Сурен Цормудян – Волчья стая (страница 8)

— Это в честной игре! А он вас как лохов последних развел!

— И что? Мы ему в отказ. Он предъяву местным кинет за наш беспредел. Те впрягутся. А мы объявим себя лохами? Это ребята из «волчьей стаи» — лохи?

— Паша, в том и дело, что парни из «стаи» в такое дерьмо не вляпываются! Наш кодекс кровью писан! Поставить на кон свое личное оружие — все равно что заложить родной байк или собственную задницу!

— Да ствол его уже поношенный был, Тёма. Лепил все в молоко. Ну чего ты орешь?

— Ты меня вообще слышишь, Паша? Ваня, а ты что молчишь?

— А что сказать? — Булава бесстрастно поставил ботинок на пол. Снова взял первый и стал натирать, хотя уже прежде вычистил его до блеска.

— Где мне его теперь искать, черт вас возьми? — прорычал Артем.

— Засоля? Завтра с утреца казачок один с постоя снимается. И аккурат в Петино путь держит. Ну, он и пустит клич, что тебе Мустафа срочно нужен. Это ведь срочно? — Произнося все это, Ходокири сделал такое невинное лицо, что Полукров крепко сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— Да, срочно, — выдавил он.

Булава наконец оторвался от своего занятия и пристально посмотрел на Артема.

— Мы в деле?

— Естественно. — Артем потер кулаком кончик носа, все еще борясь с искушением рассмеяться. — Паша, сделай рожу попроще, смотреть тошно.

— Да иди ты сам… А что за дело?

— Серьезное дело. Это и стремает с такими подельничками.

— Ладно тебе! — протестующе поморщился Ходокири. — Сколько мы рейдов сделали. Сколько караванов покрошили! Сколько лет вместе! Что ты ерунду городишь?

— Наконец-то работа. — Каменное лицо Булавы перечеркнула скупая улыбка. — Задрябли совсем. Артем, что платят и с чем имеем дело?

— Платят хорошо. Даже очень.

— Ну, это не сумма…

— Сорок золотых каждому.

— Сколько?! — Оба рейтара выпучили глаза.

Даже невозмутимый Иван стал похож на перепуганную статую.

— Плюс доля с трофеев, — кивнул Артем.

— Погоди, брат. — Ходокири поднял руку. — А ты уверен в тех, кто нам эту работенку подкинул? Уж очень сладкий куш, чтобы быть правдой.

— В том и вся соль, что ветер дует от надежных людей, но задача весьма непростая. И нам, возможно, придется брать в долю кого-то еще, для подстраховки. Хотя не обязательно. С другой стороны, отмести это дело нельзя. Нашему ареалу может грозить серьезная опасность со стороны ближайшей корпорации.

— Вот тебе раз. У нас же ни нефти, ни руды, ни хрена нет! Какой интерес у корпораций в воронежском ареале?

— Выяснилось, что мы располагаем действующей системой ПВО, — вздохнул Полукров. — А это уже нешуточная угроза для них.

— Что? — прищурился Иван. — ПВО?

— Короче, так. На днях под Острогожском упал самолет. Что за самолет и из какого он Оазиса, никто пока не знает. Какого хрена он тут летал, тоже неясно. Про выживших нет никакой информации. Однако есть два особых пункта. Первое: он был сбит.

— Ну нихе…

— Погоди, Паша. — Артем поднял ладонь. — Где-то в районе Острогожска, который, как известно, необитаем, появился некто, обладающий действующей установкой противовоздушной обороны. Это первое. Второе: ближайший Оазис, а это в Турции, готовит войсковую операцию. Не исключено, что до нижней сумеречной зоны их доставят по воздуху, чтобы обойти районы пустошей, где их могут порвать местные боевики. Могли бы лететь до Острогожска, но в том и проблема, что там засела эта самая ПВО. Ну и самолетами там некуда, а вертолеты сразу привлекут к себе внимание. Так что пойдут по земле. Да и не факт, что им точно известны координаты крушения, однако мало кто может им помешать. Места глухие, сплошные леса и Чертоги. Наша задача — выйти в район крушения самолета. Обследовать его. Попытаться установить контакт с теми, кто его сбил. В случае чего — уничтожить военный конвой до его развертывания в боевой порядок.

— Вчетвером? — чуть не взвыл Павел.

— Окстись, Ходок. Заказчик уже целую роту собрал помимо нас. Или батальон.

Мустафа отряхивал пыль с рубахи, вполголоса ругая себя за то, что не надел ничего менее маркого для столь грязного дела.

Набежавшие люди — кто с вилами, кто с мотыгой, кто с охотничьим ружьем — окружили его, старика Егорыча и валявшегося в пыли Роху, который понял, что рыпаться ему поздно и опасно.

— Ах ты мать твою ити, — беззубо выругался старик Егорыч, почесывая посохом седой затылок.

— Ты чего, Демьян? — спросил Засоль, продолжая отряхиваться и удерживать ногой лежавшее на земле оружие пленника.

— Я кепку там свою оставил, на! — Старик вскинул руки, обреченно глядя на пылавшее здание, где нашли свою смерть Пастух и его бандиты.

— И что?

— Что-что, на! Этой кепке, на, годков больше, чем тебе, чернявый! Довоенная еще!

— Может, самое время пришло от нее избавиться? — усмехнулся Мустафа.

Кто-то недовольно проворчал:

— Избу спалили. Три бочки топлива. По-другому нельзя было никак?

— По-другому? Ну так и шли бы на них с вилами. Что у вас? Две вертикали и одна «мосинка». Много вы навоюете. — Мустафа наконец поднял автомат и начал его рассматривать, недовольно морщась.

Оружие было совсем ушатанное и для серьезных дел годилось мало. Он отыскал взглядом в толпе настоящего старосту общины и протянул автомат ему.

— На. Забери себе. Мне едва ли пригодится. Ты, кстати, говорил, что вы хотели снести эту хижину. Чего же твои возмущаются?

— Да все правильно сделал, — отмахнулся староста. — Не бери в голову. А с этим что делать?

Засоль склонился над пленником, который от страха перед безмерно осмелевшими местными старался не подавать признаков жизни. Обыскав его, Мустафа обнаружил неплохой обоюдоострый тесак и рожок к автомату, полный патронов. Еще он нашел кисет махорки и сделанные из пистолетных гильз четки. Все это он решил оставить себе.

— Что делать? Пусть пока поживет, стерегите его до прихода казаков. Они его быстро разговорят — где их банда кантуется, сколько человек и прочее.

— Ну да, и то верно, — кивнул староста. — А ты куда? С нами кончено?

— Да, все. Загостился я у вас. Бак заполнили?

— Заполнили. И провизию загрузили. И монеты. Все без обмана.

— И мясо?

— Как просил. В маринаде.

— Спасибо. — Мустафа впервые за все время улыбнулся и двинулся по главной улице поселения между скромных деревянных строений в сторону амбара, где его ждал верный «Урал-волк». Единственный мотоцикл в «волчьей стае», оснащенный коляской.

— Это тебе спасибо! — крикнул вслед староста.

— Делов-то! — Засоль отмахнулся, не оборачиваясь. Затем вдруг остановился. — Антоныч!

— Чего? — отозвался староста.

— Там это… В доме горящем у одного зубы золотые.

— Понятно. Тебе их отдать?

Мустафа задумался на какое-то время. Затем мотнул головой.

— Да нет. Это я так, на всякий случай подсказываю.

Мотоцикл мчался по хорошо накатанной грунтовой дороге, оставляя за собой шлейф придорожной пыли. Мустафа держал путь на север, в местечко под названием Девица. Въехав на пригорок, он увидел, как впереди забрезжило пылевое марево, и вскоре показалось около трех десятков всадников, мчавшихся навстречу. Крупных банд в округе не водилось, но терять бдительность не следовало, и Мустафа это знал хорошо. Отъехав на обочину, он развернул мотоцикл поперек дороги, чтобы в случае чего быстро уехать в обратном направлении. Однако он довольно скоро признал девицких казаков — тех самых, за которыми отправил гонца староста земледельческой общины Петино, пока Засоль реализовывал там коварный план по кремации группы пришлых рэкетиров и кепки Егорыча.

Рейтары из «волчьей стаи» пребывали в довольно добрых отношениях с местным казачеством, и опасаться за себя ему было незачем. Многие знали его в лицо.

Вооруженная конница быстро проследовала мимо, обдавая Мустафу густыми клубами пыли. Он снова подумал о своей черной рубашке и выпачканных черных с проседью волосах. Хоть бы дождь пошел да прибил эту пыль. А дождя уже месяц не было, даже дольше. С другой стороны, грунтовки развезет от ненастья, и будет еще хуже.

Казаки носили банданы, а у Мустафы вообще не было головного убора. Даже шлема, хотя он рекомендовался рейтарам, особенно со стеклянным забралом — хорошо помнилась печальная история Циклопа Комаровского, которому майский жук выбил глаз, когда тот на полной скорости мчался на своем байке по тракту. Но где же их взять, шлемы-то эти с забралом? Редкость.