый сельскохозяйственный проект потерпел фиаско, поэтому продовольствие стало быстро заканчиваться. И еще одна удивительная глупость: пища даже не хранилась должным образом, и во влажном климате джунглей скудные пайки постоянно покрывались плесенью.

Члены «Храма» давно недоедали, но теперь дела пошли особенно плохо. Им приходилось довольствоваться крошечной миской риса с молоком, водой и горсткой тростникового сахара в 6 часов утра. В отсутствие других источников пропитания они были вынуждены проводить как минимум по 10 изнурительных часов, работая в полях под палящим тропическим солнцем. О любом, кто посмел жаловаться, сообщали непосредственно Джонсу – и, учитывая растущую жестокость публичных разбирательств, это действительно делало некоторых очень сговорчивыми.

В окружении голодных «зомби», застрявших посреди джунглей в Гайане, слишком истощенных, слишком напуганных и слишком изолированных, чтобы ослушаться, Джонс, возможно, начал чувствовать себя отчасти неудовлетворенным. Может быть, азарт погони прошел, или контроль перестал быть таким сладостным. Как и в случаях с другими убийцами, обсуждавшимися в этой книге, злодеи склонны продолжать эскалацию своего поведения, чтобы получить те же острые ощущения, поэтому Джим Джонс снова врубил злоупотребления на всю катушку.