Сурен Цормудян – Огненный зверь (страница 49)

Элдридж нажал на кнопку сброса, затем набрал номер портье:

— Отель «Посполита». С вами говорит Эвелина. Чем могу служить?

— Это четыреста восьмой номер, пани Эвелина. С вами говорит Малколм Элдридж.

— Слушаю вас, господин Элдридж.

— Ко мне сейчас явится парикмахер. Будьте добры, пропустите его. Но прошу предупредить звонком, когда он появится.

— Хорошо, мистер Элдридж. Как пожелаете.

Положив трубку обратно на аппарат, с которым она соединялась без проводов, посредством антенны, эмиссар принялся внимательно осматривать свой номер. Не исключено, что этот «парикмахер» явится его ликвидировать. Если это так, то необходимо быстро подготовиться. И обязательно поставить в известность Уилсона. Попытка устранения эмиссара может стоить Сопоту очень дорого, но в то же время она может означать, что агента загнали в угол.

Павел некоторое время смотрел в приоткрытую дверь. Привязанный к кровати пленник продолжал спать — Химера перед уходом на свой пост, в соседний дом, сделала ему уколы.

Ходокири вошел в комнату и резко пнул ногой кровать. Никакой реакции. Интересно, зачем он теперь вообще нужен? Почему бы не прикончить его, коль скоро вся информация из головы выкачана? И чем там, интересно, занимаются Артем и Химера? При мысли об этих двоих отчего-то холодок пробежал по спине и злость стала наполнять рассудок.

Ходокири решил выйти на улицу и забросать их окна снежками. Пусть отвлекутся да побесятся. Может, тоже выйдут на улицу, и он влепит снежок в одну из физиономий. Лучше бы, конечно, в одноглазую физиономию…

Он накинул крутку, взял оружие и вышел на крыльцо. Сгреб с перила снег и вдруг замер. Что-то не так. Повернув голову вправо, он увидел всего в трех шагах от себя человека, который мочился в сугроб. Одет он был в серые ватные штаны и валенки с резиновой подошвой. На туловище короткий отбеленный тулупчик, обтянутый портупейным ремнем, а на лысой голове неизменный зеленый катаный берет. И все тот же скотский, как казалось Павлу, взгляд маньяка и кустистые соломенные усы, настолько густые, что скрывали рот и почти всю нижнюю челюсть.

— Чего ты вылупился, толстый? — прокряхтел человек, рисуя струей желтые круги на снегу. — Плачущего писюна не видал, что ли? Ну, гляди, гляди, извращенец хренов.

— Мать твою! Шелкопряд! — воскликнул Ходокири, узнав возникшего из ниоткуда человека.

Появление этого типа здесь, пожалуй, стало для Павла новостью похуже, чем недавний налет мародеров.

— Да твою не меньше, — отозвался Шелкопряд.

— Ты что здесь делаешь?!

— Сцу я, не видишь, что ли, башка твоя баранья? — Он наконец отряхнул и заправил хозяйство в штаны.

Из хижины напротив выскочил Артем, следом за ним Химера.

— Шелкопряд?! — воскликнул Полукров. — А ты тут откуда?

Незваный гость уставился на девушку:

— Черт, так вы это, значит, видели, что я тут делал? И ты, дочка?

— Да ладно, что естественно, то не безобразно. — Химера улыбнулась.

— Ну, шикарно сказала. Так, может, он пусть еще и личинку тут отложит, у всех на глазах? — раскипятился Ходокири. — Естественно же! Не безобразно!

— Заткнись, — поморщился Шелкопряд и, взойдя на крыльцо, толкнул Павла плечом. — Дай пройти, встал тут тоже.

Он бесцеремонно вошел, хотя более уместно сказать — ввалился в дом, и затопал у порога, стряхивая с валенок снег.

Читавший у окна книгу Иван и карауливший пленного Мустафа удивленно на него посмотрели.

— Шелкопряд? Ты? — почти синхронно поговорили они.

— Пожрать что-нибудь есть? — вместо приветствия, рыкнул гость и тут же уставился на лежащего на печи. — А ты еще кто такой?

— Я Егор, — недоуменно отозвался Ветров. Похоже, его уже порядком раздражало, что гостей только прибавляется. — Хозяин этого дома.

— Ага. — Шелкопряд кивнул. — Понятно. Ну, лежи, хозяин. Лежи. Отдыхай.

Он подошел к столу и уселся на стул.

Но самое большое недовольство появлением Шелкопряда выражал всем своим видом вошедший следом за ним Павел.

— Иван, вот объясни, — потребовал Ходокири, — как это ты подходы к нам заминировал, если этот чокнутый запросто прошел сюда, да еще и Егоркин дом обоссал!

— Что он сделал? — Ветров соскочил с печи и сжал кулаки.

— Да слушай ты этого балабола, — махнул рукой Шелкопряд. — Я снежок только окропил тут… ну, рядом, в общем. А ты, толстый, лучше не беси меня, понял?!

— В самом деле, Шелк, как ты мины миновал? Да еще и сигналки, — спросил Иван, убирая книгу.

— Да мне Тахо показал проход.

— Тахо? — удивился Мустафа. — А где он сам, кстати?

— В лесу, машину прячет. Тут рядом, скоро придет. — Шелкопряд снял берет и потер ладонью бритую налысо голову. — Так, значит, поляк сказал, что ими командует Монтгомери Стюарт?

— Ты и это знаешь? — Булава хмыкнул.

— Малон ввел уже в курс.

— Ввел, значит? — недобро глянул на него Павел. — А какое тебе дело до наших проблем, а?

— Ишь ты. — Шелкопряд развернулся на стуле и уставился на него. — А вам, значит, лишняя пара рук, умеющая стрелять, в противостоянии с военспецами Оазиса не нужна, да, герой? Так, может, ты один их одолеешь? Да? Ну и славно. Флаг тебе в руки и горн в задницу. Ну, что стоишь-то? Иди воюй!

— Ай, да что с тобой, психом, разговаривать. — Ходокири махнул рукой и обратился к своим друзьям-рейтарам: — Парни, это что же получается? Нам с этим фраером еще и заработком делиться придется, если он тут нарисовался да на дело подписывается?

— Вот кто про что, а вшивый про баню, — покачал головой Шелкопряд. — Тебя, толстый, что-нибудь, кроме денег, интересует? Ты для начала в живых останься, чтобы эти деньги получить да иметь счастье потратить.

— Ладно, Шелк, не кипятись, — снова взял слово Иван. — Шелк, ты объясни, как попал сюда.

— Ну, Тахо и привез.

— Да погоди. Он же не до Воронежского резервата за тобой катался, верно?

— Нет, конечно. До Великих Лук я на вертолете.

— На чем? — воскликнул Мустафа. — На вертолете?

— Ну а я как сказал? Или со слухом туго? На вертолете. Есть у меня… Ангар подземный помните у моего дома, где вы мотоциклы свои в том году оставляли?

— Ну…

— Так вот, там у меня вертолет хранится. Маленький такой. Тахо как узнал, что тут замешана Ост-Европейская компания, так и свистнул мне. Я и прилетел.

— Какая еще, на хрен, компания? — поморщился Ходокири.

— Ост-Европейская. — Шелкопряд вздохнул. — Очень крупная корпорация, которая на Британских островах сейчас Оазисами владеет… Так, значит, в пленном яд «Джи-двенадцать»… Я ведь знал, что эти сволочи не перестанут его использовать, даже несмотря на то, что сами инициировали межоазисный договор о запрете…

— Я что-то ни черта не понял, — перебил Булава. — А ты тут каким боком?

— А я, сынки, когда-то был одним из них. — И Шелкопряд потер лоб. — Да уж. Монти Стюарт. Не думал я, что доведется встретиться. И уж тем более врагами…

Человек был невысок, в возрасте около сорока, рано лысеющий и слегка полноватый. Он стоял, подняв руки, как и приказал тот, кто наставил на него пистолет. Свой футляр он выронил, как только увидел оружие, и тот теперь лежал у ног Элдриджа.

— Вы что же, пан эмиссар, и вправду думаете, что я киллер, которого прислали вас ликвидировать? — тихо проговорил он.

— Медленно толкните ногой дверь, и она закроется, — произнес Элдридж следующую команду, не сводя оружия с гостя.

Конечно, кто-то может усмотреть в происходящем комизм. Однако не Малколм. Его могли убить и более простым способом. Разнести машину в промзоне выстрелом из гранатомета, когда он ехал к ангару. Пробить череп пулей снайпера из дома, что напротив гостиницы. Хотя это глупо — стрелять в эмиссара ОЕК из здания, где живут офицеры спецслужб. Сопоту тогда пришлось бы ох как несладко. Но что, если убийство не должно выглядеть как убийство? Вот в этом-то случае и должен прийти человек, который инсценирует суицид. Или сердечный приступ…

Гость толкнул пяткой дверь, и она захлопнулась за его спиной.

— Что у вас в футляре?

— Пан эмиссар, я же сказал вам, что я парикмахер. Там мои инструменты.

— Оружие?